Путь Учихи: Становление Богом Смерти

***

Мир Шиноби. Окраины страны Огня. День. Солнечные лучи освещали густой лес, наполненный зеленью и жизненной силы. Между кронами могучих деревьев мелькали люди их внешность намекала на не очень правильный образ жизни: неопрятные пыльные одежды, изношенные сандали и потрепанное оружие со сколами. Всего группа насчитывала тринадцати человек. Они бежали от кого-то, кто настоятельно преследовал их. —Проклятые ниндзя, нигде не дают спокойно зарабатывать на жизнь честным способом. —Если под честным способом ты подразумеваешь разбой,грабёж и вымогательство, то спешу тебя обрадовать больше тебе работать не придётся ибо мертвецам деньги не нужны. Эти слова принадлежали куноичи, что внезапно появилась перед группой бандитов. Она была одета в темно фиолетовый топ с белой вертикальной полоской справа, черные эластичные штаны, подвязанные красным поясов. На ступнях красовались стандартные сандали шиноби. На лбу была повязка с протектором деревни шиноби —Деревня Скрытая в Листве. Её глаза зажглись алым цветом. Ширинган. —Какая красивая куноичи и..... Речь одно из бандитов прерывается хлюпанием крови, вышедшей из его перерезанного горла. На поляне появилось двое юношей в чёрный костюмах,на ногах такие сандали черного цвета, каждый из них держит по катане и готов к бою, у одного их них оружие уже в крови. —Я предлагаю оставить все любезности и перейти к сражению. После этих слов куноичи из клана Учиха вскинула кунай и бросилась на противников. Движение представительницы великого клана были изящны и смертельно точны. Бандит начал замахивать своим мечом, однако это было слишком медленно, особенно для той, кто имеле трёхтомойный ширинган. Два удара: один по сухожилиям рук, второй глубокий прямо в сердце. Она совершает кувырок и разворачивается, смотря на противника, который хотел атаковать ее в спину. Её руки складывают серию печатей. —Катон: Рёв Дракона. Куноичи выдыхает мощную струю огня, что полностью поглотила бандита. Она приземляется и кидает кунай в третьего, что хотел атаковать её товарищ. Свист. Кунай попадает в горло. С характерным бульканьем бандит оседает на землю, испуская свой дух. Её товарищ уже расправились с остальными. —Мда, скучненько как-то.— произнесла юная девушка. —А ты предпочтёшь весело умереть где-то на окраинах нашей страны? —съязвил её сокомандник, вытирая меч об труп одного из бандитов. —Не язви Зу-зу, тебе это не идёт. —НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! —Ладно, тогда Ко-ко? —Лучше первое.—ответил Зуко Учиха. —Ладно, хватит кокетничать будущие молодожёны. — наконец-то вставил свои слова третий шиноби на что в ответ получил: —ДА НЕ ВЫЙДУ Я ЗАМУЖ ЗА ЭТОГО ЗАНУДУ/НЕ ЖЕНЮСЬ НА ЭТОЙ ЦИРКАЧКЕ!

