Dragon Age: Элисса Кусланд

      Элисса Кусланд тайно пробралась на мероприятие высшего света, игнорируя официальное приглашение. Мысли о чаепитии были для неё словно нож, приставленный к горлу — каждый шаг в саду казался пыткой. Сковывающее движения платье сдавливало грудь и натирало подмышки, будто намеренно создавая дискомфорт, чтобы воспитать в ней покорность. Но в тринадцать лет её врождённый своенравный и упрямый характер граничил с юношеским бунтарством — и даже в самых маленьких затруднениях проявлялась упорная бойкость.       Она не могла смириться с мыслью, что пока мужчины верхом на лошадях и с мабари наслаждаются охотой, ей достанется роль покорной принцессы: сидеть под тенью деревьев, пить чай и обмениваться льстивыми улыбками и ядовитыми сплетнями с другими высокородными девицами. Элисса ценила прямолинейность и честность, за что ей часто доставалось. Но и сегодня она собиралась доказать, что её умение и смелость стоят больше любых правил светского этикета. Вместо того чтобы облачиться в кружевные одеяния и утонуть в шёлке, она выбрала поношенные, но надёжные кожаные доспехи, некогда подаренные ей матерью, в которых она посещала тренировочную стрельбу. Вместо бального зала, где стены были украшены фресками, изображающими сцены из рыцарских романов, она предпочла бескрайние леса Прибрежных земель, где влажный воздух был пропитан тревожными шёпотами и где каждое дерево, казалось, хранило свою тайну.       Пробираясь сквозь кусты, двигаясь с грацией дикой кошки, она кралась среди густого леса по заросшим мхом каменным развалинам. Руины древних эльфов, некогда величественные, что возвышались среди деревьев, теперь казались заброшенными и забытыми. Её кожаные доспехи блестели в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь сильную проседь деревьев.       Часы блужданий по лесу оказались безрезультатными: ни одного кролика, должно быть, всех распугали охотничьи собаки. И с каждым шагом Элиссу охватывала тревога. Она попыталась отогнать её, осмотревшись вокруг.       И вот, за поворотом ручья, она увидела огромную, тёмную тень.       «Олень… или кабан», — подумала она, натягивая лук. Стрела легла на упругую тетиву, задержав дыхание — и, выскочив из кустов, замерла.       Это был не олень.       Перед ней стояло опасное существо — помесь ящера и кошмара: детёныш дракона, с ещё неокрепшими маленькими крыльями, но с грозными острыми когтями. Он фыркнул, и из пасти повалил дымок. — Ох, Создатель… — выдохнула Элисса.       Стрела звонко отскочила от чешуи. Детёныш прищурился и бросился вслед за девочкой. Дальше всё шло, как в кошмаре: она поднялась и бегом бросилась прочь, преодолевая высокие корни, теряя по пути стрелы и спотыкаясь. Завершился этот кросс фееричным приземлением в грязь. Она пролетела вперёд, катясь лицом по мокрой земле, грязь и листья въелись в волосы и одежду. Лук выскользнул из рук, стрелы вокруг рассыпались. Элисса запуталась в кустах и еле успела вскочить. Дракон оставался на другом берегу ручья, не решаясь его пересечь. Он с довольной ухмылкой наблюдал за происходящим и потом, гордый собой, исчез в заросших руинах.       Поднявшись, Элисса побрела обратно, не будучи уверенной в правильном направлении. Сердце бешено стучало, а руки дрожали — не столько от усталости, сколько от внезапного осознания опасности, с которой ей едва удалось справиться. Она осторожно вытирала с лица грязь и обдумывала свои дальнейшие шаги. Память возвращала ощущение холода, мокрой листвы и запах леса — свежего, но резкого, смешанного с дымком из пасти маленького чудовища.       