Счастье

«…Я упал в обморок, прямо головой ему на колени. Всё-таки мне надо было отдохнуть, а потемнение в глазах было не случайностью». Очнулся я уже в медпункте, который был поблизости, как раз на нашем корабле. В глазах всё ещё было крайне темно, но я смог разглядеть пару приближающихся ко мне фигур. Один из дозоров проверял моё самочувствие, другой же просто стоял и ждал у моря погоды. А вдалеке виделась фигура побольше — вероятно это был… Злыдень? Мне мерещиться? У меня галлюцинации? Он действительно пришёл ко мне, переживал за моё здоровье?… «Значит… может, не все потеряно?» — В голове раздалась ещё одна непроизвольная, навязчивая мысль. Даже будучи временно, хоть и не полностью слепым, я не переставал думать о том, как бы хорошо сейчас мне было бы с ним. Только если бы он стал как раньше… А может он и не менялся? Я то и делаю, что вечно размышляю о нём, я даже не могу направить свои мысли в какое-нибудь другое русло! О мой Брог, что со мной? В данный момент я так озабочен состоянием своего покорителя больше, чем своим, хотя в этой ситуации должно быть всё с точностью наоборот, я понимал это. На самом деле, мысли про него у меня держатся неделями, а то и месяцами. Я так стал отдалён от своего повелителя, что даже не могу просто подойти к нему, только лишь по делу, да и то он будет что-то возмущённо высказывать, лишь бы я ушёл. Вдруг, дозор который меня осматривал что-то тихо произнёс, и тут я понял, что слух мой тоже не особо отошёл. Я старался изо всех сил что-нибудь понять и у меня это, кажись, получилось. — Состояние не тяжёлое, жить будет, полежит ещё чуток и оклемается, будет как новенький. — Так это понятно, а что с ним было-то? — Вероятно из-за сильного стресса потерял над собой контроль и упал. Психологическая неустойчивость, может быть, тоже сыграла роль. Отдохнуть надо было, всего-то. — У него такого никогда раньше не было, наоборот, он очень, я бы сказал… как вы там говорите это слово? Пси… псих… а, всё понял, психологически устойчивый. Наверняка это вы, дозоры, ему что-то сделали? Признавайтесь! Я его буду защищать до потери пульса! Кто же тогда будет держать всю нашу империю под контролем, если не он? — Расторопно повысил тон зеленоглазый. В тотчас напряжённое молчание заполнило каждый уголок комнаты, в которой они находились в данный момент. Все, кроме Злыдня, разумеется, прекрасно понимали, кто на самом деле довёл меня до такого. А может, он и догадывался, но явно не хотел признавать это и свалить свою вину на кого-нибудь другого, впрочем, как всегда, он весь в своём репертуаре. Говорят, незнание — блаженство. Может, отрицание работает так же, без понятия. А я, в свою очередь, никогда не понимал столь безответственных людей. Как только можно быть таким?! Энди в кои-то веке решил прервать неловкую тишину и попытался докопаться до истины, судя по его бегающему зрачку глаза, заведомо зная, что это ничем хорошим не кончится. — Лорд Злыдень, тут такое дело, я так подумал, может вы… что-то сделали? Я не имею в виду что-то конкретное, н-но.. — Едва ли не успел закончить Энди, как тот немедленно его перебил. — Заткнись, Энди! Тебе не разрешали вмешиваться в наш разговор! Выйди отсюда! — нервно и излишне эмоционально проворчал скелет. — Д-да… хорошо, я Вас понял, понял! — Любопытный дозор вышел, скрепя дверью, которая закрылась ещё не до конца, оставляя при этом небольшую щель из которой дул воздух. Злыдень замер в нерешительности, словно призрачная тень, прежде чем осмелиться сделать хоть единый шаг ко мне навстречу. Кажется, его охватывал трепетный страх, он поистине чего-то флёртовски боялся, по нему было видно, как он хотел мне что-то сообщить… Нечто сокровенное и, несомненно, важное, как я полагал. — Эээ… а можно… к нему подойти? —скрестив пальцы в замок, неловко спросил тот у лечащего дозора. Доктор в ответ лишь похлопал одним глазом, словно бабочка медленно порхает своими крыльями. — Ну, можно было у меня даже и не спрашивать, вы же покоритель всей галактики, вы и решайте ваши личные дела. — пробормотал врач, слегка повернув