В объятиях судьбы

Осеннее утро на кладбище — это тихая и умиротворенная картина. Нежный туман еще клубится, постепенно рассеиваясь, придавая месту таинственность и отрешенность. Под ногами слышен хруст сухих листьев, которые создают на земле цветной ковер. Холодный утренний воздух пропитан прохладой. Робкие лучи осеннего солнца освещают верхушки деревьев. Считается, что именно утром можно почувствовать более тесное присутствие усопших, что еще более усиливает связь между живыми и мертвыми. В это осеннее утро, кладбищенский сторож Семеныч, как обычно, обходил свои владения. Жизнь на кладбище была размеренной и тихой. Пройдя два участка, Семеныч остановился. Впереди, метрах в двадцати от него, у знакомой могилы, вновь сидел Он. За последние пять лет Он стал такой же неотъемлемой частью кладбища, как и сам сторож. Семеныч видел его седые кудрявые волосы, острый нос с горбинкой и глаза, смотрящие на могильную плиту неотрывно. Его губы двигались, как при разговоре. Мужчина был одет в добротное осеннее пальто, а в руках сжимал трость, которая всегда была с ним. Мужчина чуть прихрамывал, но осанка по-прежнему оставалась прямой. Сторож постоял, тяжело вздохнул и, перекрестившись, свернул на другую улицу. Он приходил сюда каждый день. Пять лет, два месяца и двадцать три дня… Приносил букетик цветов, не те огромные букеты с вычурными розами и лилиями, а скромный, маленький, состоящий из простых, радостных цветов. Он садился и тихо разговаривал с той, которую любил при жизни, и той, которую продолжал любить после её смерти. С того чёрного дня он не жил. Он просто существовал: ел, пил, ходил, отмечал праздники, и всё это в ожидании того дня, когда вновь встретится с ней, но уже навсегда. Он мог разговаривать с ней и даже видеть её облик, но только здесь, в кладбищенской тиши. Он мало рассказывал о сегодняшних днях, делах и заботах. Они вместе вспоминали прошлое. Не те страшные и ужасные моменты, что случались в их жизни, а те секунды, минуты и часы счастья. Но почему-то именно сегодня воспоминания обрушились на него как лавина, несущаяся с вершины горы. И вместе с воспоминаниями он видел её лицо, её бездонные глаза с лёгкой грустью и любовью к нему, к Якову Платоновичу Штольману.