I miss you.

      Они не виделись полгода. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней и совершенно безумное количество часов. Минут. Секунд.       Нил не думал, что привяжется к кому-то настолько сильно. Скажи ему несколько лет назад, что он будет зудеть от нетерпения увидеться со своим — теперь официально — парнем, то он бы покрутил пальцем у виска и убежал, куда подальше.

Но вот Нил здесь.

      Стоит в душе, намыливаясь так, как никогда в своей жизни, кажется, не намыливался. Кожа уже красная от кипятка, льющегося ему на голову, словно Нил желал смыть с себя не только каждый миллилитр пота вперемешку с микробами, но и кожу.       На волосах кондиционер, который ему советовала Элисон. Открытый впервые за все время нахождения в душе Нила.       Руки втирают продукт чуть ли не в скальп, действуя с достаточно сильным упорством, чтобы Нил в какой-то момент зашипел и встал под лейку, из которой лилась вода, чтобы смыть с себя все мыло и кондиционер.       На автомате Нил тянется к недавно поселившейся здесь бутылочке смазки, но останавливает сам себя же. Эндрю запретил себя растягивать. Не был уверен в том, что Джостен справится самостоятельно или хотел сделать это сам?       В любом случае, Нил заставляет себя закрыть кран и выйти из душа. Не совсем понимая, как стоит встречать парня — уже мужчину — он натягивает на себя лишь боксеры, а полотенце накидывает на плечи.       Взгляд придирчиво скользит по отражению в зеркале. Пальцы взъерошивают влажные волосы, из-за чего брызги летят во все стороны и попадают на отражающую поверхность, оставляя огромные потеки.       Эндрю потом будет на него ворчать за это. Но сначала ему стоило бы заняться нуждающимся Нилом.       Стоит Джостену только снова вспомнить Эндрю, как по квартире разносится трель дверного звонка. Обычно Миньярд предпочитал стучаться или просто написать, что стоит под дверью, но, видимо, тот был так же нетерпелив, как и Нил, раз прибегнул к самому быстрому способу заставить Джостена открыть дверь.       Нил почти вылетает из ванны и даже не заботится о все еще капающей влаге с его тела, идет к прихожей, распихивая сваленную в кучу обувь по углам.       Раздается второй звонок, выдавая очень явное нетерпение Эндрю, и Нил открывает дверь.       Глаза Миньярда уже темные. Уши красные на самых кончиках, а взгляд скачет с губ Нила, расплывшихся в улыбке, на голое тело, прослеживая пути текущих капель воды.       — Слишком долго, — бормочет не своим голосом Эндрю, не глядя, кидает свою сумку с вещами на пол и входит в квартиру, захлопнув за собой дверь.       Нил даже не успевает открыть рот, чтобы ответить, как его впечатывают в стенку позади и накрывают губы в поцелуе.       Не сдерживаясь, он стонет, наконец, чувствуя губы Эндрю на себе. Его тело, прижатое к Нилу. Тепло, скрутившееся в животе обжигающим шаром.       Руки сами поднимаются к чужому лицу, желая обхватить. Прижать ближе, углубить поцелуй еще сильнее, чтобы были зубы. Языки. Но внезапно Нил замирает, не зная, может ли он коснуться. Разрешено ли ему это, спустя столько времени.       Замечая остановку Нила, Эндрю сам обхватывает его руки и прижимает к себе, свободными пальцами цепляясь за влажную талию. Разрешение такое четкое и говорящее, что срывает Нилу крышу, и он обхватывает лицо Миньярда, одной рукой касаясь белых волос.       Изголодавшись, Нил облизывает чужие губы, прикусывает следом, заставляя Эндрю глухо зашипеть, и сразу же зацеловывает жжение, при помощи своих рук наклоняя голову Миньярда немного вбок, чтобы получить лучший доступ к его рту.       Словно в отместку, Эндрю скользит кончиками пальцев по его телу, еле лаская, больше пуская щекотки и мурашки, чем такое желаемое тепло его прикосновения. Дразнясь, словно не делает этим хуже себе же.       — Неужто так сильно соскучился?.. — шепчет Нил, когда Эндрю освобождает рот, несмотря на стон протеста, и опускается на его шею, оставляя поцелуи на ней. За насмешливый комментарий Джостен получает скольжение зубов по чувствительной коже, что заставляет его дрожать. — Пошли в спальню.       Не выдерживает первый Нил, зарываясь пальцами в белые волосы Эндрю, и снова стонет, когда тот оставляет засос на линии челюсти, прослеживая шершавыми пальцами рельефы шрамов и пресса Джостена. Словно вспоминая его, его тело. Словно Миньярд мог его когда-нибудь забыть.       — Неужто так сильно соскучился, — передразнивает его Эндрю, оставляя еще один засос прямо на точке пульса, отчего Нил тихо скулит, жмурясь.       — Соскучился, — принимает правила игры Нил и в очередной раз стонет, когда пальцы Эндрю в похвале скользят к низу его торса, потирая резинку боксеров. — Очень. Пошли в спальню.       Смешок, оставшийся на коже Нила обжигающим теплом и табуном мурашек, заставляет член в боксерах Джостена, совсем не скрывающих его эрекцию, дернуться, что вызывает еще одно фырканье со стороны Эндрю. Когда он шепчет во влажную от поцелуев кожу, Нила трясет.       — Такой нуждающийся, — голос Эндрю интимно низкий. Почти переходящий в неслышное бормотание. Пробирающий на мураши. — Да или нет?       — Блять, просто не спрашивай, — уже не скрывая своего перевозбужденного состояния, ноет Нил, вцепляясь в плечи Эндрю пальцами. Прослеживая на них одни только ему понятные узоры, дабы вспомнить, как вообще ощущается твердость чужих мышц. — Да. На все, что ты только задумаешь. Просто сделай уже что-нибудь.       К счастью Нила, в этот раз Эндрю слушается, видимо, достигнув и своего лимита терпения. Или Джостен помог ему с этим своими жалобными просьбами.       Ничего не говоря, Миньярд оставляет последний укус на голом плече Нила, а потом отстраняется, перехватывая того за руки, чтобы повести за собой.       Они немного путаются, когда Эндрю пытается на ходу стянуть свои ботинки, но когда все преграды остаются позади, парень тянет его к дивану.       — Ложись, — просит — нет, приказывает Эндрю, кивая на спинку дивана, попутно стаскивая с себя темную толстовку, обнажаясь.       Нил беззастенчиво залипает на это зрелище и благополучно пропускает момент, когда в карих глазах загорается темное пламя.       — Нил, — несвойственно спокойно окликает Эндрю его, а когда взгляд Джостена с огромным усилием отрывается от открывшихся мышц, кратким жестом указывает на диван.       Не совсем понимая, чего от него хотят, Нил подвисает, переводя взгляд с Эндрю на предмет интерьера позади себя. Когда на него цокают и закатывают глаза, подходя ближе, Нил дрожаще выдыхает, чувствуя горячие руки, направляющие его.       — А до спальни дойти у нас бы ноги отвалились? — немного нервно смеется Нил, снимая боксеры и следуя указаниям, закидывает одну ногу на спинку, полностью открываясь перед Эндрю.       Не получив ответа, Нил оборачивается, пытаясь понять, чем так занят рот Эндрю, что тот предпочитает игнорировать своего парня, но не успевает он даже осознать, что Миньярд поменял свое положение, как шокированный стон вырывается из него.       — Блять! — стонет Нил, цепляясь пальцами за диванные подушки, чтобы удержаться. — Эндрю...       Он скулит, не стесняясь своего надломленного голоса, и снова тихо пискает, когда зубы Эндрю смыкаются на его ягодице, оставляя красный след, который не будет сходить еще несколько часов.       Медленно рот Эндрю перемещается все ниже. Все ближе к внутренней стороне бедра и позорно истекающему члену Нила, прижатому к спинке дивана. Словно специально избегая самого нуждающегося в прикосновении места, Миньярд покрывал поцелуями и укусами исключительно верхнюю часть задницы Нила, местами переходя к пояснице.       Нил не знал, хотел он так изводить его или просто не мог насытиться вкусом кожи Джостена. Но это все равно определенно производило на него впечатление.       Удивительно чувствительный Джостен уже ерзал на своем месте лишь от ощущения мягких губ и влажного языка Эндрю на себе. Крышу сносило так же как если бы тот наконец переместил свое внимание на что-то более длинное и подергивающееся от желания прикосновений.       — Мараешь диван, — бормочет в покрасневшую от ласк кожу Эндрю почти насмешливым тоном. Его руки скользят по ногам Нила, следуя какому-то выдуманному маршруту, и Джостен стонет в мягкие подушки под ним, ударяясь о них лбом.       — Отвали, — не следя за языком, ноет Нил и слегка приподнимается на носочках, в попытке направить рот Эндрю к своему члену.       В этот раз Миньярд слушается и спускается ниже, переставая терроризировать не такие чувствительные ягодицы Нила, но вместо долгожданного ощущения рта на изнывающем члене на Джостена обрушивается прикосновение чужих рук, схватившихся за задницу для удобства.

