Снегопад

      Зимняя ночь спускалась над небольшим городком Литтл-Уингинг, приютившимся в пригороде Лондона. На Тисовой улице, украшенной яркими рождественскими огнями, в доме номер четыре не горел свет.       Все соседи знали – хозяйка, Петунья Дурсль, ее муж и сын уехали отмечать праздник к сестре мистера Дурсля, которая как раз отдыхала на Майорке, выиграв поездку на престижной выставке собак. Однако они, будучи увлеченными подготовкой к празднику, не замечали маленькую фигурку, приютившуюся возле запертой задней двери дома.       Гарри сидел тут уже несколько часов, с тех самых пор как, вернувшись к знакомому дому на улице Магнолий, обнаружил запертую дверь. Из разговоров соседей он узнал, что пожилая соседка миссис Фигг, с которой его оставили Дурсли, поскользнулась и упала на крыльце, пока он пытался играть с другими детьми на площадке в парке неподалеку.       В результате потерявшую сознание женщину отвезли в больницу на скорой и, вероятно, она не вернется сегодня. А значит Гарри остался на улице, не имея возможности попасть ни в дом соседки, ни в дом тети, поскольку ни та, ни другая не дали ему ключей.       Он прождал миссис Фигг до самого вечера, но в результате решил перебраться поближе к дому Дурслей в надежде на то, что его заметят соседи и кто-нибудь позволит ему переночевать у них, даже если тетя будет ругаться. Все же они знали его лучше, чем те, кто жил рядом с пожилой дамой.       Однако время шло, становилось все темнее и холод уже пробирал его до костей, поскольку поношенная и местами рваная старая куртка Дадли не спасала от него. В животе у Гарри было пусто, но он из последних сил сдерживал слезы, издалека наблюдая за огнями в чужих домах.       Пошел снег, и мальчик с грустью и трепетом наблюдал за тем, как белые хлопья медленно падали на землю и кружились в воздухе словно внутри игрушки, которую он видел на камине в доме миссис Фигг. Было красиво, но холод и голод мешали наслаждаться завораживающим танцем снегопада.       Гарри потер слезящиеся от мороза глаза и сильнее прижал колени к груди, пытаясь хоть немного согреться. Было уже поздно, усталость брала свое и его веки становились все более тяжелыми. Он и сам не заметил, как его сморил сон, пока его не разбудил негромкий голос, раздавшийся совсем рядом, и прикосновение руки к вечно непослушным волосам.       - Похоже, что ты совсем замерз. Бедное дитя, – голос был мягким и Гарри с некоторой долей труда сморгнул сон, который словно не хотел его отпускать.       Над ним склонилась незнакомая женщина, одетая в темную накидку с глубоким капюшоном. Темно-рыжие волосы, спадавшие ниже плеч и обрамлявшие лицо с тонкими чертами, припорошило парой снежинок. Ее кожа казалась бледной в свете редких ночных огней. Должно быть он и правда проспал какое-то время.       Гарри смотрел на незнакомку, не зная, что сказать. Он нуждался в помощи, но в то же время, если он сделает что-то, что причинит неудобство тете с дядей, то он просидит в чулане до самого лета и хорошо, если его будут кормить хотя бы раз в три дня. Пальцы женщины скользнули по его щеке, стирая морозные слезы.       - Пойдем со мной, дитя, – мягко произнесла она. – Тебе больше не нужно тревожиться о том, что скажут тебе твои родственники.       Гарри неуверенно нахмурил брови. Он не мог разобраться в том, что чувствует, однако не мог полностью подавить наивное желание довериться незнакомке с ее мягким голосом и мудрыми печальными глазами, которые смотрели на него так, как никогда не смотрела тетя.       - Я… Мне нельзя ходить с незнакомцами, – выдавил он наконец, практически чувствуя боль от своего отказа. – Тетя будет ругаться.       Женщина не выглядела обиженной его словами и только одарила его грустной, но мягкой улыбкой.       - Она поймет, – пообещала незнакомка. – Возможно, не сразу, но тебе не нужно продолжать страдать от холода в ожидании. Со мной ты сможешь согреться, дитя, – ее тонкие пальцы коснулись его щеки. – Я не причиню тебе боль. Не бойся меня.       Гарри колебался. Он неуверенно обернулся, глядя на пустой и холодный дом Дурслей, в котором ему не было места и на это Рождество. Да и в целом ему не уставали напоминать о том, что ему в принципе не рады тут. Будь это не так, он бы не сидел на этом промозглом крыльце, боясь даже показаться на глаза соседям, хоть и надеясь на то, что его заметят.       Незнакомка же была к нему добра, он чувствовал это, ощущал всем сердцем, что та не обманывает его. И холод… Он так устал чувствовать его и так хотел согреться. Поэтому он кивнул.       - Я… Я пойду, – тихо прошептал Гарри, но женщина услышала его и протянула руку.       - Не бойся, дитя, больше тебе не будет холодно, – мягко произнесла она и чуть сжала его ладонь, когда он вложил ту в ее собственную. – Я отведу тебя туда, где будет тепло и где ничто не причинит тебе боль. Пойдем, просто не оглядывайся.       Гарри кивнул, поднимаясь с крыльца и следуя вместе с незнакомкой сквозь метель, которая быстро растворила в себе огни Тисовой улицы, скрывая их от чужих глаз, но уже не вынуждая его дрожать от холода. Напротив, с каждым шагом тревоги, голод и мороз медленно отступали, а его сердце наполнялось теплом, спокойствием и надеждой.

***

      Над Литтл-Уингингом занимался новый день, снегопад бесшумно устилал улицы на радость детворе, которая пока еще спала по теплым кроватям в ожидании рождественского утра и подарков. И лишь на заднем крыльце дома номер четыре по Тисовой улице в этот ранний час прикорнула фигурка спящего мальчика, которого словно пуховым одеялом укутала метель.       Казалось, ничто не тревожило его сон. Он не чувствовал холодного дыхания зимы на своей коже, а его живот уже не бурчал от голода из-за того, что он давно не ел. Свежий снег вокруг него не был потревожен шагами Смерти, которая заглянула в этот тихий двор глубокой ночью, сжалившись над замерзающим ребенком, которому никто не спешил помочь, и забрав его душу туда, где он больше не будет страдать.