Неожиданно впереди раздался хохот — грубый, уверенный и сильно пьяный. Элисса подняла глаза и увидела троих парней лет семнадцати-восемнадцати. Одного она узнала сразу — Воган Кенделлс, сын знатного ферелденского эрла, с красными от вина щеками и блестящими глазами. С детства Элисса чувствовала неприязнь к Вогану. В играх с братом и его друзьями все казались обычными мальчишками, но Воган выделялся жестокостью. Она помнила, как старалась избегать разговоров с ним, и как сердце её сжималось от лёгкого страха и раздражения, когда он появлялся поблизости. Теперь, в лесу, перед ней снова был Воган и два его друга. Они устроили привал на полянке и с интересом смотрели на неё. Его нахальная улыбка вызывала у Элиссы дрожь. Она тут же поняла, что в её положении они вряд ли проявят благородство. — Ну-ка, что у нас тут, — усмехнулся Воган, не узнавая в запачканной грязью девочке род Кусландов. — Эльфийка заблудилась? Он ненавидел эльфов с детства. В его памяти до сих пор стоял случай, когда его любимый пёс погиб, поймав стрелу — просто неудачно оказавшись рядом с их лагерем. С тех пор Воган считал всех эльфов грязью, лишённой права жить на земле Тедаса. — Убирайтесь с моих лесов, — прорычал он, но шагнул ближе. — Нет, стой... — на его лице мелькнула злобная ухмылка. — А может, я сам тебя провожу.       Элисса попыталась увернуться, но Воган схватил её за запястье и рывком притянул к себе. Она вскрикнула и забилась, но его хватка была крепкой. Он схватил её за каштановые волосы и прижал лицом к своей груди. В нос ударил сильный запах вина. — Отпусти! — крикнула она, стараясь вырваться, но силы были неравны. — Тише, птичка. Дай посмотрю на твои ушки, — он пытался разглядеть её, но спутанные пряди волос упорно закрывали виски. У Элиссы пересохло во рту. Она вспомнила про охотничий нож в сапоге — единственную надежду. Если бы только дотянуться…       Элисса отпрянула, вырываясь, но его крепкая хватка удержала её. Она закричала: — Отпусти! Ты не имеешь права!       Смех парней стал ещё громче. Элисса чувствовала, как её сердце сжимается от паники, а руки — от бессилия. — Воу! — голос со стороны заставил обоих замереть.       И тогда, словно чудо, из леса просвистела стрела. Воган дернулся, а две бутылки вина, стоявшие на земле, разлетелись вдребезги.       Натаниэль Хоу, старший сын Рендона Хоу, эрла Амарантайна, сам ещё подросток, выступил из-за деревьев, натянув лук и внимательно следя за каждым движением.       Воган ухмыльнулся, пьяно прищурившись, и ещё сильнее сжал запястье Элиссы. — Ну-ка, ну-ка... — протянул он с насмешкой, — сам Хоу пожаловал. Герой, значит?       В лесу стало тише, будто деревья замерли в ожидании. Даже дружки Вогана умолкли, ни проронив и слова. Натаниэль стоял неподвижно, с луком наготове, и смотрел прямо Вогану в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни тени сомнения — только ледяное предупреждение. — Отпусти её, — произнёс он с сухой расчетливостью, так, что у Вогана пропала ухмылка. — Ты мне угрожаешь? — голос Вогана стал резче, он презрительно оглядел стрелу, готовую сорваться с тетивы. — Из-за этой грязной эльфийки? — Да, — отрезал Натаниэль. — И если ты не уберёшь свои лапы, следующая стрела окажется у тебя между глаз. — Ты забываешься, Хоу, — прорычал он. — Твой титул не спасёт тебя, если ты продолжаешь вести себя как мразь. — ответил Натаниэль с холодной усмешкой. — Повтори, — тихо сказал он, и в этой тишине щёлкнула тетива — Натаниэль натянул лук до предела. Воган резко отпустил руку Элиссы, продолжая держать её за голову — в его глазах мелькнула ярость. Он шагнул к Натаниэлю. — Я сказал, что ты позор своего рода, — голос Натаниэля был ровным, почти спокойным, но в нём звенела угроза. В тот же миг Элисса, воспользовавшись моментом, высвободила нож и со всей силы полоснула его руке Вогана. — Ах ты дрянь! — взревел он, отпуская волосы и хватаясь за порезанную руку.       Элисса не стала ждать. Она сорвалась с места и побежала, едва не падая на корнях. Позади ещё долго слышался крик Вогана, обещавшего ей, что в следующий раз она не убежит. Лес рванул навстречу, превращаясь в зелёный вихрь. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы, рвали рукава. Сердце колотилось так, что казалось — его вот-вот услышат и Воган, и его дружки. — Беги, эльфийка! — догнал её крик Вогана, и слова, словно острое лезвие, полоснули по спине.— В следующий раз свидетелей не будет!       