Э и Я

— От ближайшего города дней пять ехать! Большая деревянная изба стояла посреди степи, окна были закрыты тонкой, белой тканью. Сверху возможно располагался чердак и труба. Евгений с Борисом переглянулись, с интересом поглядывая на находку. — А вось заброшенная? — Обратился Генка к брату, на что тот покачал головой. — Слишком опрятная. Но не узнаем, если не проверим. — Борис без всякого задора поспешил к хлюпкой деревянной двери. Евгений мешался, но последовал за братом. Три коротких стука. Ничего по ту сторону не было слышно, братья уже подумали что и вправду изба пустая. Но как только оба развернулись, послышался громкий скрип, похожий на ветер, но таковым не являлся. Евгений обернулся как и Борис. Из приоткрытой двери привстал молодая девушка, белая сорочка до голень, прямые чёрные волосы, распущенные и до пояса, блестели в темноте. Кожа белая, казалось никаких изъян в ней не было, худенькая девчушка, и выглядывала неуверенно. Скромно. — Ой, здравствуйте! — Спохватился Борис, на миг забыл как разговаривать. — Простите что побеспокоили, мы думали пустует дом... Девушка стояла не шевелясь. Борис весь смущённый её красотой, поправлял волосы стараясь привести впечатление. Такое сложно было сказать и на Евгения, что недоверительно пялится на девицу. Уж как-то блекло она выглядет, и далеко от города. Ну какой человек в степи обустраиваться будет? — Ничего страшного. — Голос её звучал пусто, без недовольства или удивления. — Я всегда ожидаю гостей. Евгению стало не по себе. Он попытался оттянуть брата, но девушка распахнула дверь, жестом предлагая пройти в дом. Борис только ткнул брата в плечо, подмигнув прошёл внутрь. — Ох, да чего вы гостеприимная душа! — Он улыбнулся во все зубы. Евгений плёлся взаде, оглядывая назад на всё ещё неподвижную девушку. Изба внутри была не шикарной, но порядок был. Смущало лишь отсутствие обоев, кроме стола, стульев и печи не которой была какое никакое постельное белье — мебели не наблюдалось. — Как у вас тут красиво, храните память об СССР? — Борис вертел головой во все стороны, его не смущало ничего, даже то что тут холодно как и на улице, но для приличия кофту снял. — Что это? — Уже с малым интересом, девушка наклонила голову в бок. Евгений неловко кашлянул. — Ну советский союз, с 1922 по 1991, вам никто о нём не рассказывал? — А сейчас какой год? — Проигнорировав прошлый ответ, девушка подошла впритык к Евгению, на что тот сдержал в себе желание оттолкнуть её. — 2005 год. — Ответил уже Борис, попытаюсь занять внимание девушки. Девушка задумалась, её взгляд опустился с Евгения на пол. Лицо исказилось, она словно попыталась разозлиться, то заплакать. — Меня Светланой звать. — Через несколько минут, выпалила девица. — Приятное имя, я Борис или же Борька, в он Женька или Евгений. — Борис взял девушку за руку, активно став трясти её, на что та отвернула свою конечность обратно. Будто испугалась или же ей просто стало противно от такого внимания. — Я запомню. — Прошептала Света, став поглаживать своё запястье. — Давайте начнём наше знакомство с крушки чая? — Мы, пожалуй, вернёмся обратно к машине, а то путь ещё долгий... — Евгений старался много потянуть братца на выход, но тот как прирос к полу, взгляд с девицы не отводил. Ему даже казалось что брат его зачарованный. — Да Ген, давай отдохнём и потом уже в путь. — Борис положил руку на плечо брата. Евгений мешкался, не нравилось ему ни Светлана, ни это подозрительное место. Но видимо, придётся потерпеть часик. — Хорошо... — Буркнул Евгений, слабо улыбнувшись пристально глядящей на него Свете. Девушка развернулась, хромой походкой попалась на выход из дому. Борис удобнее устроился за столом. Евгений же наоборот не следовал лени, когда хозяйка покинула из он стал активно разглядывать чужое имущество. Тут не было нормальной посуды, тарелки были деревянные, как и ложки, даже банальной раковины. Можно было подумать что недалеко если ручей, может там Света и возьмёт воду. Но тут его нет, как мать его, она нальёт чай?! Евгений не хотел ничего говорить брату, тот лишь покачает головой, скинув слова брата на бредни и острое недоверие к людям. Так Евгений и раскал по избе, но дойдя до печи нашел черную тетрадь. — О, смотри! Не личный дневник ли? — Евгений взял тетрадку с печи, она была взя мягкая, жёлтая, местами порваная и могла вот-вот развалиться на руках. Борис уже загорелся любопытством. Если и дневник, то можно было бы узнать об Свете больше. — Зачитай-ка мне, братец!

