Снежные хризантемы для Донхёна

Birdy — Strange Birds

      Сегодня идёт снег. Выпал поздно, гораздо позже, чем в прошлом году. Снежинки кружат в воздухе, падают на землю, укутывают серый пыльный асфальт белоснежным покрывалом. Луна держит в руках букетик белых хризантем и вспоминает романтичную примету: если с кем-то встретишь первый снег, то этот человек — твоя судьба. Помнится, год назад это произошло, когда она была в кабинете Донхена.       — Смотрите, наставник! — Она оживленно подходит к окну, отдергивает в сторону шторы, и они видят белые хлопья, танцующие в воздухе.       — Красиво. — Губ Донхена касается лёгкая улыбка. Он подаётся чуть ближе в своём кресле, будто хочет встать, но в последний момент останавливает себя.       Она думает тогда, что, наверное, это судьба. Не напрасно её сердце бьётся быстрее рядом с этим мужчиной.       А потом это самое сердце разбивается из-за него на сотню осколков.       Снова первый снег, и снова она рядом с Донхеном, на этот раз не телом — душой. Его тело сейчас покоится в стылой земле, под большим камнем с табличкой, на которой написано «О Юнги» и указаны годы жизни. Никаких особых слов о том, каким хорошим сыном или другом он был, о том, как по нему будут скучать. Его родители давно мертвы, а скучать по Донхену вряд ли кто будет, особенно когда всплыла правда о нём.       Лишь Луна тоскует, хотя предпочла бы испытывать к нему только ненависть. Так было бы куда проще.       На похороны она не явилась. Не смогла. Узнать о смерти Донхена было неожиданно больно, хоть Луна понимала, что в тюрьме он недолго протянет. Ей бы радоваться, что умер тот, кто сгубил столько судеб, кто убил её родную сестру. Но вот парадокс — этот человек стал дорог ей, и даже правда о нём не уничтожила окончательно её чувства.       После смерти Донхена она была сама не своя. Старалась, как обычно, сконцентрироваться на работе, на общении с девочками из группы и друзьями, но выходило скверно. В итоге Минхек и госпожа Пак практически заставили её взять три дня выходных. Новость о Донхене дошла и до них. Они догадывались, что состояние Луны как-то связано с этим. Но они не знали, как она относилась к Донхену на самом деле. Если узнали бы — вряд ли поняли.       И сейчас она здесь, возле скромной могилы, которая ничем не выделяется на кладбище среди остальных. Но Луна видит только её: серый камень, табличку и ещё свежую землю, не заросшую травой. Ни одного цветка на могиле, словно упокоенный здесь — всеми брошенный и позабытый. Она сама хотела бы Донхена из памяти стереть.       Но вместо этого садится на корточки и кладёт четыре хризантемы, белых, как падающий с неба снег. Символ скорби от единственной, кто любил его, имея все поводы ненавидеть. Луна помнит их последнюю встречу, их первый и последний поцелуй, и как сказала, что отныне для неё Донхен — лишь убийца сестры.       Лгала. Он всегда значил и будет значить гораздо больше. Он — тот, из-за кого сердце до сих пор кровоточит.       Луна касается холодного камня, прижимает к нему ладонь. А так хочется ощутить ответное тепло, так хочется снова увидеть Донхена живым. Она даровала бы ему прощение, сказала об истинных чувствах и подарила немного надежды и тепла перед смертью.       Но уже поздно. Донхен на расстоянии нескольких футов под землёй. Не видит, не слышит её. Не любит, не знает, как её сердце болит. Луна всхлипывает. Она же из-за него не плакала почти, лишь когда навещала в тюрьме и позволяла себя целовать, словно она — единственная, за что стоит держаться в этом мире. Луна отвечала на его поцелуи, а потом закрылась, заперла сердце на семь замков.       Она не плакала, даже узнав о смерти Донхена. Карьера айдола приучила её прятать истинные эмоции: улыбаться, когда устала, делать вид, что всё хорошо, когда сердце разбито. Луна всё держала в себе, до последнего. Но сейчас ощущает, как слёзы текут по щекам. Она плачет, в кои-то веки позволяя себе чувствовать. Пускай даже эти эмоции разрывают её на части.       Луна не сдерживается, плача громко, навзрыд. Держится за камень на могиле Донхена, будто это последняя её опора. Людей на кладбище почти нет, но если кто заметит её, то решит, что она обычная девушка, которая скорбит по близкому человеку, возможно — любимому. Так и есть, на самом деле. В эти минуты Луна — не айдол, пришедшая на могилу убийцы сестры. Она — та, кто любила и кто потеряла, не успев обрести. И своей боли она не стыдится, наконец принимая её.       Немного успокоившись, Луна вытирает лицо от слёз. Верит, что однажды будет легче, что сможет это пережить. Она сильная девочка, перенесла и не такое. Она встаёт, отряхивает колени от снега.       — До встречи, — негромко произносит Луна, глядя на могилу и хризантемы, уже присыпанные снегом. Она разворачивается, чтобы уйти, но через несколько шагов останавливается и оглядывается назад, зная, что оставляет здесь половину своего сердца.       Она знает, что вернётся сюда через год. В тот день, когда вновь пойдёт первый снег.