История одной переменной

Утром следующего дня Нарцисса была не похожа на себя. Опухшее от слёз, лицо, не скрытое магией, великоватое ночное платье, которое было одолжено у сестры, босые ноги, запрятанные в чужие пушистые тапочки – именно так девушка спустилась на завтрак, смущённая перед семьёй Тонкс за внезапное вторжение. Но, не успев переступить порог кухни, её настрой сменился удивлением. Светлая небольшая кухня, озарённая утренним естественным светом, была полна красок, запахов и звука. Ароматы цветов, пекущихся панкейков и липы, цветущей прямо за окном перемешались, создавая чудесную симфонию. Столешница, покрытая мукой, букет свежих лиловых андромед, стоящих в прозрачной вазе, короткая прозрачная лавандовая тюль, которая развевается от ветра из окна и резные самодельные деревянные шкафы, чья форма не идеальная, но прекрасно вписывающаяся в интерьер, в этом всём Андромеда в тёмно-лиловом платье, с завязанными в пучок, волосами выглядела как нельзя правильно. А дополнял картину гомон двух девочек, младшая из которых что-то обсуждала с отцом, а старшая ярно допрашивала маму. – Ну когда она уже проснётся? Уже прошло та-ак много времени! Может всё-таки её надо разбудить? – Нимфадора Тонкс, терпение – залог успеха, и сколько раз нужно повторять, что будить гостей неприлично? – строго проговорила Андромеда, – Лучше помоги отнести корзину с фруктами на стол. Семилетняя девочка, вздохнув, взялась за корзинку и продолжила спорить, неся её на нужное место. – Но ждать так скучно… К тому же, речь идёт о нашей тёте! Ты и так ничего о ней говорила! Даже Поле интересно, так ведь? – она взглянула на сестру, которая, подняв к сестре голову, тут же задорно кивнула. Андромеда только покачала головой, стараясь сдержать смех. Тем временем Тед, заметивший своячницу на пороге комнаты, любезно позвал её. – Нарцисса, доброе утро. Ты проходи, не стесняйся, как спалось? Девушка, чьё смущение вернулось, стеснительно улыбнулась, шагая в комнату, – И тебе доброе утро, Тед, спасибо, всё прекрасно. Их обмен любезностями прервала Нимфадора, которая влетела в тётю, желая обняться. – Нимфадора, будь аккуратнее. Что я тебе говорила? – поругала дочь Андромеда, беспокоясь о состоянии беременной сестры. – Быть аккуратнее с животом тёти, потому что там сидит мой кузен. Прости, тётя Нарцисса! Я просто очень рада тебя видеть! Ты голодная? Я помогала маме готовить панкейки, потому что она сказала, что ты их очень любишь! Смотри, как я могу! – энергично пролепетала девочка, превращая своё лицо в копию Нарциссы. Девушка была в умилении от лепета племянницы, а после поражена от её изменений. Тем временем Андромеда, окончательно накрыла на стол и прервала дочь, отправив ту мыть руки. – Прости, Цисси. Нимфадора оказалась слишком энергичным ребёнком. – С мягкой улыбкой проговорила хозяйка дома, приглашая сестру за стол, – Интересно, в кого она такая? – Шутливо добавила она, поглядывая на мужа, который усаживал младшую дочь за стол. Полярия тем временем молча наблюдала за тётей, не спеша знакомиться. В отличие от старшей сестры, она была более спокойной и молчаливой. Если в старшей сестре отразились черты характера отца, который в юные год обожал спорт и шумные компании, то в младшей явно прослеживались черты рода Блэк. После завтрака, наполненного теплой семейной беседой, от которой Нарцисса окончательно расслабилась, девушка вызвалась помочь сестре с уборкой после еды. Затем её утащила Дора, уговаривая тётю поиграть с ней и Полей в игрушки. Младшая племянница была ещё замкнутой по отношению к родственнице, словно не знала, как с ней обращаться. Обед и ужин прошел подобно завтраку, только Нарцисса сама вызывалась помочь сестре с готовкой, а маленькая помощница накрывала на стол. Так и прошла неделя в доме Тонкс.

