В чужой шкуре

Тирион провел пальцами по рассыпанным по подушке волосам своей жены. Первой и единственной, что побывала в его постели. Чернильно-черные пряди сливались с темнотой, прячущейся по углам. Завороженный, будто в первый раз, Тирион подхватил одну из шелковистых прядей и поцеловал, вдыхая запах Тиши — не ароматные масла благородных леди, тяжело забивающие ноздри, но ветер, лес, хвоя. Тиша пошевелилась, промычала что-то неразборчивое, вытягивая руки, и обернулась к Тириону. Она сонно моргнула и сладко улыбнулась ему. Тирион никогда не думал, что она может стать ещё красивее, чем показалась ему в первую их встречу, но она стала — повзрослела, вытянулась, скулы подчеркнули узкое лицо, а голубые глаза словно засияли. Тирион знал, что они являли собой странную, почти смешную картину. Уродливый карлик с кривыми ногами и стройная улыбчивая девушка с волосами, словно вороное крыло. Но в глазах Тиши он никогда не был им. Уродцем. Он не знал почему, но она всегда смотрела на него так, словно видела кого-то вроде Джейме — высокого, златовласого красавца, истинного рыцаря. Что-то подобное Тирион чувствовал и во взгляде старшей сестры. Она так повзрослела с последней их встречи. Не девочка больше — женщина. Не только внешне, пожалуй, скорее внутренне. Он помнил, какой Серсея была в Утёсе Кастерли. Молчаливой и раздраженной. Улыбающейся только когда дядя Герион смешил её, но дядя Герион мог рассмешить кого-угодно. Винтерфелл, несмотря на весь свой собачий холод, что заставлял Тириона поглубже заворачиваться в мягкие меха и скорбно вспоминать тепло родного дома, что-то растопил в доброй, но всегда опечаленной сестре. Может быть, причина была в её детях? Серсея любила детей. Даже как-то умудрилась полюбить и его, убийцу их матери. — Ланни понравилось здесь, — сонно шепнула Тиша и уткнулась холодным носом в щеку Тириона. Ее маленькая грудь, не налившаяся даже после родов, прижалась к его груди, и Тирион обнял жену за её узкие плечи, — Никогда не видела её такой счастливой. — Я рад, — искренне сказал Тирион, хотя в этой искренности была и доля тоски. Утёс Кастерли должен был стать домом его дочери. Его милой Ланни с золотыми волосами Ланнистеров и голубыми глазами Тиши. Не стал — Тирион пытался оградить своих любимых, но они всегда ощущали на себе тяжелое внимание Тайвина Ланнистера. Внимание то бросало длинную тень на маленькую и неряшливую семью Тириона, состоявшую из уродца, крестьянской дочери и их ребенка, что была зачата в браке, но обязана носить имя Хилл. — Леди Серсея сказала, что наши дочери непременно подружатся, — улыбнулась Тиша и захихикала, совсем как девчонка. В голосе её при упоминании Серсеи сквозило привычное восхищение. Нет, скорее восторг, граничащий с поклонением. Глаза её замерцали, — Представляешь, Тири? Наша девочка с девочкой леди Серсеи! Тирион прикоснулся к светлой щеке Тиши и она прижалась своим лбом к его. Ее губы улыбались, когда она поцеловала его, а потом ещё раз и ещё, прерываясь на смех, звучащий колокольчиками. Он так любил её. Свою Тишу. Порой ему было почти страшно на нее смотреть. Веселую, красивую, улыбающуюся ему. Он не мог не вспоминать их первую встречу. Тиша была перепугана до смерти, руки её дрожали, прижимая к себе обрывки одежды, что едва прятали юное стройное тело. Джейме погнал бандитов, что напали на нее, а Тирион остался. Он накинул на нее свой плащ — короткий даже для низенькой девочки — и повел в ближайшую таверну, чтобы накормить и успокоить. Там же они провели вместе ночь и когда Тиша запела своим мелодичным голосом, всё было словно в сказках, которые читала ему Серсея. Тогда же они и поженились, хотя септон их был смертельно пьян, а свидетелями были хрюкающие свиньи. И всё было замечательно, так замечательно, пока отец не узнал обо всём от чертового, протрезвевшего септона. Тирион