Она бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни и камни, будто спасалась от огня. Лес гудел вокруг, как в кошмаре, и только когда дорога круто свернула к прогалине, она позволила себе замедлиться — но не остановиться.       Элисса брела, пока лес не расступился, и впереди не показались мощные каменные стены — Башня Бдения, древнее укрепление в Эрлинге Амарантайн, на северо-востоке Ферелдена. Высокие ворота были распахнуты настежь: охотничий выезд Хоу подходил к концу, и по двору сновали слуги, принимая лошадей и собирая трофеи.       Элисса замедлила ход, прижалась к стене и, дождавшись, пока мимо пройдут оруженосцы с добычей, проскользнула под арку ворот. Когда двор опустел, она направилась к лестнице, ведущей в жилые покои.       Внутренняя крепость встречала прохладой и пропитанного запахом воска. В широких коридорах звенели шаги, где-то вдали звучал смех и звон кубков — знать собиралась на пир по случаю удачной охоты.       Элисса почти бегом поднялась по винтовой лестнице и скрылась в комнате, выделенной для неё и матери. Две служанки, заметив её вид, ахнули и тут же принялись за дело: смыли грязь, расчесали запутавшиеся волосы, переодели из охотничьего наряда в синее шёлковое платье. Корсет стянул ребра так туго, что Элисса едва могла вдохнуть. — Прекрасно, миледи, — шепнула служанка, поправляя складки юбки.       Элисса посмотрела на своё отражение в полированном зеркале. Из него на неё глядела безупречно причёсанная юная леди, ни следа грязи, ни страха, ни унижения. Но Элисса чувствовала, как дрожат её руки, и с трудом заставила их подчиниться.       Сделав глубокий вдох — насколько позволял корсет — она выпрямилась. Внизу ждал пир, смех и сплетни знати. Никто не должен был узнать, что произошло в лесу.       Она сошла по лестнице, задыхаясь от тугой шнуровки, но с гордо поднятой головой, словно и не была той девчонкой, которая час еле спаслась, спотыкаясь, от когтей дракона и глумливого смеха мерзавца.       Зал Башни Бдения гудел от голосов. В камине трещали дрова, слуги носили кубки с вином, а у главного стола глашатай оглашал имена победителей охоты. Элисса остановилась в дверях, разглядывая ряды трофеев: олени с ветвистыми рогами, кабаны, даже пара волков. Её сердце неприятно сжалось — она так и не смогла добыть ни одного кролика. — О, вот и наша пропажа! — раздался за спиной ядовитый голосок. Элисса обернулась. К ней шла Делайла Хоу, нарядная, с идеальной причёской, а за её спиной — две подружки-шестерки, готовые хихикать по первому сигналу. — И куда же ты затерялась? — Делайла склонила голову, изображая любопытство. — Я лично организовала чаепитие, а ты решила проигнорировать его? Или слишком важная для таких встреч? Элисса замерла, чувствуя, как её щёки заливает румянец. Первое, что пришло ей в голову, сорвалось с языка: — Я… э-э… помогала слугам собирать травы для поваров. Она тут же пожалела о сказанном. Глупее оправдания не придумаешь. Делайла расплылась в хищной улыбке, а её подружки прыснули со смеху. — Как трогательно! — протянула она. — Дочь Тейрна Кусланда собирает травки с кухарками! Может, в следующий раз сама будешь подавать на стол?       Подружки громко смеялись. Элисса напряглась, её глаза стали ледяными. Подружки громко засмеялись. Элисса напряглась, её взгляд стал ледяным. — По крайней мере, у меня есть полезные дела, — парировала она. — А не только вести пустые разговоры. Лицо Делайлы побледнело, затем вспыхнуло. Она уже раскрыла рот, чтобы отпустить новую колкость — но её перебил голос: — Делайла. Натаниэль Хоу стоял неподалёку, скрестив руки на груди. Его взгляд был холоден и прям, как сталь. — Оставь её. — Я просто разговаривала… — начала Делайла, но брат не дрогнул. — Я сказал — оставь. Делайла раздраженно вздёрнула подбородок и, будто бы по собственной воле, направилась прочь. Её взгляд, полный угроз, метнулся к Элиссе, словно предупреждая о грядущих неприятностях. Уже на пороге она отпустила ядовитую реплику: — Только не думай, что тебе всё это сойдёт с рук, травница.       