outside

      Индро мялся на пороге аудитории, раздумывая стоит ли стучаться и унизительно оправдываться за опоздание. Сегодня он проснулся помятым, туго соображающим, а ещё — на полтора часа позже обычного. Даже ругаться на жизнь времени не было. Как был — не бритый, но умытый, он натянул вчерашние вещи и выбежал, прихватив сумку с собой. Уже в забитом толпой автобусе он понял, что забыл взять наушники, поэтому, примятый с обоих сторон людьми, он просто прижался к стеклу окна, чтобы попытаться доспать хотя бы эти пятнадцать минут пути.       Пара справа — Индро принял их за влюбленных студентов — о чём-то шептались, и как понял он из контекста, сплетничали об общем знакомом. Чуть левее общались женщины средних лет, и у одной из них был такой звучный голос, что у Индро появилось ощущение, словно кто-то водит ему по уху иголкой — такие частоты он не мог воспринимать без боли. Словом, поспать ему не дали.       И вот он тут — мятый, вспотевший, и уже уставший за этот час с момента пробуждения — стоит у кабинета, в котором уже минут пятнадцать, как шла лекция. Преподаватель, конечно, впустит его, поворчав и устроив показательную порку, и в любой другой день Индро не раздумывая ломанулся бы внутрь, но сегодня его что-то останавливало. С другой стороны Бьянка уже разрывала телефон, спрашивая куда тот делся, да и мама на днях делала голову из-за его прогулов… Придётся всё-таки войти.       Почёсывая голову, он потянулся к двери, как услышал суетливое шарканье обуви по плитке в коридоре. Кажется, кто-то очень торопился. Не успел он додумать эту мысль, как на пороге возник Ян с его дружком. Запыхавшиеся, они едва не подскользнулись, когда открывали дверь на лету, не обращая на него совершенно никакого внимания. Индро не стал упускать возможность — может быть, если он придет с ними, преподаватель не будет так заострять внимание.              Как того и ожидал Индро, компания широким шагом ввалилась в кабинет, наперед извиняясь за вторжение и опоздание. Индро оставалось только тихо плестись за ними вслед, кланя голову, чтобы не встречаться взглядом с преподавателем, который пытался угомонить этот создавшийся в кабинете балаган.                      И только когда Индро сел рядом с Бьянкой, сердце его успокоилось.       — Так вот чего ты опоздал, вы теперь подружки? — шутливым шёпотом поинтересовалась она.       Индро лишь игриво щипнул её за бок, отчего та еле подавила смешок и ущипнула его в ответ. Преподаватель, уже достаточно раздражённый, поглядывал в их сторону, как бы давая понять, что внимательно следит за ними. Чтобы не испытывать на себе гнев, Индро достал лекционную тетрадь, отмерил половину страницы пустого поля и ниже стал конспектировать услышанное. Так, по крайней мере, к нему будет меньше вопросов.       — Ага, всю жизнь душа-в-душу, — ответил он, криво усмехнувшись.       Ян со своей свитой занял почти весь второй ряд, а сам сидел аккурат по середине за третьей партой. Так что в какой-то степени они были соседями. Как балагур, он с товарищами, конечно же, всегда стремился оккупировать последние парты, но преподаватели как один отсаживали его поближе, зная, чем обычно заканчиваются их разговоры во время занятий. Если отлучать его от «поданных своих», то лекции и практики, как правило, проходят гораздо спокойнее. Хотя и тут у него были свои лазейки.              Ян, что говорится, был душой компании, и каждый норовил ему если не помочь, то хотя бы проявить участие. И, надо сказать, Ян отлично этим пользовался. Индро может назвать навскидку пару ребят, что пишут за него лекции, и тех, кто занимает места в студенческой столовой. Со стороны это выглядело, мягко говоря, странно. Быть может, если бы он был королём в средние века или, скажем, сыном короля — заносчивость, ленность и прочие потуги «знатных» мира сего были бы уместны, но здесь и сейчас это вызывало вопросы. Ещё он слышал, что этот заносчивый тип одновременно встречался и с парнем, и с девушкой, но это, как казалось Индро, уже совсем сплетни. По крайней мере, сам он ни за что не мог поручиться. И в этом ему помогала Бьянка. Как-то так вышло, что после перевода из другого университета его круг общения (и без того малый) уменьшился до Бьянки и ещё пары человек, которых ему трудно назвать друзьями. Она была его рупором или окошком в другой мир — иногда Индро казалось, что у девушки везде есть свои «глаза и уши»       Так он бы не знал и половины вещей — мама с детства упрекала его за невнимательность, однако сам он это проблемой не считал. Ну, подумаешь, не считывает он кто насколько искренне улыбается, а кто сказал, что пар не будет из-за эпидемии гриппа. Ничего страшного. Ну, придет он один, как дурак, на учёбу, а другой раз — доверится торгашу с базара. Кому плохо то от этого? Тем, кто обманывает. А с него взятки гладки. Он не отсвечивает, гадости за спиной не говорит, и хватит с него.       