Где мерещились сады

На следующее утро Олег встал первым, но, стоило признать, не по собственной воле, а по воле мочевого пузыря. В ином случае он бы не вылезал из–под теплого Сережиного бока до полудня как минимум. Отлив и умывшись, Олег попытался снова устроиться в постели, но сон обратно не шел, поэтому, поворочавшись с полчаса, он смирился и тихонько, так, чтобы не потревожить Сережу, передислоцировался на кухню. В общем, утро вышло довольно удачным — из десятка поджаренных на сковороде тостов подогрело только три, да и то не настолько сильно, чтобы их пришлось выкидывать. Олегу даже показалось, что в душе зародилось чувство, похожее на вдохновение. Может, он и обед не угробит? На запах еды из спальни вышел сонный и взъерошенный Сережа. Хорошенький, подумалось Олегу. Даже когда помятый со сна. Наверное, теперь ему можно было так думать. — Доброе утро? — хрипло протянул Сережа, тяжело опускаясь за стол. — Доброе, — согласился Олег, ставя перед ним тарелку с тостами. — Кофе? Сережа закивал. После половины кружки кофе и двух тостов взгляд у Сережи начал проясняться, и Олег решил, что, наверное, пришло время все обсудить. Страшно, к его удивлению, больше не было. — Поговорим? — О вчерашнем? — Сережа стянул с тарелки еще один тост и с сосредоточенным видом водрузил на него кусок сыра и кусок колбасы поверх. — О вчерашнем. — Ну… — Сережа подпер ладонью подбородок и задумчиво посмотрел на Олега. — Я не против, если ты еще раз скажешь, что не пытаешься сойтись со мной из безысходности. — Я не пытаюсь сойтись с тобой из безысходности, Серый, — повторил Олег. — А ты со мной точно не из жалости и тебя не беспокоит, что у меня ребенок от Вадима. — Для меня это в первую очередь твой ребенок. Олегу пришлось сглотнуть, чтобы выдавить из себя ответ. Хотя бы слезы на глаза не навернулись. — А если он будет похож на него? — Во–первых, я сомневаюсь, что его арийские гены устоят перед твоими… — Прости, что? — у Олега вырвался нервный смешок. Сережа его проигнорировал. — А во–вторых, мне правда все равно, — закончил он, глядя Олегу в глаза. Вот теперь глаза и правда защипало. Олег пару раз моргнул, проклиная чертовы гормоны. Дело было точно в гормонах, а не в том, что он окончательно расклеился на гражданке. — Спасибо? — выдавил из себя Олег. Вышло как–то жалко. Лучше было бы пошутить что–то про тех, кто родил и кто воспитал. — То есть технически теперь это наш ребенок? — Ну да, — Сережа ответил настолько серьезно, что Олег не сдержал улыбки. — И никаких Вадиков. — Никаких Вадиков, — согласился Олег. Следующие несколько дней он упорно пытался понять, что изменилось в их отношениях, кроме того, что Сережа несколько раз в день лез целоваться. Олег и сам не был против, но никак не мог улучить момент, чтобы опередить Сережу в его инициативе. В остальном все оставалось так же — большую часть дня Сережа проводил в офисе, Олег совершенствовал навык не гробить кухню и посуду, читал, на час выбирался на улицу, вечером они, как обычно, заваливались друг на друга на диване, что–то смотрели, обсуждали, а ночью Олег забирался Сереже под бок и почти не просыпался посреди ночи от снов, сюжета которых не помнил, но помнил давящее чувство тревоги и чувствовал, как сводит челюсть от того, что он сжал ее слишком сильно. — Как будто не изменилось ничего, — не выдержал очередным вечером Олег. Сережа, успевший сползти по диванным подушкам и начавший клевать носом, встрепенулся. — Ты о чем? — Я о нас. Как будто всю жизнь были в отношениях, только не целовались и вот это все остальное. До «всего остального» они, впрочем, не дошли и даже не пытались. Сереже, кажется, и так было нормально, а Олег на фоне всех стрессов подзабыл о том, что либидо у него обычно было высоким, и привычно списывал все на гормоны. — Я разбирал это с психологом, — отозвался Сережа, сползая по подушкам еще и ниже и перекладывая ноги