А потом он чувствует язык.

      Влажный. Горячий. Пробирающий до самых мурашек, побежавших вдоль позвоночника и всего выгнувшегося тела. Язык. Именно там, где его не было долгое время. Очень долгое.       Нил охает, после чего протяжно стонет, жмурясь до звезд перед глазами, пока Эндрю широкой полосой облизывает сжавшееся колечко мышц. Уже через пару таких движений все начинает хлюпать от обилия слюны, заставляя лицо Нила гореть от смущения, а все остальное тело, в особенности член, от возбуждения.       — Все еще хочешь, чтобы я ушел? — шепчет Эндрю, бессовестно размазывая свою слюну большим пальцем, перед тем как попробовать вставить его во внутрь. Когда Нил скулит, горячий рот снова оказывается на нем, смачивая проход.       Все, на что хватает Нилу сил, — это помотать головой так, что за ним завиляла и задница. Эндрю приходится вцепиться в податливую кожу, чтобы заставить Джостена лежать на месте, и ощущение тяжелой хватки что-то ломает в голове Нила.       Он, будучи чувствительным из-за отсутствия ласки такое долгое время, прикусывает уголок подушки и не сдерживает жалобного нытья, когда язык Эндрю проникает кончиком вовнутрь при помощи большого пальца, оттягивающего край его промежности.       — Боже, — хнычет несдержанно Нил, когда Эндрю осторожно растягивает его еще сильнее, подключая большой палец и второй руки.       — Тут только я, — совершенно ровным голосом отвечает Эндрю. Только легкая одышка выдает его возбужденное состояние и жадный хват рук, вжавшихся в мягкую плоть Нила. — и ты.       Стоит последнему слову соскользнуть с языка Эндрю, как он же снова оказывается в Ниле. В этот раз глубже. Мокрее. И от того грязнее. Влажные звуки, издаваемые ртом Миньярда, и стоны Нила смешиваются, и второй тихонько скулит от желания кончить.       Большой палец, до этого растягивающий кольцо мышц, проскальзывает внутрь при помощи непрекращающихся фрикций языка Эндрю и слюны, что издавала смущающие звуки чавканья внутри Нила.       Легким движением Эндрю оглаживает его стеночки, проходясь после щекотливого прикосновения кончика языка напористым нажатием больших пальцев, словно лепя из Нила совершенно новую фигуру.       Внезапно язык Эндрю исчезает, но не успевает тот в протесте заскулить, как Миньярд сплевывает на свой палец, ошарашивая Джостена чрезмерной влагой внутри. Следом возвращается и мягкая плоть, но вместо того, чтобы снова приласкать изнутри, Эндрю облизывает само колечко.       — Эндрю... — не сдерживает мольбы Нил, чувствуя, как узел внизу живота закручивается все туже, а член не перестает оставлять предэякулят на спинке дивана. Холодить остальную горячую длину при соприкосновении со влажной поверхностью.       Эндрю не отвечает. Лишь вставляет палец еще глубже, раздвигая Нила еще сильнее. Буквально выставляя его напоказ перед собой, не оставляя права прикрыться или спрятаться.       Совершенно безжалостно Миньярд опускается на колени и захватывает в рот солоноватую головку, вырывая из Нила крик. Большой палец, похороненный в сжимающейся дырочке, продолжает оглаживать мягкие стенки. До простаты одним пальцем не достать, но подразнить еле ощутимым нажатием чуть ниже нее выходит просто идеально.       — Сейчас кончу, — лепечет Нил, вжимаясь лбом в мягкую подушку под собой. Громкий стон вырывается из него, когда Эндрю вместо того, чтобы немного сбавить напор, наоборот втягивает щеки, посасывая только головку, и скользит языком по уретре, оттягивая крайнюю кожицу. — Эндрю... я сейчас!..       Секунда. И перед глазами Нила все побелело. В ушах зазвенело, а пальцы, сжимающие до побелевших костяшек подушки, наконец, расслабляются. Грудь ходит ходуном, пока он пытается отдышаться.       