свою голову вправо. — Хорошо, с-спасибо… но всё-таки, можете ли вы выйти? — боязливо задал вопрос зеленоглазый. — Если вам понадобилось побыть с ним наедине, как прикажете, Лорд Злыдень. — лекарь, не долго думая, отступил назад и пошагал обратно в тёмный коридор. Убедившись, что медик ушел, покоритель робко направился в мою сторону, а с каждым его шагом моё зрение, как вопреки, становилось всё лучше и лучше, поэтому я ближе и отчётливее видел его… Похоже, он по-прежнему думает, что я плохо вижу его, поэтому так тщательно отсматривал меня с головы до ног. Я немного смутился. У меня было странное чувство, ведь я никогда не находился с ним на довольно близком расстоянии дольше одной минуты. Словно тело вновь начинало становиться жарче, воздух — всё более вязким, и дышать становилось намного труднее, чем обычно. И тут, ни с того ни с сего, он хватает меня за лоб, чтобы приблизительно померить мою температуру, как в старые времена. Я лежал бездвижно, не мог даже пошевельнуться: то ли от страха, как будто невидимая сила взяла меня в тягучие оковы, и если я сделаю какое-то лишнее, неправильное движение, мне наступит конец. В мыслях был непроглядный туман. Я застыл, словно статуя в музее, на которую смотрят всё посетители. — Горячий. И вправду, — он убрал руку с моего вновь пылающего лба и снова стоял передо мной, смотря прямо на меня. В то время, как я лежал на больничной койке в этом душном кабинете, который даже не проветривается. Я чувствовал, что он что-то замышляет, но ничего не мог сказать. Рот как будто онемел, а если и пытался что-нибудь произнести, то ощущение было, как будто пришёл сразу после заморозки. Вновь протяжная, неловкая пауза. Он стоял и молча, неотрывно смотрел прямо на меня, пока я делал то же самое, аналогично пронизывая его яркие, зеленоватые глаза своим недоумевающим, напуганным взглядом. Прошло несколько мгновений, а мы всё ещё безответно смотрим друг на друга, как будто собака впервые в жизни встретила кошку. Я старался изо всех сил не покраснеть и не смущаться, но разве это возможно, когда на тебя, не отводя взгляд, смотрит тот, ради которого ты готов буквально на всё? Лишь бы он был рядом. Так продолжалось уже пару минут. Эти пару минут для меня длились словно целая вечность, бесконечно тянущая и давящая. Я жутко заволновался. Да что же такое-то? Что такого я снова сотворил? Нет, я, конечно, предугадывал, спустя столько времени совместной, каждодневной работы с ним, что Лорд ужасно мешковатый и нерешительный, но чтобы вот так? Я знал, что тот, вероятно, ожидал от меня изначальную инициативу, либо просто донельзя был зол на меня. За что? Да за что угодно… В ход пошло множество тревожных мыслей. Я неимоверно хотел спросить у него, в чём дело, какого флёрта, но не смог правильно сопоставить слова и попросту забыл всё существующие. В голове абсолютно всё путалось, ещё вдобавок я безумно вспотел от неловкости, да так, что капля пота медленно стекала с моего лба. Нет уж, это не должно так продолжаться! Я обязательно должен прервать этот неловкий момент любой ценой! Глубоко вдохнув в лёгкие удушливый воздух, я уже собрался с многочисленными мыслями и готов был заявить о себе, как вдруг… скелет подхватил меня на руки и крепко прижал к своей груди, вплоть до того, что даже стало слышно его бешеное, учащенное сердцебиение вместе с моим, которое сразу же подстроилось в унисон с биением сердца Лорда. Наши сердца стали быстро биться в такт, что необыкновенно меня смутило… В этот момент я резко вспомнил, что когда-то давным-давно читал некую статью про сердца влюблённых, которые, к слову, бились одинаково. Как же нелепо я был разоблачён… Он всё ещё держал мою голову у своей могущественной груди, крепко обнимая меня полностью с головы до ног. Дыхание стало кротким и прерывистым, жар во всём теле снова прибавил свои обороты, не заставляя себя долго, изнурительно ждать. Зеленоглазый скелет безгласно опустил голову, его пронзительные глаза снова попали на меня. Я сразу заметил это и, в свою очередь, будучи чрезвычайно смущённым, отвёл свой