всё ещё отчетливо помнил искривленное виной лицо Джейме, когда он признался в том, что Тиша на самом деле была шлюхой. Всего лишь шлюхой, которую он купил, чтобы она стала первой женщиной уродливого братца. Тирион любил Джейме. Очень любил. За исключением этого случая. За эту ложь, в которую он практически поверил. За уверенность, что никто и никогда не сможет искренне и беззаветно полюбить его, не обращая внимание на внешнее уродство. За это Тирион почти ненавидел Джейме. Что бы случилось после этого? Тирион боялся представить. Отец был разгневан его выходкой. Так разгневан, что непременно полетели бы головы. Тирион закрыл глаза и разъяренное лицо Серсеи само собой предстало перед ним, словно всё случилось вчера. Старше Тириона, но всё ещё такая молодая, она притащила к нему Джейме, не ногтями, а когтями впиваясь ему в локоть. Джейме хмуро опускал голову, пряча глаза, но Серсея схватила его за подбородок и заставила посмотреть на испуганного Тириона — ему тогда было всего тринадцать лет. Сейчас он понимал, каким ребёнком на самом деле был. — Скажи ему..! — вспомнил Тирион, как сестра зашипела, скаля жемчужные зубы, — Скажи ему, пока я не разозлилась! — Ты уже злишься, — пробормотал Джейме и Серсея практически зарычала. И тогда брат признался в том, что всё это, все его слова про Тишу, были ложью. Что она действительно была той, за кого себя выдавала. Крестьянской дочерью, пострадавшей от рук бандитов. Она совершенно искренне целовала Тириона и пела ему песни, и женой его стала вовсе не из-за прельстившего ее звона монет. Что Джейме соврал из-за приказа отца, которому не осмелился воспротивиться. Трус. Тириона всё ещё временами колотило от этих воспоминаний. Ведь Серсея осмелилась. Серсея осмелилась вступиться за его жену. Осмелилась спрятать его Тишу где-то в Ланниспорте с помощью дяди Гериона, пока гнев лорда Ланнистера не утихнет. Тирион всё ещё не знал, что она сказала отцу за закрытыми дверьми, но после этого он лишь заставил септона аннулировать их брак и предупредил Тириона, чтобы девчонка не смела попадаться ему на глаза. Никто не сделает простолюдинку без роду и имени леди Утёса, а их ребенок никогда не будет носить имя Ланнистеров. Но это было неважно. Совершенно неважно, пока Тиша была рядом с ним. Пока Тиша улыбалась, а не плакала, всё остальное теряло свое значение. Их Ланни родилась маленькой и недоношенной, но не карлицей, как боялся Тирион. Он не хотел той же судьбы для своего ребенка. У нее было слабое здоровье, но блестящие золотом волосы и прекрасный голос, столь же чудесный, как и у её матери. Тиша смеялась и говорила, что Тирион обманывал себя и голоса у них были самыми обычными. Может и так. Но Тирион никогда не слышал и никогда не услышит ничего лучше. Он твердо знал это. Роды едва не унесли Тишу и тогда Тирион впервые увидел недовольство сестры, направленное в его сторону. — Ей пятнадцать, — сказала Серсея тогда, ухаживая за Тишей, будто служанка за своей леди, — А понесла она в четырнадцать. Что сказал бы Тайвин Ланнистер, если бы увидел как его золотой львенок, его единственная дочь прижимала мокрую тряпицу к блестящему от испарины лбу простолюдинки? Тиша болезненно стонала сквозь огни родильной лихорадки, зрачки ее вращались под плотно закрытыми веками, и она шептала что-то, что Тирион не мог разобрать, даже если опускался низко-низко и прижимался ухом к её потрескавшимся губам. — Совсем ребенок. Вы оба ещё совсем дети. Тиша ещё не сформировалась до конца. Не для родов. — Но у нее уже шла лунная кровь… — перепуганно сипел Тирион. Но постель Тиши была вымазана не в лунной крови. Ее было слишком много. Багровая, как знамена Ланнистеров. Тяжелый запах поглощал. Он не мог отвести от бессознательной Тиши взгляд. — Ты знаешь о родах лучше женщины? — её зеленые глаза опасно сузились и Тирион