В объятиях судьбы

Следующие дни в жизни Якова были весьма насыщены. Мужчина легко влился в дружную компанию студентов. Вместе они неплохо проводили время: плавали на лодках, рыбачили, купались и загорали. Вечерами участвовали в разнообразных конкурсах и соревнованиях, проводимых массовиками-затейниками. Желающие могли окунуться в мир кино. Их же компания часто собиралась у костра. Смеялись над шутками долговязого Ивана, подпевали песням под гитару в исполнении Антона. Он ясно видел, кто является настоящим центром притяжения для него в этой компании. Его неудержимо тянуло к ней, словно магнитом. Он был готов потеряться в глубине её голубых глаз, утонуть в них без остатка. Её изящная, точёная фигура пробуждала в нём не только фантазии, но и куда более сильные физические реакции, заставляя его либо искать уединения, либо отвлекаться, пересчитывая деревья в лесу. Выяснилось, что их обоих объединяет верховая езда. Вот когда пригодились уроки на ипподроме, которые с неохотой посещал юный суворовец Штольман. Каждое утро они выезжали до завтрака. Яков брал термос с кофе и легкие бутерброды. Их лошади скакали галопом по, казалось бы, бескрайнему полю. Затем, спешившись, они устраивались на мягком пледе, встречали рассвет, завтракали и медленно возвращались назад. Беседы вращались вокруг поэзии, литературы, истории и простых жизненных вещей. Иногда их разговоры перерастали в спор, и Якову очень нравилось, когда девушка распалялась от эмоций. Её глаза становились ещё прекраснее, они блестели в лучах утреннего солнца, а непослушные локоны так и норовили вырваться из прически. Он очень хотел дотронуться до них, но не смел, как школьник. Часто Анна брала с собой альбом и рисовала карандашом понравившийся пейзаж или деталь окружающего. Яков молча наблюдал из-за её плеча, вдыхая аромат её волос, от которых веяло запахом леса, цветов и ещё запахом женщины, такой желанной и такой далекой. Наброски и рисунки выходили очень реалистичными. «Нет числа вашим талантам, Анна Викторовна», — однажды сказал Яков. Аня мягко улыбнулась и промолчала. Однажды, когда солнце уже окрасило землю утренним золотистым цветом рассвета, окрашивая небо в теплые тона, они возвращались с прогулки. Легкий ветерок трепал гривы лошадей, а их неспешный шаг сопровождался тихим позвякиванием удил. Разговор, начавшийся с обсуждения погоды и троп, незаметно перетек на более глубокие темы. В воздухе повис вопрос о любви. — А ты веришь в нее? — спросил Яков, его голос звучал мягко, почти задумчиво. Анна улыбнулась, взгляд ее был устремлен куда-то вдаль, словно она видела нечто большее, чем просто поля и леса. — Да, — ответила она, и в этом простом слове было столько уверенности, столько света. — Да, почти вся литература Золотого и Серебряного века построена на любви. Я думаю, что если бы ее не было, мир был бы черно-белым. Неужели ты считаешь по-другому, Яков? Любовь придает нашему миру краски, делает его живым. Ее слова затронули что-то внутри него, что-то, что он сам не ожидал обнаружить. Слова, которые он, казалось, хранил где-то глубоко, вырвались наружу, обретая форму стихов. Он остановился, и лошади послушно замерли рядом. В этот момент, под утренним небом, он вдруг начал читать, и слова его были полны той самой любви, о которой они только что говорили. — Я хотел бы быть твоим ангелом И стоять у тебя за плечом. Согласился бы жить по всем правилам, Укрывался бы белым плащом. И светил бы тебе полумесяцем, Через узкие стекла окна, И сидел бы под дверью на лестнице До утра, без воды и огня… Только должность такую отрадную, Я, увы, не смогу получить. Пусть же месяцем светят крылатые, Ну а я буду просто любить.* Яков процитировал стихотворение, сам не ожидая от себя такого. — Так ты романтик, Яков? — удивлённо спросила девушка. — Да нет, Аня, я больше отношусь к материалистам, верю в то, что могу увидеть и могу осязать. Хотя и другие моменты отрицать не могу. Многое повидал за свою жизнь: и понятное моему сознанию, и нет. (Здесь Яков лукавил, но он давно привык к духу матери и мог его видеть, и она давно была частью его самого). — А как же привязанность, симпатия, любовь? В них-то ты веришь? Ведь они же существуют, хоть ты и не можешь их осязать. — Ну почему же? — сказал Яков и взял руку девушки. Он перебирал её тонкие пальчики, затем поднёс к губам, перевернул ладонь и поцеловал. Ему стоило огромных усилий, чтобы сдержать себя. Аня зачарованно смотрела на него. Иногда вечерами они посещали танцы. Яков обычно был только сторонним наблюдателем. Но когда Аня танцевала с Иваном, тупая боль пронзала его сердце и ревность заполняла душу. Он мысленно завидовал тому мужчине, которому когда-нибудь девушка отдаст своё сердце. Завидовал и начинал злиться. Но сделать первый шаг не решался. Отпуск приближался к концу. Тот вечер выдался замечательным. Их дружная компания развела костёр на берегу озера. Пекли картошку, Антон, как всегда, играл на гитаре. Пели и шутили. Иногда Анна ловила на себе взгляд Штольмана. Он отводил глаза, когда их взгляды встречались. Его немного с хрипотцой голос заставлял её сердце замирать, и казалось, что она будет слушать этот голос вечно. Его рассказы и истории из жизни были с толикой лёгкого юмора и иронии. В глазах цвета хмурого утра Аня читала явную заинтересованность совместно с глубокой грустью. Они разошлись за полночь. Вернувшись к себе, девушка долго не могла уснуть. Выйдя на улицу и укрывшись в плед, она села в ближайшую беседку. Аня сидела в тишине под огромным звёздным небом, и её вдруг захлестнули слёзы. Они катились по лицу. Она, в общем-то, и не понимала, что с ней и почему она плачет, но чувство какой-то безнадёжности и отчаяния окружило её. Неожиданно тёплые руки обняли и прижали её к сильному мужскому телу. ****** Намучившись в кровати, Яков встал и решил пройтись. Ночь была тихая и ясная. Воздух был наполнен запахом цветов и трав, криками насекомых и щебетом птиц. На небе звёзды играли в свои игры, а луна убегала по лунной дорожке, отражаясь в озере. Неожиданно в беседке, мимо которой мужчина проходил, он услышал всхлип и увидел силуэт человека. Ноги сами привели его к месту. Там, закутавшись в плед, поджав колени к подбородку, сидела и плакала Аня. Она была такой беззащитной, что единственным его желанием было заслонить и защитить. Он порывисто обнял девушку и прижал её к груди. Анна не оттолкнула его, не забилась испуганной пташкой, они оба были едины в этих объятиях, что разомкнуть их, казалось, невозможно. Внезапно девушка немного отстранилась, посмотрела прямо ему в глаза и вдруг поцеловала. *Автор стихотворения: А. Гурьев.