Семь минут рая

— Пагсли… Ты можешь хоть чуть-чуть отодвинуться? — Юджин неловко заёрзал на тесном полу. Аддамс-младший продолжал пялиться на него своими огромными глазами, будто и не слышал просьбы. Юджин мысленно проклинал тот злополучный день, когда ребята решили сыграть в «семь минут в раю». Сначала всё казалось безобидной затеей: Энид, самая раскрепощённая из компании, предложила игру, «чтобы лучше узнать друг друга». Остальные подростки, в головах которых один лишь ветер, поддержали идею — разумеется, кроме Уэнсдей, которая, как всегда, растворилась где-то в тени, скорее всего, в музыкальном зале, терзая виолончель. Проклятая бутылка. Как назло, именно он и Пагсли оказались заперты в этом крошечном пространстве. Юджин не то чтобы недолюбливал Аддамса, просто сразу понял: младший брат Уэнсдей совсем не походил на неё. Экстравертный, странный, даже по меркам школы изгоев слишком выделяющийся. Стены узкого шкафа давили. В темноте на оправе Юджина редко проскальзывали блики из за щели в дверях. Его глаза метались, стараясь не задерживаться на лице соседа, но тот сидел слишком близко. Слишком. Оттигер чувствовал на коже дыхание Пагсли, и это странное тепло сбивало его с мысли. Минуты тянулись мучительно долго. Казалось, прошла целая вечность, хотя наручные часы показывали — прошло всего четыре минуты. Господи. Неожиданно Пагсли чуть подался вперёд, место сбоку было, но тот целенаправленно переместился еще ближе, разрушая личные границы, если они вообще остались. Как будто ждал момента. Дыхание участилось. В воздухе запахло озоном, и по стенкам шкафа пробежали крошечные разряды — то ли от способностей Паксли, то ли от напряжения, образовавшегося между ними. — Ты… слишком близко, — пробормотал Юджин, но голос прозвучал предательски слишком тихо. Пагсли не ответил. В темноте его взглад неразличим, но было ощущение что он задержался на губах соседа. Несколько секунд висела мёртвая тишина, но она было прервана. Тихо, не хотя напугать, он сократил расстояние. Губы коснулись чужих губ — кротко, неловко, как будто случайно. Прижавшись, еще ближе, как будто стараясь слиться в одно существо, Оттигер не сопротивлялся. Пагсли нежно покусывал губы, стараясь не причинять боли, боясь спугнуть. Он углублял поцелуй, не торопливо, но настойчиво, словно проверяя, насколько далеко ему позволено зайти. Юджин изначально сопротивлялся внутренне, но с каждой секундой ловил себя на том, что отвечает всё смелее: пробует на вкус чужие губы, открывается, позволяя теплу захлестнуть его. В шкафу стало очень душно. По коже пробегали мурашки, а в воздухе будто звенели электроискры. Когда Пагсли, наконец, отстранился, губы Юджина всё ещё горели, как будто перца наелся, дыхание было сбивчивым, а внутри бушевала гроза. Но следом его догнала постыдная, странная мысль — ему хотелось ещё.