взгляд в сторону, на неровную бетонную стену, покрытую серой тусклой краской, с каждым его шагом сменяющуюся пустыми тёмно-фиолетовыми тоннелями. Я нисколько не сопротивлялся Лорду, более того, не пытался выбраться из рук захватчика, поскольку мне было до мурашек приятно находиться с ним почти вплотную, заключённым в стойких объятиях. Никогда такого себе не позволял, да и не позволил бы. Периодически так соблазняло порой обняться с кем-нибудь после бессонных, столь тяжёлых ночей, когда только и делал, что работал, ведь повелитель особой медлительности с моей стороны не потерпит, сразу вышвырнет за шкирку, как непокорную псину. Покоритель стремительно потащил меня в коридор, закрыв нижнюю часть моего лица ладонью, обхватив руками всё моё хрупкое тело, дабы не вылез, и скоростно побежал куда-то в неизвестном направлении. Я снова был растерян, будучи в полном недоумении от всего происходящего… Несёт меня на руках, бродя по пустым туннелям. «Арх, ну как же это по-флёртовски мило!» — немедленно подумал я. Хочется визжать от радости, как маленькая девочка, которой подарили её любимую конфетку. Всё-таки я главный из дозоров, поэтому должен вести себя соответствующим, достойным образом. Как же я устал от этих ограничений и рамок, которые сам себе поставил, в которые сам себя загнал… Покоритель беспокойно скитался по тёмным коридорам, метая глазами по окрестностям просторного корабля, в поисках одной из комнат. Что? Зачем? Почему? На эти вопросы, увы, как на многие другие, я так и не нашёл ответ. По узкой дороге ему встретилось еле заметное рыжее пятнышко — вероятно, это был всеми ненавистный Тут-и-Там. А он то что опять здесь делает? Ещё его тут не хватало, и так ситуация запутанная! Вечно он появляется ниоткуда, да и помимо того, в неподходящий момент. Раздался надоедливый голос путника: — Оу, привет, Злыди! Всё-таки решил действовать? Молодец, так держать, продолжай в том же духе! Я верю в тебя! Я буду на помолвке, не сомневайся! — торопясь сказал ему тот, пробегая мимо, и, ускорив своё неизвестное направление, скрылся в длинных туннелях. В ответ страннику Лорд лишь яростно стиснул зубы, сдерживая клокочущую в нём ярость, не проронил ни слова, а лишь двинулся дальше по своему дорогому, незамысловатому пути.

***

Наконец, после томительного ожидания, он приостановился перед одной из многочисленных комнат и поспешил в свои покои, медленно отпуская меня из тёплых объятий на холодный ламинат. … — Сэр, и что это всё было? — удосужился спросить я, повернувшись к нему, при этом жутко нервничая, перебирая встревоженные пальцы. Лорд, обуреваемый нерешительностью, робко замялся, скрестив руки за спиной в подобие замка, прежде чем выдавить из себя хоть слово. В конечном итоге, он не нашёл ни единого пояснительного ответа, кроме: — Эээ… Н-ничего. Несмотря на то, что мне понравилось быть рядом с ним, я впал в ярость от такого ответа и высказал ему всё, что думал в тот момент. Что он себе позволяет? Это как это ничего?! — Ничего? То есть вы просто стояли как вкопанный, тупо глядя на меня, при этом ещё ни проронив не слова, а потом взяли, как свою собственность, и понесли куда глаза глядят?! — подняв тон, пылко ответил я, размахивая руками в разные стороны. Недовольство темной тенью пролеглось на лице зеленоглазого: губы нервно поджались в тонкую линию, словно готовые извергнуть несколько оскорблений, глаза прикрылись тяжелыми веками, скрывая бурю противоречивых чувств, а сжатые веки едва заметно пульсировали, выдавая внутреннее напряжение. — Да я не обязан тебе ничего объяснять! Я лишь хотел извиниться перед тобой, кажись, я слегка перегружал тебя обязанностями. Это плохо, бла-бла-бла. — Громко заявил он, взмахивая руками. — Извиниться? — удивленно спросил я своего повелителя. — Угу. И вообще, довольно нудеть! Выслушай же меня! — Ответил раздражённый моим вопросом, скелет. — Что-ж. Тогда я Вас внимательно слушаю, — Я занял место на его фиолетовой кровати, и, совершив два похлопывания по поверхности, пригласил уставшего покорителя к диалогу, предоставив ему