Froid – atmosphérique

      Кенни, небрежно оперевшись на отштукатуренную стену в доме Брофловски, томно всматривается в собеседника и скуривает последнюю сигарету. Его брови немного опущены, пока взгляд метается по чужим чертам лица. Лицо Крейга было бы аскетичным, не будь оно оживлено сверкающими глазами медного цвета. Нос с горбинкой кажется поломанной архитектурой на фоне остальных черт, тем не менее, прибавляет ему ещё большей серьёзности. Тонковатые губы хотелось целовать – нижняя была чуть пухлее, что придавало особой изюминки. Пирсинг на левой, широкой брови, немного смягчал внешний вид Такера. Его чёрные, как сама смерть, волосы, переливаются и вьются между пальцев Маккормика. Зажимая сигарету меж губ, он посмеивается – возможно, потом он будет саморефлексировать, почему ему захотелось рассмотреть старого знакомого.       Рядом сидит Кайл Брофловски, тот самый, кого оскорблял жиртрест всё детство, пока рыжий не научился постоять за себя. С момента, как Кайла записали на секцию по карате, Картман не решался к нему подойти и подколоть, как раньше. Высокомерие читалось в глазах веснушчатого, пока тот смотрел на одежду Кенни, сравния её со своей. Кенни одет в потёртые, грязные, старые кеды – у Кайла новая, чистая обувь, которая сейчас в моде. У Кенни растянутая молочного цвета футболка, накинутая поверх чёрной майки, у Кайла – кожаная куртка, бордовая рубашка и дорогой коньяк в руке. Он не вписывался в эту компанию, но не жаловался. Лишь изредка показывал своё превосходство, как он считал, во всём.       Пепел наконец осыпается, падая рядом с широкими штанами Маккормика, Кайл пренебрежительно смотрит, пока Кенни смахивает его ботинком и трёт свой узкий нос. Несмотря на то, что блондин из неблагополучной семьи, внешность ему досталась самой симпатичной из всех в этой компании. Его узкий, с приподнятым кончиком нос, усеян еле заметными веснушками, как и щёки. Верхняя губа тонкая, потресканная, балансирующая пухлую, обкусанную в кровь нижнюю. Глаза глубокие, карие, в них читается его прошлое и настоящее. Брови тонкие, тёмные, без изгибов – идеальные прямые. Его волосы длинные, рвано подстриженные, беспорядочными прядями спадали на плечи.       Брофловски, самый ухоженный из всех троих, первый проявил инициативу в разговоре, сделав глоток медного цвета коньяка: – Ты где эти кеды взял-то? Они довольно.. – Он, отводя взгляд, словно подбирает нужное слово из худших, произносит, – Винтажно выглядят. Я недавно новые кроссовки купил, они из ограниченной серии и сделаны из дорогой, оригинальной кожи, – он демонстративно вытягивает носок, вглядываясь в незамысловатый дизайн дорогого атрибута в образе. – Отвали, ублюдок, – Кенни бросает небрежную фразу, картинно закатывая глаза. Кидает скуренную сигарету в пепельницу, отряхивает руки о футболку и выхватывает из наглых, но ухоженных рук Кайла бутылку элитного напитка, – Ты всё свою хуйню пьёшь, почки у тебя с ума сойдут, – Посмеивается и делает пару глотков, возвращая владельцу. Кайл смотрит оскорблённо и хмурится, но не говорит ничего в ответ, заводя другой разговор: – Я недавно перечитывал "Над пропастью во ржи". Поразительно, как Сэлинджер точно описывает экзистенциальный кризис подростка. Тебе это никогда не было близко? – Его правая рука нашла опору в виде острой линии челюсти, оперевши голову на неё. Взгляд полон высокомерия. – Слушай, Брофловски, – Крейг, откладывая наушники, продолжает, его голос ровный, безразличный. – Ты задаешь дурацкие вопросы. Если бы его «экзистенциальный кризис» был хоть сколько-то близок человеку, который покупает кроссовки «из ограниченной серии», чтобы потренироваться в высокомерии, Сэлинджер бы сдох от стыда. Перестань нести чушь. – его безразличный взгляд возвращается к правильным чертам лица Кенни, Крейг ждёт пару секунд, прежде чем обратиться к Маккормику: – Он просто прочитал в Википедии, что книгу считают глубокой, и теперь пытается это примерить. Скучно. – На его лице едва читается улыбка от собственных слов. Кайл возникает, чувствуя себя оскорблённым и неуваженым, раскидывая руки, вспыхнул, его щеки залил недетский румянец. Он отставил бокал с таким видом, будто собирался читать прокламацию. – Ты серьёзно сейчас это начать решил?! – его голос дрогнул от возмущения, став на октаву выше. – Да вы вообще понимаете, что такое уважение к собеседнику? Вы, кто считает верхом остроумия похабные шутки и измеряет глубину личности стоимостью