Олегу на колени. — И? — спросил Олег, когда понял, что Сережа, кажется, не собирается продолжать. — И мне не понравилось его предложение сепарироваться друг от друга, — Сережа пожал плечами. — У меня же никого, кроме тебя, нет. Только ребята, с которыми я «Вместе» дорабатывал, но им я никогда не вывалю все, что меня беспокоит. — Ты и мне не вываливаешь, — пожурил его Олег. — Тебе я вываливаю большую часть, — Сережа едва ощутимо пихнул его пяткой в бедро. Олег не знал, намек ли это был, положил ладонь на тонкую лодыжку и легонько погладил. — И доверяю я только тебе. Это, мне говорили, тоже надо проработать, но, если я начну доверять каждому первому, я останусь без бизнеса и без денег. Знаешь, сколько я мутных инвесторов развернул, когда у меня еще стартап был? Олег рассеянно кивнул, немного упустив нить разговора. — Так что там про наши отношения? — А что с ними? — Сережа картинно приподнял брови. — Если хочешь сходить в загс, то хоть завтра. — И что, даже не посмотришь, как мы в быту уживаемся? — фыркнул Олег. — Вдруг я скоро начну бардак в квартире разводить? Носки начну закидывать под кровать, посуду грязную оставлять… — Я думал, это моя функция в этом доме, — рассмеялся Сережа. — Серый, под кровать за твоими носками я не полезу. — Но дашь мне пинка, чтобы я их оттуда достал? — Нет, мне запретили перенапрягаться. Подозреваю, пинки к этому тоже относятся. — Хорошо, будешь на меня смотреть очень тяжелым взглядом, чтобы я сам догадался, что нужно залезть под кровать. — Вот, другой разговор. Сережа совершенно по–лисьи фыркнул и вдруг немного посерьезнел. — Волч, мы друг друга с детства знаем. Я правда не думаю, что между нами может что–то сильно поменяться, если мы начнем целоваться и трахаться. Мы просто… Привыкли друг к другу? — вид у него сделался очень наивным. Будто боялся, что Олег сейчас скажет что–то противоречащее. — Наверное, — задумчиво протянул Олег. В общем–то, Сережа был прав — их отношения всегда немного заходили за рамки понятия друзей детства. — Кстати об этом… Сережа вопросительно хмыкнул, а Олег, кое–как извернувшись с его ногами на коленях, наклонился, чтобы прижаться губами к Сережиным. В кои–то веки первым.

***

— Мне в субботу надо быть на благотворительном вечере, — начал Сережа, отвлекая Олега от просмотра десятой страницы рецептов в поисках чего–то интересного, но посильного. — Аукцион, фуршет… — он описал рукой в воздухе абстрактную фигуру, будто Олег и сам мог додумать, что еще происходит на благотворительном вечере. — И ты не хочешь на него идти? — слегка озадачившись, уточнил Олег. Сережа светские мероприятия не любил никогда. Сейчас, наверное, сильнее, чем в детстве, потому что тогда с них можно было просто сбежать, а теперь приходилось светить лицом и соответствовать статусу. — Не особо, но я… — Сережа прикусил губу и жалостливо приподнял брови, и Олег подозрительно прищурился. С таким видом Сережа зачастую пытался предложить что–то, что Олегу могло не понравиться. — Ты бы не хотел составить мне компанию? — Как кто? — на всякий случай уточнил Олег. — Как спутник, — ответил Сережа так, будто это должно было внести ясность. — Там же пресса будет. Уверен? — Олег кивнул на свой живот и поморщился, переживая не столько за себя, сколько за Сережу, вокруг которого начнут ходить сплетни и домыслы, что за беременный омега вьется рядом с ним. Не то чтобы Олег собирался виться и провоцировать. Насколько он был осведомлен о работе желтушных СМИ, достаточно было постоять рядом. Сережа махнул рукой. — Пусть гадают. Так что? Ты не обязан соглашаться, — добавил он уж слишком поспешно. Олег с минуту обдумал его предложение. Звучало не слишком страшно — поболтаться несколько часов в Сережиной компании, потерпеть десяток скучных светских бесед, сделать вечер для самого Сережи чуть менее невыносимым. — Я согласен. Сережа просиял. Через пару часов Олег