***

Спустя некоторое время. Троица шиноби, легко и бесшумно скользила по ветвям деревьев, направлялась к обратно в Коноху. Миссия была выполнена, но возникло ощущение того, что произойдёт что-то необычное. Именно это заставило их быть настороженными и следить за каждой вещью и звуком. Раздался крик. — Слышали? — мгновенно спросила куноичи, её алые глаза-шарнинганы сузились, выискивая противников в привычном хаотичном потоке природной чакры. — Животное? — насторожился Зуко, невысокий брюнет со строгим выражением лица. Его рука сама собой легла на рукоять катаны. Третий член команды, Сяо, моментально исчез в тени деревьев, подавая рукой знак: «Иду на разведку». Звук привел их на небольшую поляну с мягкой и низкой травой, которая была освещена лучами солнца, полюбившимися сквозь густую листву деревьев. Однако одна деталь бросилась в глаза сразу всем троим. Свёрток чёрной ткани, лежащий прямо по середине поляны. Он издавал звуки похожие на хныканье. Сяо уже стоял на готове, его взгляд метался по окрестностям, пытаясь обнаружить ловушки или засаду. Зуко присел на корточки, внимательно осматривая подходы. А девушка-куноичи, чьё имя было Масами, осторожно, будто боясь спугнуть, сделала шаг вперёд и отодвинула край ткани. Она замерла. Внутри лежал младенец. Малыш был удивительно спокоен. Его большие, черные и как будто бездонные глаза смотрели прямо на неё, не моргая. Он не плакал, лишь тихо хныкал, и его крошечная ручка сжимала край ткани. Но самое поразительное было в его волосах. Они были иссиня-чёрными, густыми и... с чёткими, ярко-белыми прядями у висков,тем самым создавая сильный контраст. — Младенец? Здесь? — голос Зуко прозвучал сдавленно. Он подошёл ближе, и его собственный шарнинган автоматически активировался, сканируя ребёнка. — Никаких видимых меток, проклятий... Чакра стабильна, но... странная. Ощущается... как перед грозой. — Смотрите, — прошептала Масами, не отрывая взгляда от малыша. Она осторожно развернула ткань чуть больше. На внутренней стороне, у горловины, был вышит маленький, почти невидимый символ: красный круг с тремя Томоэ и черными извилистыми лучами, исходящими от него. В этот момент младенец, словно почувствовав их замешательство, пошевелился. Его взгляд скользнул по троим, остановился на налобных повязках, а затем на алых глазах Масами и Зуко. И случилось нечто. В его черных глазах на долю секунды мелькнула вспышка багрового света и тут же погасла. Он слабо потянул ручку к Масами. Трое шиноби переглянулись.Веселье от выполненной миссии испарилось без следа, сменившись холодным пониманием. Они нашли не просто брошенного ребёнка. Они нашли младшего брата по общей крови и он смотрел на них, тихо требуя решения его участи. — Нам нужно немедленно доложить в деревню,но не Хокаге или старейшинам деревни — тихо, но твёрдо сказал Зуко, снова глядя на белые пряди в волосах младенца. — а старейшине Кохэку, он точно найдет способ решения вопроса о нашей находке. Масами, не сказав больше ни слова, осторожно, с неожиданной для грозной куноичи нежностью, взяла младенца на руки, стараясь не потревожить его. Малыш прижался к её тёплому топу и наконец закрыл глаза, его дыхание стало ровным. Их путь домой в Коноху лежал в звенящей тишине, нарушаемой посапыванием найденного ими ребёнка.