***

Гражданская война, 1919 год. Я молодой, но не побоюсь отдать жизнь. Участвуя против белого движения, нашей армии нужны силы. Так что нам я и пару других солдат поехали в деревню, взять с крестьян еду. Да, не лёгкое дело, наблюдать как солдаты выносят с домой последние куски хлеба. А ты стоишь и смотришь на слёзы многодетных семей, пожилых пар, да и вообще любых людей. Продразвёрстка не пощадила люд, я вижу, что некоторые сходят с ума от голода. Но наша армия нуждается в этом, что бы противостоять. Но однажды, обойдя избу, к нам уже вышли два старика. Бабушка лет восемьдесяти и дед, на пару лет моложе. Я стоял снаружи, пока мои солдаты Всеволод и Пётр "занимали" еду. Смотря как они опечалены глядят в пол, я услышал шуршание, с угла дома вышла молодая девица. Её чёрные волосы были чисты, блестели словно ночь, кожа белоснежная как снег, глаза прищюреные, выразительные. Она худая, но высокая. Я сразу же поперхнулся. Много девиц видел тут, но она была прекраснее всех что я видел. Я встал к ней ближе, попытавшись заговорить и принести хорошее впечатление, если бы не мои товарищи что выносили с её дома все запасы. Мда, сложно было при таких обстоятельствах показаться хорошим. Она опустила глаза к небу, не говоря ничего. Я вздохнул, посмотрев ей в глаза, отвёл в сторону, пока было время. — Как тебя зовут? — Спросил я тогда, смотря как тёмные засасывают меня в бездну. — Светлана. — Робко ответила девчушка, прикрывая лицо руками. Я сказал ей что-то невнятное, я и сам не понял что сморозил, но она будто ты поняла меня. Тихо хихикнула, мои уши покраснели и я вздрогнул, когда меня подозвали. Пришлось уходить от неё и самое главное, что я буквально отобрал у неё шансы на выживание этой зимой. Слышал, что от голода многие шли заниматься каннибализмом. Надеюсь, она будет в порядке и потянет эти года. Дальше, записи были про повседневность солдата. Но Евгений лишь перелестнуд страницы, до мая 1925 года. Я посетил эту деревню снова, но уже не с намерениями обокрасть их. Мои ноги все эти года лишь мечтали касаться влажной травы и бежать к той, которую я ждал. И вот, переломной лишь обломки домов... Я отвалился, но увидев что её дом более-менее цел — постучался. Она открыта мне, вся бледная, но главное что живая! Я встал на колени, посмотрев глубоко в глаза. Почему-то блеска в карих глаз не было, они были тёмными, холодными, не живыми, улыбка была вежливой. — Ты вернулся? — Шёпетом спросила она, я уж подумал что у неё другой. Но относительно в избе было тихо. — Я ждала тебя. И вот, я сам уже не видел момента, когда я заплакал, как ребёнок и то как здоровый лоб полез к обьятиям к хрупкой Свете. Но так же быстро и отпрянул, почувствовал с какой силой она обняла меня. Нечеловеческая хватка на секунду сжала меня, былые тонкие пальцы сжались в спину, как тупые гвозди, её грудь была каменной, холодной. Она испуганно посмотрела на меня, когда я чувствовал, как всё тело ещё чувствовала то объятие. Нет. Девушки не способны так обнимать, так ведь?! — Прости, я очень соскучилась по тебе. — Она улыбнулась уже с добрым блеском, я тяжело вздохнул и просто кивнул. Она пропустила меня внутрь, как оказалось, те старики умерли, она осталась одна в заброшенной деревне. Мои попытки уговорить её переехать ко мне в город не увенчались успехом. Она строго мотала головой, не мог же я взять её насильно. Посидев с ней, она ушла на улицу по маленьким делам. Я остался в доме, пока я не увидел то что не должен был. За окном было три могилы, прямо за домом. На камнях были написаны даты смерти людей. Забава — 1854 - 1919. Александр — 1856 - 1920. Светлана — 1903 - 1920. Она умерла, я видел её чертову могилу. И почему я не увидел их раньше, чем зашёл в избу? Я встал со стула, резко пришло осознания, что Света не разу не дышала, и не моргала. Только я собирался выбежать, как увидел её на пороге. Она сжала мою шею так, что я почувствовал как кожа под натиском её холодных пальцев слезает с шеи. Я попытался пнуть её, но почувствовал как она укусила меня за губу. Это и есть тот самый поцелуй смерти? Моё сознание мелькало темнотой и яркими вспышками одновременно. Она шептала что это я виноват в её смерти. Её опекуны и она умерли от голода, еду которую забирала армия её и погубили. Как и эту деревню. Я не знаю как, но на ниточке смерти я толкнул её, вытянув на солнце что вылезло из под облаков. Она растворилась в воздухе, оставляя за собой белый туман. Я обустроился в этом доме, после той битвы стало уж совсем плохо и не смог бы идти дальше. Моя последняя запись будет на печке, защищаемая моей молитвой.

***

— Борис... Мы должны бежать... — Но не успел Геннадий договорить, как на плечи обоих мужчин легла тонкая, женская рука. — Ну куда вы? Я вот, воду принесла.