***

За это время в полупустом и холодном поместье Малфоев, из которого вместе с женой ушла и вся жизнь, казалась для Люциуса могилой, в которой он себя сам и похоронил. С тех пор как одним утром вместо супруги он увидел записку, которую принес домовик, кровь и та застыла в жилах, отражая холод стен. Словно призрак он скитался день ото дня в рабочих буднях и пьяных ночах, в гостиных поместья, в каждой из которых завяли цветы, за которыми могла следить только Нарцисса, и в заброшенном доме Реддлов, где проходили встречи пожирателей. Но всё ему стало чуждо. Он прошёл все стадии принятия за эту невероятно долгую неделю, в течение которой он потерял сон, аппетит и в целом интерес к жизни. Оказалось, что постель невероятно холодная, когда под боком не лежала любимая девушка. Что еда не такая вкусная, когда не видишь на месте хозяйки дома Нарциссу, что с таким восторгом ела за двоих, поскольку носила под сердцем их малыша. Что в гостиной всегда было до жути холодно, даже с горящим камином, ведь никто не мог сделать горячий какао на ночь по фирменному рецепту Блэков. Что огромное поместье стало слишком тихим, ведь даже, и так запуганные, домовики стали абсолютно беззвучными. И так, спустя неделю, Люциус оказался на пороге дома Тонкс, с темными синяками под глазами и потрепанным видом, держа в руках букет голубых Нарцисс. Он был настроен решительно, уверенный, что когда домовик откроет ему дверь, то он ворвётся и, встав перед женой на колени, убедит её вернуться домой. Но на его удивление дверь открыл не домовик, а маленькая девочка с чёрными, как смоль, кудрявыми волосами и вздёрнутым носом. Та хмуро глядела на мужчину из под век, холодно оглядывая того. – Здравствуйте, а дома никого нет. До свидания. – Вежливо проговорила девочка, желая захлопнуть дверь перед гостем. Но Люциус успел остановить её. – Подожди, девочка. – Мне папа говорит, чтобы я незнакомым дядям дверь не открывала. – Она снова попыталась захлопнуть дверь, но не получилось. – Ты ведь меня знаешь… – убедился он. Люциус не понаслышке знал о прозорливом уме рода Блэк. – Знаю, ты плохой муж тети Нарциссы, злой Лютик из Хогвартса. – съехидничала Полярия, повторяя слова, недовольной свояком, матери. – Не Лютик, а Люциус – устало возразил Малфой. – Я таких цветов не знаю! – возразила юная Тонкс, пользуясь своим возрастом. – Есть такие цветы, девочка, поверь мне. Мне Нарцисса нужна, она не отвечает на мои письма – пытался он заглянуть дальше прихожей, надеясь, что жена услышит. – Не расстраивайся, женщины все такие, – простодушно ответила малышка. Она и не заметила, как её голубые глаза стали смотреть не настороженно, а заинтересованно. Негативное отношение к дяде быстро поубавилось. – Она ушла. – Можно мне её здесь подождать? – Спросил нетерпеливо Люциус. – Ну что я могу с тобой сделать? Заходи, коль пришел. – Пропустила она мужчину. Он вошел в дом, заглядывая в пустую гостиную. Не было ни намёка на присутствие взрослого человека. – Ты что ли одна тут? – недоумевал мужчина. Он не мог даже представить, чтобы оставил своего сына одного хоть на минуту. Благо в меноре было много домовиков на разный случай. – Мама с тётей Нарциссой и Дорой пошли за продуктами, оставив папу за главного. Но его срочно вызвали на работу, и он оставил главной меня! – радостно объяснила Поля, будучи в восторге остаться за главную. Люциус честно засомневался, что оставаться в чужом доме наедине с чужим ребёнком не очень хорошая идея. Но глядя на девочку, что внешне так похожа на любимую жену, он невольно представлял, в какие беды мог попасть его собственный сын. Поэтому он и выслушивал всю взбалмошь трёхлетки, сидя в гостиной, пока не пришёл конец его терпению. Готовый на всё ради минутки спокойствия, Люциус оказался облапошен племянницей, которая в обмен на молчание выпросила коробку шоколадных лягушек. Так Нарцисса, пришедшая с рынка вместе с Андромедой и Дорой, и застала мужа – полулежачего на диване в обнимку со спящей Полярией, в окружении упаковак из под сладостей и смотрящих магловский телевизор, который установил Тед.