***

Коноха. Кабинет старейшины Кохэку Учихи. Кохэку Учиха—мужчина пятидесятилетнего возраста, его волосы уже тронула старческая седина. Лицо было исполосованно шрамами и горечью потерь: жены, сына и большинства друзей в ходе Второй Мировой Войны Шиноби и Третьей Мировой Войны Шиноби. Однако, несмотря на потери и преклонный возраст, он до сих пор является одним из сильнейших представителей клана Учиха. Владелец Мангёко Шарингана, про который знал только он, и янтарных техник, изобретенных им же. Он получил звание Янтарного Демона за то, что разобрался с шестьюстами вражеских шиноби. За эту и другие заслуги он был назначен старейшиной своего клана, который Кохэку поклялся защищать перед всеми своими близкими, погибшими во время войн. Тишина в кабинете была густой, почти осязаемой. Кохэку Учиха сидел за массивным дубовым столом, его пальцы медленно перебирали четки из черного дерева, словно отсчитывая последние мгновения перед бурей. На столе перед ним лежали рапорты, карты, донесения шпионов — мозаика надвигающейся катастрофы. Смотря на отчёты он думал о будущем всех Учих, обеспечение их блага была его первостепенной задачей. Сложив суть написанного, как фрагменты мозаики, в голове Кохэку появилось осознание тяжелой, неприятной правды. Урезание финансирования клановых программ под предлогом «общедеревенских приоритетов». Постоянные, всё более наглые проверки со стороны шиноби из клана Сарутоби. Шепотки в совете, где слово «Учиха» всё чаще произносилось с холодной настороженностью, а не с уважением. Отвод глаз Четвёртого Хокаге при обсуждении кандидатур на ключевые посты. Это была не политика, это была медленная, удушающая петля. Его мысли обратились к другому, еще более тревожному факту. Слухи, подтвержденные его собственными, самыми надежными источниками. Дети Цунадэ Сенджу. Изао и Джун. Если девочка ещё имеет более-менее потенциал среднего шиноби, то мальчик уже нечто. Изао, чья чакра уже в младенчестве, как шептались, заставляла цвести засохшие деревья и затягиваться смертельные раны. Потенциал Бога Шиноби, переродившийся вновь. И этот ребенок будет воспитываться в лоне клана Сенджу, под крылом Хокаге, под бдительным оком тех, кто уже сейчас точит нож на Учиха. Им не нужен второй Хаширама. Им нужен послушный символ, олицетворяющий силу порядка деревни. А чтобы символу никто не мешал… нужно убрать тех, кто может бросить ему вызов. Кто может напомнить, что на каждое дерево есть пожар, на каждое созидание есть разрушение. Кохэку сжал четки так, что костяшки пальцев побелели. В груди, давно похороненное под пеплом долга и скорби, забилось отчаянное, яростное пламя. Клану Учиха нужен новый Бог Шиноби, который одним своим явлением может рассеять любую угрозу. Таким был Мадара, чьи предупреждения стали пророческими. Однако, такой потенциал как у Призрака Учиха не появляется из воздуха или по желанию. Фугаку слишком уповает на честность и обещания своего друга Четвёртого Хокаге, не видя всей картины. Юный Шисуи, хоть и гений, владелец Мангёко Шарингана, но слишком преданный Воле Огня, воле клана Сенджу. В случае выбора между Учиха и деревней, он предпочтёт ущемить свой клан. Учихам нужна новая легенда, что затмит всех гениев: Троицу Санинов, Жёлтую Молнию Конохи, и прочих. Стук в дверь прозвучал как удар гонга, нарушившего напряженную тишину размышлений. Кохэку не поднял глаз, его пальцы замерли на черных бусинах четок. — Войдите. Дверь беззвучно отворилась. На пороге стояли трое: Масами, Зуко и Сяо. Лица были бледными от усталости и скрытого волнения. Зуко нёс на спине странный сверток из плотной черной ткани, от которого исходило едва уловимое, но знакомое энергетическое мерцание. Масами сделала шаг вперед и, опустившись на одно колено, склонила голову. — Старейшина. Миссия выполнена. Бандиты ликвидированы. Но на обратном пути мы... обнаружили кое-кого. Ее голос был твердым, но в алых глазах плескалась тревога. Зуко осторожно снял сверток с плеча и, тоже преклонив колено, положил его на диван, стоящий сбоку от стола Кохэку. Сяо остался у двери, его поза была расслабленной, но взгляд, как лезвие, сканировал комнату, проверяя тени. Кохэку медленно поднял взгляд. Его чёрные глаза с неким серым оттенком скользнули по лицам юных шиноби, затем опустились на черную ткань. Он почувствовал это еще до того, как развернули сверток. Волну чакры. Не мощную, но дикую, первозданную, как гул приближающейся бури. Он знакомым жестом приказал им уйти . Подойдя к свертку Кохэку стал рассматривать его. На диване его кабинета, в лучах света от бумажного фонаря, лежал младенец. Спокойный, с темными бездонными глазами и с этими поразительными, неестественно белыми прядями в иссиня-черных волосах. Тишина в комнате стала абсолютной. Его собственный, не активированный, шаринган рвался наружу, требуя анализа, сканирования угрозы. Старейшина подавил импульс. Он видел достаточно. Его взгляд зацепился за пергамент, чей пожелтевший уголок торчал из пелёнок.Вытаща его старейшина Учиха начал чтение. "рождён от союза богини и воина, чьё имя заставляло содрогаться целые царства в страхе". Воин из клана Учиха, чье имя заставляло содраться целые царства в страхе? Кохэку понимал, что мог быть предок такой силы, однако имя могло не сохраниться в записях. Эпоха Сэнгоку Джидай была очень разрушительной для памяти и культуры. Архив Учих сжигался много раз в ходе нападений, знания о предках терялись. Однако из этого возникает вопрос: почему младенец со столь сильными генами оказался именно в это время? Это был словно дар самой судьбы за все притеснение Учих в Конохе. Однако он понимал, что даром нужно правильно воспользоваться без жадности, давая что-то взамен. Любовь родителей, друзей и близких, что станет опорой. Кохэку медленно опустил пергамент. Бумага хрустнула в его внезапно окостеневших пальцах. Старейшина надкусывает палец и выполняет серию печатей для призыва. Как только его рука касается пола раздается хлопок и появляется облако дыма, когда облако рассеялось появился волк. Его шерсть была седая словно пепел, тело исполосованно шрамами и нехватало кусочка левого уха. Волк был огромен для комнаты, но вмещался так, чтобы не произошло разрушений. —Ну привет, старый друг.—произносит старейшина Учиха, сворачивая пергамент и засовывая его в шкатулку, взятую из под стола. —Куро, сохрани это письмо в своем мире, пока я не потребую его назад или мальчик, которому оно принадлежит. Мой клан на грани падения, это наша последняя надежда. —Конечно я выполню твою просьбу, как никак столько всего прошли вместе. — с этими словами Куро взял шкатулку в зубы и исчез в дымке. Переведя взгляд на юного Рейдэна, Кохэку произносит: —Ну а теперь, пора найти тебе родителей, которые подарят тебе заботу и связь с кланом. Думаю Кенши и Мия будут рады усыновить тебя.