шмоток? Это не уважение, это примитивное выживание в своей зоне комфорта, где любая попытка выйти за рамки ковыряния в носу встречается хамством! Он сделал паузу, чтобы перевести дух, его палец с поучительно-указательным жестом замер в воздухе, направленный то на Крейга, то на Кенни. – Я пытаюсь поднять уровень беседы выше обсуждения того, кто кого нахуй послал! Я предлагаю поговорить о чем-то, что имеет значение. О вечных вопросах! А вы... вы даже не пытаетесь понять. Вам проще спрятаться за цинизмом и сделать вид, что всё это – позёрство. Потому что это проще, чем признать, что вы не потяните разговор на такую глубину! Вы боитесь выглядеть глупо, поэтому заранее надеваете маску тех, кому «всё похуй»! Кайл нервно провел рукой по своим идеально уложенным волосам, сбивая несуществующую прядь. Глоток слюны звучал излишне громко и болезненно одновременно. – И да, я читал не только Википедию! В отличие от некоторых, я могу позволить себе тратить время на самообразование, а не на... – его взгляд с презрением скользнул по потрёпанной одежде Кенни, – на бесцельное просиживание штанов. И если для вас это «скучно», то мне жаль вашу неспособность оценить нечто большее, чем следующая сигарета или бутылка дешёвого пива! Он выдохнул, грудь его высоко поднялась, словно он только что произнес не монолог, а принес великую жертву. В его глазах читалось торжествующее правота оскорблённого мессии. Крейг впервые широко улыбается. Кенни поджимает губы, отводя взгляд, и снова устремляя его на Брофловски, едва сдерживает смех. – Нет-нет, приятель, я не хочу с тобой спорить. Просто ты ведёшь себя странно и несвойственно тебе. Ты сидишь в компании бедняков, которые после школы курят за углами и пьют пиво за три цента, но при этом разговариваешь на глубокие темы. По крайней мере, как думаешь ты. – Кенни пожимает плечами и подсаживается к Крейгу, доставая из кармана широких джинс помятую пачку сигарет "Parliament", достаёт одну сигарету, и небрежно наклонился, поймав едва нежный взгляд Крейга.       Пламя зажигалки вырвалось коротким, ярким языком, осветив на мгновение скулы Крейга и тень от его ресниц. Запах бензина смешался с табачным дымом еще до того, как сигарета коснулась огня. Легкий щелчок, уголь затлел алым. Кенни отстранился, так же легко, как и приблизился, оставив в воздухе лишь струйку дыма и ощущение мгновенной, почти незаметной близости для Такера. На фоне играет незамысловатая, иностранная музыка, которую Маккормик переключает на «My Own Summer – Deftones», делая громче, качает в такт ритма головой. Крейг, казалось, не обращает внимания. Кайл, тем временем, залёг на дно – его грудь всё-таки встревоженно поднимается вверх-вниз, и глубокие вздохи выдают подавленное состояние, но из уст его не выходит ни слова. Кайл смотрел на них несколько секунд, на то, как Кенни закрыл глаза, подчиняясь ритму музыки, а Крейг потягивал пиво, одним краем глаза наблюдая за дымом. Его собственная поза «мессии» теперь казалась ему нелепой и жалкой. Гнев сменился горьким, обжигающим стыдом. – Ладно, – Голос прозвучал хрипло и тихо, почти заглушённый музыкой. Он откашлялся. – Я... я пойду. – Едва кивнув головой самому себе, он поднялся, поправив свою дорогую, но теперь будто неудобную, кожаную куртку, и, не глядя на них, направился к выходу. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, который прозвучал громче любого хлопка. Музыка заполнила образовавшуюся пустоту.       Крейг провёл пальцем по горлышку бутылки, глядя на точку, где только что стоял Кайл. Музыка продолжала играть. Такер наклонился к чужим покусанным губам, прикасаясь собственными к уголку. Он ловил на своих губах привкус табака с губ Кенни – горький, пепельный и до боли свойский, как задний двор их детства. Кенни, отстраняясь, оставляет за собой ощущение пустоты. Теплота его тела, до этого бывшего рядом, исчезла в одно мгновение по окончанию песни. Маккормик листает одну за другой, пока не останавливается на «Change – Deftones», и подзывает Крейга к себе. Брюнет неторопливо подходит, тушит сигарету о пепельницу, стряхивая саднящую пыль с окурка. Кенни едва заметно облизнул нижнюю губу, прежде чем на мгновение прижаться к чужим обветренным губам. – Ненавижу тебя, – Громко сглотнув, Кенни отходит на веранду, где, присаживаясь на лестничный проём, тушут окурок о подошву чёрных кед. Песня сменяется на "Type o negative – IYDKMIGTHTKY". Его карие глаза прикрываются, наслаждаясь моментом.