У него и так дел хватает — сначала учёба, потом подработка, иногда раз или два в неделю он старался ходить в спортзал, и всё это нужно было совмещать с личной жизнью и походами к родителям. Задачка не из простых, но он старался делать всё, что мог. Правда, в последнее время ему это удавалось всё сквернее. Видно, здоровье берёт своё — нельзя долго жить в энергосберегающем режиме и пить энергетики в период экзаменов. Приводит это вот к таким же опозданиям.       — Опять не выспался? — Бьянка сочувственно погладила его по руке, — У меня осталось немного наличных, хочешь кофе угощу?       От её хитрой улыбки он глупо улыбнулся в ответ. Бьянка никогда не тратила на него деньги, скорее наоборот — и все это знали.       — Спасибо, пани, вы так добры. — он склонил голову в поклоне и широко зевнул, вытянув руки.       Остаток лекции пролетел незаметно. На пустом месте в тетради Индро коряво переписал конспект у Бьянки, а затем, в кафетерии, он наконец-то смог выдохнуть. Спать хотелось, конечно, страшно, и, пока они сидели друг с другом, он то и дело норовил шутливо или не очень прилечь к ней на плечо.       — Мне Вашек ещё смену отдал сегодня-я-я, — ныл он, зевая. — Не знаю, как буду завтра права сдавать.       — Блин, а отменить никак нельзя? Скажи, что заболел или что-то такое.       — Ага, у меня всё равно послезавтра тоже смена стоит, один день отосплюсь-не отоспплюсь, ничего не изменится. — Индро потер глаза, а затем погладил её по руке, — Ну, ничего, зато на выходные сходим с тобой в боулинг.              Бьянка рассмеялась.       — Какой ещё боулинг, Индро? — переспросила она, произнеся это слово с каким-то акцентом, явно кому-то подражая, — Нам что, под сорок лет?       — Э-эй, но ты ведь сама говорила, что скучаешь по нему и всё такое.       — Глупыш, я говорила о детстве! Когда мы с одноклассниками ходили в боулинг кафе и уминали торт.       — … а потом грязными пальцами брали мячи, да, я помню.       Они снова принялись игриво целоваться, обнимаясь. Их маленькую идиллию разрушила Тереза — серьезная, и, кажется, такая же уставшая.       — Так, ребят, всё понимаю, но расцепитесь немного, мне надо ваши зачётки отдать.       Они послушались, но Бьянка отчего-то решила всем видом показать, как сильно ей не хочется этого делать, а затем задорно облизнула губу и подтолкнула Индро в бок. Тереза, не дожидаясь пока они закончат, без спросу села перед ними, выложила свою сумку на стол и принялась рыться в ней, бубня под нос фамилии.       — рихн… до…м-мг… …милко… — говорила она суетливо и тихо, поэтому до них доходили только обрывки слов, пока та пересчитывала открытые зачётки студентов.       Тереза была старостой группы уже больше года, и отлично справлялась со своими обязанностями. Получше многих, заверил бы Индро, если бы его спросили. В прошлом университете их старостой была противная Пегги — студентка по обмену, которой очень нужно было всячески выслужиться и набрать баллов, чтобы не слететь с стипендии, и она делала из этого проблему для всей группы. Подставляла перед преподавателями, не отвечала на сообщения, но неизменно заставляла криками и истериками всех делать так, как она велит. Словом, Индро настороженно относился и к Терезе, думая, что, возможно, стоит взвалить эту ношу на кого-то с яйцами. Однако и у Терезы их, как оказалось, было в достатке.              Она ему нравилась в этом плане — с ней всегда можно было договориться, но и спуску она не давала, если вздумаешь всё на неё свалить. Тереза, в отличие от Пегги, была собранной и строгой потому как относилась к своему посту, как полноценной работе. Но кто-то из ребят ходил с ней в бар после пар, так что, наверное, и отдыхать она тоже умеет, как надо. Но это опять-таки предположения — откуда у него время на чужую жизнь? Со своей бы разобраться.              — Забирайте. На следующий экзамен по статистике принесите, не забудьте. Подпишите тут, что забрали. — Тереза протянула планшет с списком их группы, и оба по очереди оставили свою подпись.       — Терезик у нас такая стро-о-гая, — с улыбкой протянула Бьянка, и девушке обменялись приязненными взглядами.       — А то как с этими шалопаями ещё, приходится и вас тоже мучить.       Она кивнула в сторону, и Индро спросил:       — Я думал, Фрицек и Матуш уже успокоились, что они сделали на этот раз?       Тереза закатила глаза в ответ, а затем потерла виски.       — Ага, конечно, ты же их знаешь. Упёрлись со своим бунтом, лишний раз проходу не дают. Ну, ничего. Если завтра не угомонятся, я до куратора дойду, пусть вправит им мозги, может хоть это повлияет. Ладно, давайте.       И она вышла также быстро, как и пришла.       — Ты, кстати, скидывался же уже? — уточнила Бьянка, и Индро с неудовольствием понял, что совсем забыл о том, что завтра они с одногруппниками собирались пойти в клуб и отметить окончание экзаменов.       Из груди его вырвался измученный стон.       — Вот почему я не хотел брать смену… Меня рассчитают только завтра, грёбанный Вашек.       — Главное не забудь, я не хочу снова идти в пивную, у меня до сих пор от прошлого раза ком в горле.       