пожалел о своем решении, обнаружив, что на нем не застёгиваются костюмные брюки — единственные, между прочим. С потерей любимых джинсов он еще как–то смирился, нашел альтернативу, но единственный приличный костюм, зачем–то купленный с первой зарплаты от конторы… Обидно. Пришлось идти с повинной к Сереже. Тот решил проблему жестко и радикально и на следующий день практически завалил Олег пакетами с новым шмотьем, а потом сам помог из этого безумия собрать что–то подходящее для похода на официальное мероприятие. Олег долго пытался сформулировать, как ощущает себя на благотворительном вечере, одетый в дизайнерский костюм, кое–как скрывавший своим кроем растущий живот. Решил остановиться на простом «не пришей к пизде рукав» и последние полчаса размышлял о том, как можно было додуматься до связки пизды и рукава. Всяко лучше, чем из угла раз за разом сканировать взглядом зал. Кажется, за три часа Олег уже успел запомнить каждое лицо, начиная с гостей и их охраны и заканчивая снующими с подносами официантами. — Как думаешь, зачем пришивать к пизде рукав? — не выдержав, спросил он, когда Сережа, покончив с очередным обменом любезностями, подошел к нему. Сережа завис, рассеянно глотнул шампанское из бокала. — Если честно, не задумывался, — вид у него стал такой, будто Олег озвучил очень сложный философский вопрос. — Надо погуглить перед сном, — протянул Олег, делая глоток воды из бокала. Хотелось, конечно, попробовать шампанского ценой в его конторскую зарплату, но к принципу «не быть родителем–долбоебом», он все еще относился предельно серьезно. Возможно, Олег полез бы гуглить прямо сейчас, чтобы разделить радость познания с Сережей, но того снова взял в оборот очередной то ли бизнес–партнер, то ли очередное лицо с телека или страниц глянца. Улыбнувшись на виноватый Сережин взгляд, Олег кивнул в сторону диванчиков в углу зала, мол, будет там ждать. В его планах было снова залипнуть в телефон, но взгляд выхватил изменение в толпе. Широкий разворот плеч, светлые волосы, торчащая из–под воротничка рубашки цветастая татуировка. Языки пламени, сплетающиеся под одеждой в оскаленных дракона и волка. Еще шутил все время — судьба была встретить Волкова. Олега передёрнуло. Этого еще не хватало. С Вадимом он так больше и не виделся. Изредка отвечал на сообщения, сухо сообщая, что все в порядке и помощь ему не нужна. Что он вообще тут забыл? Мужа сопровождает? Догадка оказалось верной — рядом с Вадимом маячил тот самый молодой человек. Черные волосы были заплетены в косы, черный пиджак с золотой вышивкой подогнан по фигуре. Наверняка из какой–то статусной семьи, иначе не был бы здесь. Вадим что–то сказал своему мужу, направился в сторону Олега. Зачем? Соврал, что хочет поприветствовать сослуживца или муж все о них знает? Олег перехватил его взгляд, в мгновение понял — он все знает. Иначе бы не смотрел на него так, как смотрят на подбежавшую на улице плешивую шавку. Как будто Олег был виноват в том, что Вадиму было жизненно необходимо трахаться с кем–то в командировках. На душе снова стало погано. Обидно и больно, как когда его в первый день приюта отпинали целой толпой просто за факт своего существования. Можно было бы уйти, но Олег почему–то не сомневался, что Вадим пойдет за ними, раз ему приспичило поговорить. — Чего тебе? — сухо поинтересовался Олег, когда Вадим уселся на диван, вторгаясь в его личное пространство. Олег боялся, что ему снова станет невыносимо тоскливо и обидно, но вместо этого почувствовал приступ раздражения. Опять в голове возникла мысль, что было бы неплохо все–таки двинуть Вадиму по лицу. — А что так неприветливо? — Вадим примирительно поднял руки. — Мне же хочется знать, как ты. Не чужие ведь друг другу люди. — Чужие, Вад, — скривился Олег. — У меня все хорошо, я уже писал. Или ты ждешь, что я тебе на шею кинусь? Вадим поджал губы. Видимо, именно этого и