возможность высказаться. Хейтер опустился на пружинящую постель и, развернувшись в мою сторону, заговорил: — Прости. Я не должен был так себя вести по отношению к тебе. Не думал, что это так сильно отразится на твоём здоровье. Аргх, как же мне сложно это говорить, — Смущённо произнёс скелет, пряча лицо своими руками и одновременно сгорая от стыда. Я был весьма удивлён такому заявлению от того, на кого бы никогда не подумал. Да чтоб он хоть раз за всю свою жизнь извинился передо мной? Признал свою неправоту в чём-либо? Сегодня поистине особенный день, как жаль, что такие дни бывают до крайности редки и, как правило, столь непостоянны. — Я думаю, что одних слов извинения недостаточно. Ведь из-за такого глупого, инфантильного, бездумного ничтожества, как я, тебе стало плохо. Я всё-таки не хочу, чтобы ты страдал, правда… Я знаю каково это. — последнюю фразу повелитель сказал особенно затянуто, чтобы поставить на неё акцент, и вновь, как ни в чем не бывало, продолжил говорить: — Кхм, может, тебе что-нибудь подарить? На день рождения, новый год там, двадцать третье февраля… — Хейтер вновь неловко скрыл смущенное лицо, накинув на себя ярко-красный капюшон, лишь бы не смотреть мне в глаза. Я закрыл лицо рукой, зажмурился и отрицательно покачал головой, по причине абсурдности изречений моего господина. — Сэр, пятнадцатое января ещё не близко, — шмыгая носом, вздохнувши, ответил ему, хотя сам был на седьмом небе от счастья, от того, что он уделяет мне долгожданное внимание, которого я так сильно добивался. — А… Тогда на Новый год!.. Хотя нет же, могу просто так, прямо сейчас! Я знаю, где-то неподалёку отсюда есть одна чудесная, маленькая планета с огромным выбором различных подарков, посетители отзываются о ней хорошо. Я могу заглянуть туда ради тебя, подобрать что-нибудь достойное. — с лёгким, непривычным энтузиазмом проговорил скелет, на что я безоговорочно возразил: — Мне не нужно материальное, Сэр. Было придостаточно Ваших извинений, уж поверьте. И не нужно было так плохо говорить о себе, как Вы это делали ранее, пожалуйста, учтите этот момент. — Хорошо, как знаешь, Гляделкинс. Знай, что я не хочу тебе зла и никогда не хотел. Я очень ценю тебя, понимаешь? Никто не сможет править нашей империей с таким же мастерством и умением, как ты. — тихо прошептал покоритель зла. Было исключительной редкостью, когда Злыдень внимательно вникал в мою речь, не перебивал, вставляя свои умопомрачительные предложения, да ещё и спокойно слушал меня. Я действительно впечатлён. На щеках появился румянец, придавая им красный оттенок. Его слова трогали до глубины души, создавая иллюзию искренней заботы, хоть это было явно не от чистого сердца. Скорее всего… Да, я уверен! Хотя я знаю, что иногда он устает от своей роли и позволяет себе быть обыкновенным, пусть и угрюмым, местами неуверенным в себе скелетом-одиночкой, который мне так нравился именно в таком состоянии… Тогда он становился хоть чуточку похожим на меня. Но всё же, я старался скрыть свою огромную радость, которая жгуче кипит в моей душе, так и вырываясь наружу… Искренняя причина? Мне стыдно за свои искренние чувства, ведь за всю жизнь мне практически не понадобилось выражать их, мне было попросту некому ими делиться — это с одной стороны, а с другой — да я сам как-то не особо нуждался. Внезапно Лорд ближе подвинулся ко мне и снова окутал меня своими крепкими, но на этот раз душевными объятиями, параллельно заботливо гладя по моей спине. — Сэр… В-Вы… Я вас тоже ценю! Как повелителя, разумеется, но… — смущение пронзило меня, однако, недолго думая, я не стал возражать, а лишь перешёл к делу. В ответ ему я со всей силой прижался к его мантии и не хотел отпускать его ни-ко-гда. Никогда и никому в своей жизни я не давал обнимать себя, да что там обнимать! Даже лишний раз коснуться — и вы труп. Только ему. Только он, единственный, только он. Причина моих улыбок, моего счастья, моего вдохновения вставать с кровати и работать. Разве я стал бы терпеть его выходки годами, если не был бы… влюблён? Раздались громкие всхлипывания, из-за