Воссозданный нами ад

Мягкий, тихий душевный трепет, глаза, что от счастья переполнены слезами, нежные руки, ласково сжимающие тело… Все эти чувства, что сияли столь же ярко, как закат на горизонте. Последние пунцовые лучи заходящего солнца отражались в наполненном влагой взгляде, пока заостренного ушка касались грубые губы, шепча ласковые слова. — В отличие от изменяющейся погоды, смены дней и времен года, моя любовь к тебе будет вечной… Выйдешь ли ты за меня, моя вселенная, Амралиме…? — Конечно, Торин! — хоббит извернулся в чужих руках, чтобы соприкоснуться с устами Торина в мимолетном поцелуе. — Если когда-нибудь твое сердце вновь окажется польщено мраком, знай, что я стану тем, кто его рассеет. Я буду оберегать тебя всю жизнь, Торин — пообещал хоббит, поглаживая чужие руки, что ловко вплетали в его короткие волосы помолвочные бусы. — Ты не представляешь как сильно я люблю тебя… В то время, когда мной овладел драконий недуг, лишь только ты мог вернуть меня. Я до сих пор боюсь, Бильбо…боюсь вновь стать таким… И, если когда-нибудь причиню тебе боль… Молю, оставь меня. Вместо ответа, Бильбо только нежно целует чужие губы, не давая более Торину вставить и слово. Хмурое настроение короля рассеивается, словно предгрозовые тучи, а его морщинка, пролегающая меж бровями, разглаживается.

***

После этого Бильбо часто посещал балкон на горном уступе, он даже думал разбить там сад. Хоббит много раз представлял как сидит со своим возлюбленным и любуется цветением. Они вместе раскуривают трубку на двоих, а окружающие цветы и травы создают ощущение покоя, словно пара вновь очутилась вместе на зелёных холмах Шира. Но сколько бы Бильбо не сажал и усилий не прилагал — ничего не приживалось. — Даже лаванда погибла, неужели перелил? — спросил себя хоббит разочарованно. Это была уже не первая попытка, от чего ощущение бессилия лишь сильнее осело на душе. Было ощущение словно драконий жар проник глубоко в сердце горы и выжигал корни растений дотла. — Опять без результатов? — раздался хрипловатый голос за спиной мужчины. Бильбо подскочил от неожиданности и обернулся к говорящему. — Боже, Торин! Сам просил не подкрадываться, только чтобы ты мог меня пугать? И что с голосом? Опять сорвал на совете? Торины ответ на это только приподнимает уголки рта и ближе подходит к хоббиту. — Не думай об этом, скоро этот пересуд утихнет… Ты ведь замерз? —спрашивает гном, уже беря в свою, запачканную в земле ладонь будущего консорта. Король помогает ему подняться и отведя к скамейке, усаживает на неё своего остроухого садовода. Легким движением Торин укрывает плечи Бильбо своей меховой мантией, затем склоняется и нежно целует его в висок. — Я рад, что как бы не пошел в наше место, то всегда нахожу тебя здесь. — Ты заговариваешь мне зубы… — фыркает внимательный хоббит, на что Торин закатывает глаза. — Как всегда скрупулёзны к мелочам, мастер Бэггинс — устало вздыхает Торин, садясь рядом с возлюбленным. Их ноги соприкасаются и гном со стальной уверенностью отвечает: — Совет против нашего брака, говорят, что ты чужак…глупцы! Ты мне роднее, чем все эти недалекие идиоты! Ведь ты стал тем, кто откликнулся на мой зов, и если я еще раз услышу хоть слово в твою сторону, я… — но не успел король перейти от гнева на кхуздул, как вклинился хоббит. — Не стоит, а то сильнее горло сорвешь. Давай я приду в следующий раз на совет? Мы все решим…вместе, вот увидишь! — подбадривает гнома создание Иаванны. Плечи Торина заметно расслабляются, он вздыхает и успокаивается. Его взгляд вновь становится теплым, без прежних огоньков злобы. — Спасибо, Амралиме… — нежничает, Дубощит, вновь усыпая своего хоббита ласковыми прикосновениями и поцелуями. — Ты самое величайшее сокровище моей жизни… Под шепотом этих успокаивающих слов, Бильбо невольно прикрывает глаза, погружаясь в сладкую дрему…