промолчал. Сестра столько сделала для них. Она нашла умелую повитуху, не испугавшуюся наказания лорда Ланнистера, если бы он узнал, кому она помогала. Она была рядом так долго, как только могла, пока её не забрали в Королевскую Гавань, успокаивая беспокойную Тишу и помогая ей советами, когда у них на руках — у двух детей — оказалась маленькая Ланни. И откуда только сестра столько знала о материнстве? Тогда-то у нее не было детей. — Ты опять слишком много думаешь, Тири, — ласково сказала Тиша и губы её коснулись кончика его носа. — Неужели? — усмехнулся Тирион и Тиша серьезно кивнула. — Иногда слишком много, — она поерзала в его руках, устраиваясь поудобнее, — Всё ведь хорошо. Правда? Тирион вздохнул. Практически. Он не просто так привез Тишу и Ланни в Винтерфелл под видом служанок. Отец не забыл о них. Тиша всё чаще замечала, как на нее обращают слишком пристальное внимание совершенно незнакомые люди. Их Ланни и без того росла стеснительной девочкой, но под пристальными взглядами совсем терялась. У них не было друзей. Их остерегались. Все боялись лорда Тайвина. Поэтому сестра и предложила ему перевезти семью в Винтерфелл, подальше от земель, подвластных отцу. Видать, она окончательно очаровала своего мужа, если Нед Старк согласился пустить в дом Ланнистеров. Почти Ланнистеров. Так, глядишь, львы потихоньку и заполнят чертоги северян. Уже трое таких бегали. В третьем, конечно, Ланнистера было не разглядеть — Артос Старк уродился типичным северянином, лишь чуть более красивым из-за наследия матери, а вот старшие, близнецы, так напоминали Серсею с Джейме, что даже чудно становилось. Хотя Тирион, разумеется, не застал сестру и брата в столь юном возрасте. Они понравились ему с первого же мгновения. Берена, уловив мгновение, восхитилась волосами Тиши, ещё до того как Тирион представил их друг другу, а потом позвала Ланни играть в «чудищ и дев». Голубые глаза Ланни блестели непривычно задорно, когда она весело рассказывала родителям о прошедшем дне — так ей понравилось носиться с детворой Винтерфелла. Как бы она только не заболела в северном климате. Берон Старк был поспокойнее сестры, с виду молчаливый и приличный мальчик, но в глазах его горели бесенята. Тирион подозревал, что именно мальчик выведал все подробности его странного брака и именно он узнал в слугах переодетых жену и дочь Тириона. Казалось, совсем наоборот — это ведь Берена обратила на них внимание, но слишком уж пристальным был взгляд мальчишки, слишком уж умным. Что сказать о третьем, Тирион и не знал. Обычный ребенок, в меру веселый, в меру активный. Имя громкое, как у Артоса Несокрушимого, но пока мальчик никоим образом не подтверждал, но и не опровергал славу своего великого предка. Но был ещё один. Джон Сноу. Бастард Неда Старка. Может, для кого и стало удивлением, когда Серсея взялась воспитывать мальчишку своего мужа, словно собственного ребенка. Но не для Тириона. Он вспомнил, как сестра возилась с ним, пока не уехала в Королевскую Гавань, а затем и в Винтерфелл, став леди Старк. У Тириона не было матери. Он убил её, появляясь на свет, и даже если бы постарался забыть об этом, то не смог бы. Отец никогда не позволял ему. Сестра вырастила его. Необычно взрослая для юной девушки, она многому научила его. Тирион стал бы совершенно другим человеком, если бы не Серсея. Но он не мог представить себе такую картину. Ведь как это? Серсея всегда была рядом, даже если расстояние, разделявшее их, было столь весомым. Вот и мальчишке по имени Сноу она заменила мать. — Дядя, — настороженно поздоровался ребенок с длинным старковским лицом и темными взъерошенными волосами. Копия Неда Старка. Как бы не выглядела его мать, он ничего от нее не взял. Может, поэтому Серсее было легче делать вид, что этот мальчик ее родной? — Племянник, — Тирион довольно хмыкнул при виде увесистой