которых мне пришлось прервать сладостное и такое долгожданное объятие с ним. Скелет продолжал грустно всхлипывать, заслоняя ярко-зелёные глаза своим длинным рукавом… Я легонько присел прямо перед ним и, тронув его неимоверно дрожащую руку, убрал её от лица повелителя, чтобы тот не тёр глаза, пытался разъяснить: — Сэр, вы плачете? — ответил я, подняв его опущенную голову за подбородок. — Я не плачу, это просто слёзы… — хрипло произнёс он, укутываясь в глубокий плач и в мягкое, согревающее тёплое одеяло. Всем своим маленьким телом я обхватил его, прильнул к нему и оставил на его лбу нежный поцелуй. — Пожалуйста, не плачьте. Я сделаю всё, что угодно, только лишь бы Вы не чувствовали себя плохо! Я за вас беспокоюсь… — я мило положил свою голову ему на колени, чтобы отвлечь и показать, что я никак не осуждаю его за столь яркие эмоции. Но всё тщетно. После этих слов он ещё катастрофически сильнее разрыдался, да так, что слёзы его с каждым вдохом становились всё больше; плакал, словно самые кошмарные и страшные сны стали явью. Вот что я осознал для себя:… Он даже не стеснялся показывать свои эмоции передо мной. Не боялся быть уязвимым. Не боялся моей реакции… Хотя этого я не мог знать наверняка. Хейтер всегда бурно выражал свои эмоции здесь и сейчас, не боялся показаться неуравновешенным и излишне эмоциональным. Чему я бы точно хотел научиться. Хотя с другой стороны, я всегда считал что-то подобное — проявлением крайней уязвимости и своей слабости перед человеком. Я изо всех сил стараюсь, дабы не показаться ранимым и чувствительным! А он никак нет. Разве бы я, если был бы на ступень выше по должности, разрыдался бы перед подчинённым? А вот он да! Так какого флёрта, спрашивается, я тогда всего этого боялся? Боялся озвучить свои чувства… Да, даже, господи, боялся его мнения в целом! Я решительно взялся за дело и сразу же приступил к действиям. Позитивный настрой стал моим мощным союзником, а любимой мыслью, которая придавала мне сил, была: «Если не сегодня, то когда ещё?» — Сэр! Сэр! Немедленно прекратите слёзы! Я хочу сообщить Вам кое-что очень важное, оно касается Вас, пожалуйста, послушайте… — я крайне самонадеянно пытался остановить его, и у меня это, похоже, получилось. Зеленоглазый, едва сдерживая смятение, на мгновение взглянул на меня с отчаянной нежностью, удерживая поток слёз. В этот миг его выразительные глаза, словно руки, коснулись моей души, в попытке понять, что я скрываю. И тут я полностью осознал, я всегда был безумно влюблён в него, да даже до такой степени, что любое сказанное им неприятное слово для меня рушило весь мир перед моим оком. Может я немного зависим от него, а может это просто мой стиль любви. К слову, я никогда раньше ничего подобного не чувствовал, я даже не думал, что когда-нибудь могу чем-то подобным проникнуться! — Я люблю Вас… очень, очень сильно, и всегда любил. — выдавил я, а после моей реплики воцарилась мёртвая тишина, с моего глаза потекли слёзы… После признания моё сердце сильно билось о рёбра, и стало жутко тяжело дышать, как будто не хватало воздуха. Было резкое стеснение в груди, лёгкие сжимались, не давая вдохнуть полной грудью. Некоторые говорят, что признаваться кому-то в любви — словно камень с души, но точно не в моём случае… Я замер в ожидании его ответа и мог бы так сидеть хоть целую вечность ради него. Навязчивые мысли в голове вновь затесняли здравый разум. А вдруг? «А вдруг он меня снова уволит? А вдруг я ему не нравлюсь? А вдруг он будет насмехаться надо мной? А вдруг…» Так стоп! В ответ он внезапно подхватил меня и усадил меня на колени, смотря прямо в мою восприимчивую, изнеженную душу. Я послушно следовал ему, ожидая его долгожданную реплику. — Я тоже, Гляделкинс, я тоже… Как я могу не любить тебя, когда ты – мой несокрушимый страж, единственный луч света в моей тёмной империи, моя верная опора, которая никогда не покидала меня, что бы ни случилось? – с уверенностью прошептал Хейтер, а его лицо озарила заботливая улыбка, которую довольно редко можно увидеть. Румянцы на щеках, слёзы