***

             В баре Индро подолгу сидит в углу с Бьянкой — заёбанный в край, одетый в чёрт пойми что, но хотя бы причёсанный. Пора реально завязывать с этим образом жизни — он начинает чувствовать, что значит «тело изнашивается». Бьянка старается поговорить со всеми сразу и подстрекает одногруппников на шоты — Индро уже знает, чем это закончится, поэтому целует её в плечо и говорит, что уйдёт перекурить.       На выходе из помещения, ветер заставляет его поёжится. Он натягивает капюшон белого худи и оглядывает неприветливый внутренний двор с курилкой, напоминающий остатки старого депо. Учитывая район, в который они приехали, это вполне может оказаться правдой. Индро крутит головой, разминая усталую шею, зевает и наощупь пытается найти зажигалку. Сигареты остались в сумке Бьянки — он как-то закинул их и забыл об этом. Кисло.       В двор проходят ещё люди. Компания каких-то девушек. Судя по виду явно старше — их одежда чем-то напоминает стафф, и Индро запоздало признает в одной из них администратора, что провожала их к столику. Не долго думая, он подходит к ним стрельнуть сигарету, и замечает блондинистую макушку, окруженную этими девушками. Ян. Конечно, кто бы сомневался. Поворачивать уже поздно, поэтому Индро просто объясняет свою просьбу и вместе с сигаретой получает не самый довольный взгляд Яна.       Честно говоря, он не понимает, что между ними не так. Открытых конфликтов у него с Птачеком никогда не было, но тот как будто был на что-то обижен. Но они и не друзья, чтобы что-то обсуждать, поэтому эта пассивная агрессия висела в воздухе всякий раз, когда они взаимодействовали.       Стоило ему отойти, о нём тут же все забыли. Аккуратно придерживая тлеющую сигарету двумя пальцами, и кивком смахивая растрёпанную чёлку, Ян во всей красе выступал своей маленькой аудиторией. Выходит, Индро бестактно влез в его представление, тогда ясно. Индро закурил, прислонился к прохладной бетонной стене и наблюдал, как Яново представление набирает обороты. Тот жестикулировал, вскидывал брови, его голос, чистый и уверенный, перекрывал гул города. Он был рождён для этого. Индро хоть год отходи на курсы ораторского мастерства или, Боже упаси, курсы по пикапу — в жизни он такого эффекта не добьётся. Бывает, везёт же кому-то родиться с отличительной харизмой. Ему-то с Бьянкой повезло — они росли вместе, и в глубине души, он был уверен, что скоро он ей наскучит, и она найдёт себе кого по-круче. Того же Яна, к примеру.       Вот так: кому-то всё, а кому сигареты стрелять, пока твоя девушка отлично развлекается с одногруппниками. Может, зря он вообще во всё это ввязался? И так не отдыхал, ещё столько денег потратил… Раз на то пошло, стоит всё-таки выпить. Будет чем оправдать прореху в своём бюджете.       Индро зашёл обратно в зал под хохот Птачека и его дам.       Очутившись снова рядом с Бьянкой, Индро неторопливо попивал какой-то мерзкий коктейль, который она отдала ему под предлогом «мне не понравилось, забирай». Как раз девчонки болтали о чём-то своём, так что можно было просто сидеть и греть уши. Вдруг заиграла какая-то песня и Йоханка радостно завизжала.              — Аа-а-а!!! Идём-идём-идём, что стоим?! — она сразу схватила близ сидящую Терезу за руку, что оглохла от её криков, а затем метнулась к Бьянке. — Давай, давай, вставай, Бьянка. Индро, а ну-ка подтолкни её!       Бьянка немного ломалась, но песня всё шла-шла, и Йоханка всё-таки вытащила её из-за стола. Индро наблюдал за ними, потягивая эту цветастую дрянь с зонтиком, щекочущим его щетину. Девушки извивались из стороны в сторону, напевали строчки песни и изображали, что держат в руках микрофоны. Да уж, хорошо хоть его самого не вытащили на танцпол — он бы сгорел со стыда.       