Элисса сжала кулаки, но промолчала. Когда Делайла исчезла за дверью, Элисса заметила, что Натаниэль всё ещё смотрит на неё. На мгновение ей показалось, что он узнал её — ту девочку в грязном кожаном доспехе. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Она набралась смелости спросить: — Ты… — начала она и тут же запнулась, покраснев. — Ты в порядке? — В порядке? — Натаниэль удивился. — Конечно. Почему ты спрашиваешь?       Элисса почувствовала, как слова «потому что ты спас меня в лесу» застряли в горле. Она быстро выкрутилась: — Ну… ты же был на охоте. Всякое могло случиться… волки там…       На его лице мелькнула тень улыбки. — Волки меня не тронут, — отшутился он. — А вот сестра — это да, куда опаснее.       Натаниэль Хоу был ровесником Фергюса, брата Элиссы. Она часто видела его среди их друзей. В отличие от высокомерного Вогана, Натаниэль не пытался утвердиться за чей-либо счёт. На приёмах он умел развлечь скучающих девочек, не выглядя глупо. Возможно, потому что у него была младшая сестра Делайла, и он знал, как общаться с девочками, без высокомерия и снисходительности. Сейчас Элисса едва узнала в нём того мальчика из детских игр. Натаниэль вырос: стал выше, плечистее, взгляд серьёзный и немного усталый, словно на его плечи уже легли заботы, о которых она ещё не знала. Но он не отступил перед Воганом, хотя тот был не один.       В тот момент Натаниэль стал для Элиссы настоящим героем. Сердце колотилось от необъяснимого волнения, и она почувствовала нечто новое: не только благодарность, но и трепет, от которого вспыхнули щёки. Элисса улыбнулась, чувствуя, как сердце сладко замирает. В этот момент она осознала: Натаниэль не только спас её — он стал воплощением тайны, пленительной и непреодолимой. — Как… как прошла охота? — её голос дрогнул, но она попыталась улыбнуться. — Всё-таки в честь тебя её устроили. Натаниэль слегка усмехнулся, будто хотел её успокоить: — Плохо прошла. Ничего не поймал, — сказал он с таким видом, будто это была не неудача, а пустяк, который и упоминать неловко.       Она хотела спросить ещё, но в этот момент зал взорвался шумом: двери распахнулись, и вошёл Воган. Двое его приятелей тащили тушу черного волка. Кровь ещё капала с распоротого брюха на каменный пол, и зрелище было настолько впечатляющим, что глашатай на миг растерялся, а затем провозгласил победителя, и зал загремел аплодисментами.       Элисса вцепилась пальцами в ткань своего платья и вдруг вспомнила — натянутую тетиву, тот ужасный миг в лесу, и то, что за спиной Натаниэля стоял его конь с убитым зверем.       Теперь она видела его ясно — волчья голова была пробита ровной круглой отметиной. Стрелой.       Воган никогда не стрелял из лука. Он всегда размахивал мечом, хвастался силой, но никогда — меткостью.       Элисса вдруг всё поняла. Натаниэлю пришлось отдать свой трофей. Возможно, его вынудили — уговорили, запугали, или просто их было слишком много, чтобы он смог возразить.       Она взглянула на Натаниэля. Он стоял спокойно, будто ему не было дела до происходящего, и именно эта его спокойная зрелость больнее всего ударила по Элиссе, — он даже не пытался оправдаться. Она почувствовала, как щёки запылали, глаза защипало. В горле у Элиссы встал ком. Она хотела закричать, опозорить Вогана на глазах у всех, доказать, что победа не его, но не могла, — её собственный секрет был слишком хрупок.       Она взглянула на Натаниэля. Он держался ровно, будто выше всего этого, будто умел проглотить обиду, чтобы не опозориться.       А она… она была всего лишь ребёнком. Всего тринадцать. Слёзы подступили к глазам, и ей пришлось отвернуться, чтобы никто не увидел, как она едва сдерживается.       Ей хотелось броситься к нему и, как дитя, разрыдаться от обиды, от злости на Вогана, на себя, на весь этот зал, ликующий чужому подвигу.       Ах, если бы она только могла постоять за себя! Если бы была смелее, Натаниэлю не пришлось бы жертвовать трофеем ради её спасения.       Она сжала губы, чтобы не выдать ни звука, и впервые по-настоящему пожалела о своём безрассудстве.