текли рекой и попадали прямо на мой тёмноватый костюм, который очень даже облегал все части моего тела. Мне было жутко тесно в нём, но я терпел всю неудобность одежды, так же как своего повелителя последние годы… Я учащенно всхлипывал, моё дыхание было прерывистым, а сердце колотилось до бесконечности. Прижавшись головой к моему небольшому телу, и со всей силой обхватив меня за талию, скелет радостно оповестил: — Знаешь, ты всегда отличался от других дозоров, поэтому я и назначил главнокомандующим именно тебя. В тебе есть нечто особенное, что выделяло тебя из толпы. Твоя стратегическая серьёзность, преданность своему делу, непоколебимая покорность… За это ты мне и пригляделся… — немедля проронил покоритель зла. Мой глаз ни с того ни с сего ярко засверкал, улыбка растекалась до ушей, огромная лавина мыслей обрушилась на меня, словно шторм в открытом море…  «Господи, я так счастлив! Неужели я кому-то нужен! А может, это всего лишь очередной сладкий сон? Хоть бы он не заканчивался». Я чувствовал себя неловко, устроившись прямо на мантии Хейтера, и старался успокоиться, глубоко дыша. Его глаза осматривали меня с ног до головы, обнажая уязвимость и одновременно отражая всю мою жгучую любовь. Нетерпеливые пальцы скользили по шее, спускаясь к лопаткам и далее, к ребрам, которые трепетали от нахлынувших эмоций, а вскоре он прильнулся ко мне вплотную… ~Мой вздох сопровождался прикосновением влажных губ, прикоснувшихся к нижнему краю моего глаза, заставляя меня произнести приглушённый стон. Все, без единого, абсолютно каждый дозор, однако, очень хрупкое существо и столь чувственное. А их глаз — одно из самых уязвимых и чувствительных зон, которое, как на зло, у них на самом видном месте. Докоснуться до нижней части глаза являлось неприемлемым, ведь на этом месте у них считались губы, которые, по изначальной задумке, не видны. Хейтер этого не знал, но, видимо, догадался. Я растворился в чувственном поцелуе, утратив всякое ощущение себя и оказавшись под его полным влиянием. Я был жадно поглощён им… целиком. — Ммх.. Вы даже и не представляете, как же сильно я Вас люблю. — приглушённо произнёс я, после страстного объятия губ, дабы выразить свои чувства. Хейтер прилёг на кровать, намереваясь уснуть, и предложил мне лечь рядом, на что я с удовольствием, без колебаний, согласился, и продолжил слова: — Благодарю Вас за существование, Сэр. Ведь, в ином случае, я бы давно умер от одиночества… — и пара неоднозначных слов вырвалась из моих губ, я послушно лёг вместе с ним, пока он предварительно укрывал меня тёплым махровым одеяльцем. — Значит, я твой спаситель, Командир? - ухмыльнувшись, проговорил скелет, в сию минуту сняв с меня злосчастный шлем с жёлтой молнией, оголяя беззащитную голову. — Получается так, Сэр. Люблю вас… До изнеможения! Мне так повезло с Вами, - произнёс я невинным голоском, улыбаясь вместе с яркими искрами в глазу, взявшись за кусочек покрывала. — Взаимно. — улыбнулся скелет и принялся спать со мной в обнимку, притягивая моё малюсенькое тело к себе.

***

Жаркое дыхание Лорда распылялось по прохладной комнате, пока я лишь влюблённо наблюдал за ним, смущённо улыбаясь, и опёрся рукой о своё лицо. «Он такой милый, когда спит…» — промурлыкало моё сознание во время пристального наблюдения за сладким сном моего драгоценного повелителя. Наконец, хоть раз в жизни я почувствовал настоящую безопасность, и сейчас ничто не способно мне навредить. Как же я люблю это чувство. «Это был поистине особенный день…» — подумал я, и уснул в сладких объятиях босса в его тихой, неприглядной комнатке, пошмыгивая носом из-за прохлады, которая вызывала мурашки по всему телу. И лишь теперь только тёплые поглаживания Лорда за макушку и шею согревали меня, словно яркий солнечный свет. Даже одеяло так не грело… Так и уснули в обнимку, Лорд и его командующий, двое чувствительных существ, жаждущих любви и понимания, но так боявшихся перебороть себя и сделать первые шаги к этому. «Словно сторожевой пёс, Предан и верен своему делу, своему хозяину. Навсегда. Ваш покорный слуга».