***

Внезапно раздается громкий стук, он повторяется и смешивается с криками. Деревянная дверь, что Торин поставил специально по просьбе своего возлюбленного, тихо скрипит под напором. — Ты! Мелкий крысеныш, открывай! Если продолжишь всякий раз уходить от разговора — клянусь, это будет конец наших отношений, Бильбо! — громкий голос разрушает строй навязчивых воспоминаний, окончательно возвращая хоббита в реальность. Тело Бэггинса сковал страх, его трясло, а из уже покрасневших глаз потекли слезы. — Просто уйди, я не хочу сейчас с тобой разговаривать! — хрипло отвечает Бильбо, сильнее вжимаясь в темный угол ванной комнаты. Но несмотря на состояние голос был тверд. На какое-то время за дверью воцарилась тишина… Но затем прозвучал щелчок и дверь отворилась. Из дверного проема проникал свет, на который отбрасывала тень сильная фигура. — Я же тебе говорил выйти по-хорошему… — тихо произносит столь незнакомый голос его возлюбленного. Тяжёлые шаги приближаются к укрытию экс-взломщика. С приближением шагов появляется и рука, что хватает хоббита за запястье, сжимая его, заставляя Бильбо распахнуть глаза. Сила на его руке была столь неистовой, что казалось на коже, заалеют следы, стоит лишь отпустить. — Мне больно, Торин! — вскрикнул Бильюо, но король его не слышал. — С кем это, Балрог тебя дери, ты сегодня был?! — скалился Дубощит, чуть ли не выплевывая эти слова словно яд. — Успокойся, я его впервые видел! Ты же знаешь, что это все совет! Он хочет, чтобы я пал в твоих глазах! — всхлипнул Бильбо, пытаясь отдернуть руку и воззвать к рассудку Торина. На какое-то время король замер, словно обдумывая слова полурослика. Что-то кипело внутри гнома, сознание подкидывало ему сцены: Бильбо улыбается и смеется с кубком в руках, ведя светскую беседу с каким-то незнакомцем. Торин невольно засматривается и чувствует словно что-то завладело им… Смотря на замершего гнома, что только недавно рвал и метал, Бильбо невольно затаил дыхание. На его глазах алый огонек начал медленно гаснуть в зрачках дварфа и он несколько ослабил хватку на чужом запястье. — Это все, что ты можешь сказать в свое оправдание? — строго спрашивает Дубощит, сосредоточившись на том, кто стоял перед ним. Полурослик только хмурится и добавляет. — Скажу в который раз, я бы не стал тебе изменять… я люблю только тебя, даже сейчас… Поэтому умоляю, прекрати каждый раз изводить меня! Торин, это невыносимо! Мне…мне страшно, когда ты такой… Поэтому прошу… — Бильбо сжался, по округлому лицу стекали слезы. Капли бегло скатывались по румяной коже, разбиваясь о каменный пол. Голос взломщика был надломлен от переизбытка противоречивых чувств, а пальцы дрожали, когда он с мольбой хватался за короля. — Да, ты не мог… Это ведь ты, моя драгоценность… — уже куда с большей лаской молвит король, выделяя из слов хоббита только важные для себя обрывки, а остальное пропуская мимо. — Но, если ты когда-нибудь помыслишь о том, чтобы предать меня…я без колебаний сломаю тебя собственными руками. — Торин хватает партнера за подбородок и ловит его взгляд своим, взирая исподлобья. — Ты ведь осознаешь это…? — Д…да, Торин… — Я люблю тебя… — склонившись ближе, Дубощит касается чужого уха своими губами, шепча ласковые слова. Покорность другого существа успокоила душу и голос дварфа наполнился сладкозвучием и нежностью, что были подобны кипящему сиропу, вылитому на кожу. Это тепло так опьяняло, что разрушало полурослика изнутри. — Ты…ты сначала угрожал мне расставанием, а теперь расправой… — все еще пытаясь сохранять трезвый рассудок, озвучивает Бильбо, больше для себя, чем для другого. Он не хотел так просто прощать очередную вспышку агрессии Торина, но и оттолкнуть его тоже не мог. — Ты причинил мне боль… — Да, я вспылил, признаю… Но это было не на пустом месте, ты представляешь как я себя почувствовал, когда увидел, как ты мило воркуешь с другим гномом? Здесь не только моя вина, ведь ты разве бы не разозлился, увидев меня с другим? — вопрошает Дубощит, сощурив глаза. Он был словно хищник, готовый в любой момент наброситься, стоит лишь оступиться. — Я… — подбирая нужные слова, Бильбо сдерживается и вместо оправданий изрекает — Прости… Я буду внимательнее, только перестань срываться на мне… Бильбо устал, очень устал от этих ссор и споров… Поэтому пошел на компромисс и уступил своему возлюбленному. Он никак не мог избавиться от недавних наваждений, что преподнёс ему сон. — Обещаю, амралиме… — все так же мягко соглашается король. Этот теплый голос, что наполнял ванную комнату, успокаивал и согревал израненную душу Бильбо, слыша его полурослику казалось, что он мог простить Торину всё. И даже когда в голове эхом раздавались отголоски голоса Смауга, скрывающийся под этими нежными фразами, Бильбо закрывал глаза и на это…