Давление на член медленно снижается, пока не пропадает вовсе. Палец уходит вслед за ним, а когда Нил заторможенно оборачивается, пытаясь понять причину отсутствия тепла чужих прикосновений, в руках Эндрю уже блестит маленький пузырек смазки.       — Как ты? — интересуется Эндрю почти что буднично, смазывая свои пальцы. Ширинка его джинсов недвусмысленно топорщится, и Нил облизывается, вспоминая, каким на вкус был член Миньярда. Как он ощущался внутри. Рта или просто. Везде идеально и совершенно точно ошеломляюще.       — Буду прекрасно, если ты в меня сегодня вставишь, — заплетающимся языком бормочет Нил, оборачиваясь и взглядывая на Эндрю сквозь отросшую челку, отмечая, как дергается то, что так сильно привлекло его внимание меньше минуты назад.       Миньярд замирает, выливая на пальцы склизкую субстанцию. Та скапливается на подушечках и падает на пол, но тот не обращает на это внимания. Его взгляд устремлен на Нила. На призывно поднятую ногу, все еще покоящуюся на спинке дивана.       Нил видит ту секунду, в которую глаза Эндрю потемнели. Приобрели более глубокий оттенок карего. Его взгляд скачет со все еще влажного от слюны колечка мышц Нила к его лицу.       Он был готов дать руку на отсечение, что сейчас выглядел более, чем эротично. Спасибо опыту напротив зеркала за предоставление того, как именно он выглядит будучи возбужденным и нуждающимся. Именно так, как нравится Эндрю. Так, как ему сносит крышу.       Что-то решив у себя в голове, Эндрю вцепляется руками в талию Нила и без предупреждения касается пальцами влажной дырочки. Нил вздрагивает, все еще чувствительный после оргазма, но на выгнутую бровь Миньярда смущенно кивает, жмурясь и прикусывая губу, когда в него толкается сразу два пальца.       — Совсем тугой, — шепчет Эндрю, словно не узнал это, еще когда вылизывал Нила, с пристрастием засовывая в него свой язык, точно почувствовав насколько сильно сжаты стенки.       Нил отвечает ему лишь стоном, когда пальцы уверенным движением нажимают на простату, играясь с ней умелыми прикосновениями. Знакомое растяжение внизу, запах Эндрю вокруг расслабляют Нила настолько, что два пальца, что должны были входить с большим сопротивлением, спокойно проникали и терроризировали его простату, заставляя единственную опорную ногу задрожать.       Рука Эндрю, придерживающая Нила за талию, опускается на бедро, сжимая его в своей хватке, пока пальцы второй руки начинали набирать скорость, чуть ли не втрахивая Нила в спинку дивана.       Он стонет, совсем немного ерзая на месте, когда Эндрю наклоняется над ним и оставляет очередной укус на плече, не дотянувшись до шеи. Обычно Нил бы фыркнул, но пальцы, не перестающие давить на простату, забирали возможность не только хихикать с каких-то глупостей. Но даже говорить и дышать.       Спустя, кажется, вечность, натяжение увеличивается, и с тихим хлюпаньем, сопровождаясь засосом в самую середину его позвоночника, третий палец проникает в Нила, пуская по всему его телу дрожь.       Он снова прикусывает край подушки, дрожа от растяжения и стимуляции простаты, что увеличилась с добавлением нового пальца.       — Эндрю, я готов, — не выдерживает Нил, начиная открыто умолять. — Ты можешь вставить. Я хочу, чтобы ты вставил.       Вместо ответа Нил получает еще более сильное давление на простату, а потом оглушающую пустоту внутри. Он ноет, не понимая, что случилось, но потом слышит звон бляшки ремня.       — Терпение, — раздается сзади вместе с шелестом джинсов Эндрю. Когда у своей ягодицы Нил чувствует тепло чужого органа, он не сдерживает очередного довольного взгляда и стона. — Вот так.       