В какой-то момент он замечает Яна. Тот смеётся, легко подпрыгивает в такт музыке, его движения далеки от идеальных, но в них чувствуется свобода, которую Индро никогда не смог бы себе позволить. Яну часто говорили, что он немного «педиковатый», но дам цеплять это никогда ему не мешало. Вот уж кому точно плевать, что о нём думают. Он даже от части этому Яну завидует. Вон как легко у него всё выходит. Даже ведь не съеживается и не прячет глаза от других. Может, и Индро когда нибудь так сможет.       Ага. Разве что пьяный вдрызг. И пока он явно пьян недостаточно.       Одним глотком он допивает этот ужасный коктейль.       После танцев Индро надеется, что успеет до полуночи вернуться домой, но разговор с Терезой и одногруппниками затягивается донельзя, а потом ночь и вовсе идёт кувырком, и вместо Индро именно Ян успевает напиться так, что глаза у него блестят стеклянным светом. В какой-то момент его вытаскивают к курилке, где он громко и на полном серьёзе объявляет:       — Ты, ш-шавка вонючая, думаешь я не смогу разбить эти грёбанные бутылки? Да я сальто назад сделаю и всё равно попаду!       Рядом смеются, кто-то подзадоривает, кто-то снимает на телефон исподтишка.       — Дурак, ты как в пальто собрался сальто делать?       Действительно, в пальто, ботинках с каблуком и дурацким шарфом, который весь уже в ожогах от сегодняшней ночи. Да Ян на ногах то своих тоненьких еле стоит, какое ему сальто?       Индро тянет Бьянку за локоть, мол, пойдём, там такси скоро приедет. Она отнекивается и с каким-то восторгом смотрит на звезду сия представления.       — Погоди, давай посмотрим, я не хочу это пропустить.       — Я не хочу переплачивать за опоздание, пойдём, всё равно ничего он не прыгнет.       — Кто это сказал, а?! — Ян обвиняюще вытянул палец вперёд, вычисляя виновника реплики. Все как-то автоматом повернулись к Индро. — То есть ты, говнюк, считаешь, я не смогу, да? Я тебе покажу!              Дальше происходит сюр. На дороге гололёд, в этом дворе почти нет света, на Яне кожаные ботинки, совсем не подходящие для такой погоды, а от холода уши стали совсем красные. Хотя тут уж как посмотреть — от мороза ли? И он всё равно залезает на какую-то конструкцию под громкие подзадоривания одногруппников.       — Ничего тупее в своей жизни не видел, — бурчит Индро, прикидывая, когда лучше вызвать скорую.       — Мои дорогие друзья, Леди и Джентельмены! — вещает Птачек, раскинув руки, — вы станете свидетелем грандиозного представления! Впервые на нашей орене начинающий артист покажет трю-ю-к без использования канатов!       Птачек ногой задевает обломок какой-то трубы или фанеры, пальто цепляется вслед, но он этого не замечает. В его позе не было грации, только пьяная, самоубийственная решимость. Индро это всё не нравится: Ян стоит, расставив руки, как будто это цирковая арена. И он реально может прыгнуть. Просто потому что.       А всем весело, все смеются, всем хочется хлеба и зрелищ. Сам не понимая почему, Индро делает то, что никогда бы не сделал раньше: хватает его за локоть.       — Спрыгивай обратно. Ты не умеешь делать сальто и разобьешь голову.       Но Ян, пьяный и неуправляемый, вырывается. Его глаза блестят лихорадочным блеском.       — Не умею? — он фыркнул, и его дыхание рваным облаком повисло в морозном воздухе. — Отвали, откуда тебе знать? Я в цирке занимался. В детстве.       Все происходит за секунду. Резкий, некрасивый толчок. Ян попытался закинуть голову и руки назад, чтобы задать вращение, но тяжелое зимнее пальто и алкоголь сделали своё дело. Если Индро и видел когда-то сальто, то это было явно не оно. Это был кривой кувырок в воздухе. Вдруг послышался треск стекла и тяжелое тело упало на земь. С секунду все молчали, но затем девушки завопили, облепляя Птачека со всех сторон.       Индро убирает мобильный в сторону, в котором платное ожидание уже перевалило за пол сотни, и с тяжелым вздохом подбирается ближе к Птачеку, разгоняя напуганных одногруппников.       Кажется, ему повезло, осколки почти не задели. Пальто смягчило удар. Но головой он всё же немного приложился. Идиот.       — Цирк, блять, — хрипло выдохнул Ян, глядя в ночное небо мутными, невидящими глазами. — Никогда… не занимался в цирке.