ждал. Возможно, не будь все это время Сережи рядом, Олег так бы и сделал. Из безысходности и собственной ненужности. — Мог бы и развернуто рассказать, как у тебя все хорошо, — Вадим откинулся на спинку дивана и на нее же положил руку. Олег немного демонстративно сдвинулся ближе к подлокотнику. — Где ты, как ты вообще? — Сижу дома, варю борщи, что мне еще делать? — фыркнул Олег. — А есть кому? — Вадим приподнял бровь. — Есть, Вад, — оскалился Олег. — И всегда было. Вадим недоверчиво прищурился, и Олег подумал, что вот сейчас бы появиться Сереже. Можно было бы ему написать, он увидит уведомление на смарт–часах и придет. С другой стороны, было несправедливо втягивать его в свои личные разборки. — И знает этот кто–то, где ты ребенком разжился? — Знает, — отрезал Олег. — Слушай, ты же и так знаешь, с кем я здесь и зачем, к чему этот обмен любезностями? Решил заново склеить меня на глазах у мужа? — Со старым другом отошел поговорить вообще–то. Значит, муж все–таки не в курсе, но, судя по брошенному в сторону Олега взгляду, догадывается. — Слушай, Вад, отцом я тебя вписывать не буду, в семью твою не полезу, давай уже разойдемся как в море корабли, а? — устав выискивать подходящие формулировки, предложил Олег. — Ну, как знаешь, Олеж, — хмыкнул Вадим, поднимаясь на ноги. — Если что, цифры знаешь, набирай. Олег проводил его взглядом, с трудом не скривился, когда Вадим поцеловал мужа в щеку. И ничуть его не смутило обсуждать потенциальную семью на стороне в нескольких метрах от якобы любимого супруга. И от идеи этой он не отказался, будто до сих пор принимал Олега за игрушку, которую можно вытащить в командировке и запихать поглубже в шкаф, когда придется время возвращаться к мужу. Возникло гадкое желание рассказать все этому самому мужу, подпортить Вадиму жизнь. Останавливало только то, что причинять боль тому, кто не был виноват в Вадимовых грехах, было неправильным. Несправедливым. Снова стало погано, и Олег собрался все–таки написать Сереже, но тот объявился сам. Чуть притормозил, оглянулся на Вадима с таким видом, будто был готов наброситься на него, попроси Олег об этом. — Ты в порядке? — обратился он к Олегу. — Нет, — честно ответил Олег и, оставив бокал на подлокотнике дивана, тяжело поднялся на ноги. — Мы можем уехать, — первым предложил Сережа. Олег кивнул и взял его за руку. Может быть, самую малость демонстративно — ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Вадим смотрит. На улице Олег глубоко вдохнул холодный воздух. Думал, что успокоится, но вместо этого почувствовал, как с новой силой накатывают злость и обида. — Уебок, — прошипел сквозь зубы Олег. Наверное, стоило вернуться и дать в рожу. Отпинать ногами по почкам так, чтобы месяц кровью ссал. Или ткнуть дулом в зубы. — Что он сказал? — Сережа вроде бы и осторожно спросил, но в голосе его мелькнула странная интонация, будто он тоже был готов вернуться и вмазать Вадиму. — Интересовался как дела, — Олег по старой привычке хлопнул по карманам, но сигарет в них, естественно, не было. А курить захотелось зверски. — Намекал, чтобы я к нему вернулся. Он ведь позаботится и обо мне, и о ребенке, — рука дернулась от желания врезать хотя бы по стене. Или можно было бы выместить зло на стоящей на мраморной крыльце урне. — Как будто я собачка какая–то, которую можно пнуть, а потом дать лакомство и погладить, чтобы не обижалась. На плечи легли Сережины руки, и Олег внезапно осознал, что его вполне буквально трясет от злости. Получается, и правда собачка. Тот самый чихуахуа, состоящий из страха и злости. — И ведь он это на глазах у мужа предлагал, — добавил Олег. — Сказал, что он не в курсе, но я же вижу, как он на меня смотрит. — Олеж, он на всех так смотрит, — на удивление спокойно сказал Сережа. — Ты его знаешь? — Олег попытался сосредоточиться на Сережином лице. — Дагбаевский наследник. Олегу это не о чем не