Тихий шепот щекочет кожу спины, когда в раскрытое колечко мышц тычется головка. Эндрю мажет влажным концом по коже, подцепляя края входа, но не спеша вводить.       Он играется с Нилом, пока тот сам не начинает предпринимать попытки насадиться. Как только Джостен виляет задом, руки обхватывают его бедра, удерживая на месте, а внутрь с ошеломляющим ощущением заполненности входит член.       Одновременно Нил и Эндрю стонут, наконец, соединившись, спустя столько времени. Даже Миньярд теряет контроль над своим телом и тихо стонет, уткнувшись лбом в позвоночник Нила.       — Перестань так сжиматься, — хрипит Эндрю, делая крохотный толчок, проверяя растяжку. Чувствуя движение бедер навстречу, он делает еще один.       — Я не виноват... — с хриплым стоном щебечет Нил, уткнувшись в подушку.       Голова кружилась от переполняющих эмоций и ощущений. Член между ног снова гордо стоял, прижатый к спинке дивана. А все тело сжималось, когда Эндрю делал движение на выход, не желая его выпускать из своего тепла.       Медленный, почти нежный темп они продержали недолго. Похоть победила уже через жалкие две минуты, заполняя собой все.       По гостиной раздавались звуки соприкосновения бедер Эндрю с ягодицами Нила. Стоны, которые Джостен был уже не в силах заглушить. Скрип мебели, не предназначенной для такого рода утех.       Руки Эндрю шарят по телу Нила, прослеживают кривые полосы шрамов, залазят под него, чтобы ощупать подтянутый живот и редкие рыжие волосы на лобке. Чтобы их сжать, заставляя сжаться и Нила, всасывая в себя член Эндрю.       Не находя слов, Нил лишь скулит и хнычет, двигая бедрами навстречу Эндрю, одновременно и желая достигнуть поскорее пика вместе с Миньярдом и продлить это удовольствие на года.       Эндрю замедляется, но стоны Нила не становятся тише. Наоборот. Приобретают более явный оттенок отчаянного удовольствия, сводящего с ума. А все потому, что толчки Эндрю позади стали медленнее, но в разы глубже.       Головка при каждом движении так прекрасно скользила простате, что первым порывом Нила было оттолкнуть Эндрю. Дабы прекратить такую яркую стимуляцию, но, когда чужие приоткрытые губы снова опустились на его плечи, заземляя, Нил чувствует себя способным вынести этот напор. Наслаждаться им, словно подсевший на удовольствие псих.       — Кончи в меня, — просит, скорее молит Нил, оборачиваясь и обхватывая свою закинутую на спинку ногу, чтобы раскрыться больше. Чтобы сохранить равновесие, так настойчиво выбивающееся из него благодаря толчкам Эндрю.       Мольба, почти прошептанная, прерываемая только выкриком имени, осевшего на губах сладким следом, доводит Миньярда до края.       — Черт, — стонет Миньярд, сгибаясь над Нилом, заставляя его встать на носочки и сдвинуться на своем месте на диване.       Горячая жидкость заполняет внутренности Джостена, и он в последний раз стонет, кончая следом. Окончательно марая диван, приговаривая его к выбросу на улицу.       Они оба тяжело дышат, пытаясь отдышаться. Эндрю позволяет себе полежать на Ниле всего минуту, перед тем как он вытаскивает и помогает Джостену встать ровно на дрожащих ногах.       Недолго думая, Эндрю укладывает Нила на диван, двигая им, как пожелает его душа, пока парень больше напоминал желе.       Когда они, наконец, укладываются — Эндрю спиной на диван, а Нил наполовину залез на его грудь, они проводят долгие десять минут в тишине, прерываемой только их дыханием.       — Я скучал, — голос Нила хриплый от стонов, почти еле слышный, но он довольно потягивается, растянувшись на диване. Миньярд не возражает, даже не чувствуя желания встать и помыться после таких активностей и прикосновений Нила.       — Я знаю, — вздыхает Эндрю, притягивая Нила ближе, чтобы тот не свалился с края. — я тоже.

***