книги в руках Джона, — Нравится? Лицо Джона озарила неуверенная улыбка. Он приподнялся, пытаясь встать, но Тирион махнул ему рукой и расстелил свой плащ на земле, возле пруда. Мальчик устроился в корнях чардрева, под немигающим взглядом вырезанных из белой коры глаз. Казалось, они наблюдали за Тирионом. Но слишком часто он чувствовал на себе чужие взгляды и слишком редко они были добры, чтобы Тирион испугался дерева. — Да… Интересная книга. Джон любопытно наблюдал за ним. Тирион наблюдал за ним в ответ, даже не скрываясь. Карликам не обязательно соблюдать такт, понял он ещё очень-очень давно. — Я всё ещё мечтаю посетить все эти места, как Ломас Путешественник, — сказал Тирион, — Ближе всего, пожалуй, Стена, но что-то уж больно там холодно. А ты что думаешь, племянник? — Ты хочешь путешествовать? — удивился Джон Сноу. — Даже и не знаю, — хохотнул Тирион, — Уж слишком дорог мне комфорт. Тирион позволил себе помечтать несколько мгновений. Он, Тиша и Ланни, втроем путешествуют по землям Вестероса и Эссоса. Белые горы Хребта Костей, глубокие пещеры к северо-западу от Норвоса, город Кварт, Браавоский Титан, Стена, в конце концов. Он хотел повидать мир. Хотел, чтобы Тиша и Ланни повидали его. — А я бы хотел, — подумав, решил Джон и прикрыл книгу, вложив указательный палец между страниц, чтобы не потерять нужную, — Увидеть всё… Хотя бы земли Вестероса. Ломас чаще пишет про Эссос. — Наверное, не так уж мы интересны, как считаем, — пожал плечами Тирион, — Уверен, у тебя будет возможность отправиться в путешествие. Джон внимательно посмотрел на него. Его серые глаза были отражением глаз лорда Старка, но выражение в них принадлежало Серсее. Тириона позабавило это сравнение. Львица воспитывала волчонка. Что же за гибрид получится, когда Джон Сноу вырастет? — Почему ты так считаешь? — он спрашивал, уже зная ответ. — Потому что ты не будешь наследовать своему отцу, — просто сказал Тирион, с любопытством наблюдая за сменой эмоций на лице Джона, — Зачем же тогда сидеть взаперти, если вокруг огромный, неизведанный мир? Джон стиснул зубы и не ответил. Всё же он не забыл, кем был рожден. Тирион понимал. Он тоже не забыл, несмотря на всю ту любовь и внимание, которыми его в детстве окружила сестра. — Я обидел тебя? — спросил Тирион и Джон кинул на него холодный взгляд исподлобья. На детском лице это выглядело почти забавно, — Чем же? Джон шумно выдохнул. — Лорд Эддард Старк — мой отец, — твердо сказал он. Тирион послушно кивнул. — Вне сомнений. Севера в тебе больше, чем в остальных моих племянниках. — Артос тоже похож на отца, — проворчал Джон, кутаясь в плащ, словно ему стало холодно. — Да, — согласился Тирион, — Но меньше. Моя сестра разбавила вашу кровь. При упоминании Серсеи Джон насупился ещё сильнее. — Ты стыдишься того, что родился бастардом? — прямо спросил Тирион. Он не хотел давить на мальчика, но знал, как порой важен честный разговор о том, что причиняет боль. Он был уверен, что эта тема в семье Старков была негласно закрытой. Но если отворачиваться от проблемы, она не исчезнет бесследно. Это Тирион тоже знал. Джон отвернулся. — Позволь мне дать тебе совет, племянник. Никогда не забывай, кто ты такой, ведь все остальные, конечно, будут помнить, — Тирион замолчал. Плечи мальчишки сгорбились и он решил, напомнить ему о кое-чем другом, — Знаешь, что Серсея сказала мне? Джон повернулся и в глазах его туманом стелилась неуверенность. Серсея, сколько Тирион себя помнил, никогда не сомневалась. А может, просто делала вид. Она часто притворялась. — Что же? — У ребенка могут быть и две матери. Одна выносила и родила тебя, но вторая воспитала. Ты может и бастард, Джон Сноу, но Серсея Старк твоя мать. Джон склонил голову. Темно-каштановые волосы упали на его глаза. — Я знаю, — пробормотал он, но Тирион не был уверен, что он действительно знал.