сказало. Разве что выходило, что его догадка о статусной семье была верной. — Лично его не знаю, да и не очень хочется приближаться к мафиозным разборкам, — Сережа как ни в чем не бывало поправил воротник Олегова пальто, убрал упавшую на лоб прядь волос, кончиками пальцев коснулся щеки. — Подозреваю, если этот твой Вадим поведет себя не как примерный муж, прикопают его довольно быстро. — Он уже, — скривился Олег. От Сережиных прикосновений ярость в груди немного поутихла, но желание вернуться и учинить драку так никуда и не делось. — Надо было ему врезать, — вздохнул он. — Тебе вредно так напрягаться, — невозмутимо ответил Сережа. — Я беременный, а не… — Да-да, я помню, — не дал ему договорить Сережа. — Я сам ему врежу. — Образцовый альфа, — беззлобно фыркнул Олег. Сережа закатил глаза и снова взял его за руку. — Поехали домой лучше. Олег кивнул и развернулся, наверное, слишком резко. Каблук новых дорогущих ботинок поехал по скользкому кафелю. Армейские рефлексы сработали раньше, чем Олег головой успел сообразить — правой рукой он ухватился за перила, левую выставил, чтобы удар пришелся на нее, и, только почувствовав опору, опустил задницу на ступеньку. В конце концов, сломанное запястье вылечить будет проще, чем последствия приземления задницей об острый угол ступеньки. Вот и проехался по лестнице, как мечтал несколько месяцев. С губ против воли сорвался нервный смешок, за ним еще один, и через пару секунд Олег обнаружил себя, истерично ржущим в собственные колени. Не сразу заметил лежащую на спине ладонь. — Олег? — видимо, уже не в первый раз позвал его Сережа. — Прости, прости, — пробормотал Олег, пытаясь успокоить дыхание и вытирая выступившие на глазах слезы. — Я в порядке, ничего не отбил. Хотя левое запястье немного ныло. Сережина ладонь прошлась вдоль позвоночника, и Олег мог поклясться, что кожей чувствует его вопросительный взгляд. Олег не стал гадать, стоит говорит о причине собственной истерики или нет — собрался с духом и решил вывалить как есть. — Я первые месяцы все думал, как бы швырнуть самого себя с лестницы так, чтобы все мои проблемы решились, — Олег выпрямился, положил ладони на колени. На Сережу смотреть было страшно и стыдно. — Но решил, что тебе неприятно будет найти меня со свернутой шеей. — Правильно решил, — голос у Сережи дрогнул, но интонацию считать Олег не смог. Почувствовал, как рука на спине дрогнула. Оборачиваться было все еще страшно, да и сказать было больше нечего. — А сейчас? Олеговы пальцы накрыла Сережина ладонь. Олег несколько долгих секунд бездумно смотрел на нее, думая лишь о том, какие красивые у Сережи руки. — Вроде бы и не хочу, но… — Но оно все равно маячит где–то фоном? Вот теперь Олег обернулся на Сережу. Совершенно потерялся от грустной улыбки на его губах и понимания во взгляде. В его–то голове это откуда? Вот он самый умный, красивый, успешный. Где успел подцепить эту дрянь? Как Олег этого никогда не замечал? Да и как мог заметить, если не был рядом? — У меня тоже бывали плохие дни, — Сережа сжал его ладонь и плавно поднялся на ноги. — Пойдем домой? — Пойдем. Сережа подал ему руку, подстраховал на оставшихся трёх ступеньках. Оказавшись на ровном асфальте, Олег сгреб его в охапку, вжал в себя. — Волч? — растерянно спросил Сережа, но положил ладони на Олеговы плечи. Олег не знал, что ответить. То ли начать извиняться, то ли бормотать чепуху о том, как Сережа дорог и важен. — Волч, мне машину надо вызвать, — виска коснулись прохладные губы. — Замерзнем же. Олег мотнул головой. Черт с ним, с холодом, с машиной. — Ну чего ты? — Сережа погладил его по спине. — Я давно в порядке, Волч. Правда. Олег закивал, впрочем, даже не пытаясь отпустить Сережу от себя. Тот зашарил одной рукой по своим карманам, видимо, доставал телефон, чтобы написать водителю, а Олег так и простоял, не выпуская его из объятий, пока не приехала машина.