The Standard You Walk Past

Драко наложил защитное заклинание на свой котел и установил таймер на десять минут. Последний ингредиент, несколько капель сока Горклампа, были еще во флаконе, когда Драко убирал свое рабочее место. Раздался едва слышный звон оттого, что какой-то предмет чуть не попал в его котел, и Драко почувствовал мрачное удовольствие, когда эта штучка улетела назад к тому кто ее бросил. Несколькими партами левее в переднем ряду послышался громкий возглас удивления, после чего профессор Слагхорн начал успокаивать отвлекшихся от своих работ учеников. "Слагхорн редко подходил к столу Драко, который находился в самом конце кабинета зельеварения. И Драко это вполне устраивало, потому что он думал, что Слагхорн больше мешал бы ему, чем помогал. Дядя Северус, он…" Драко откинул эту мысль и снова попытался сосредоточиться на своем котле. Молочный цвет зелья начал тускнеть, пока таймер отсчитывал последние четыре минуты. Он немного убавил огонь и сделал запись в своей тетради." Поттер работал за партой в переднем ряду, Уизли и Грейнджер были с обеих сторон от него. Чудо-мальчик наклонился, бросил что-то в котел, и потом последовала короткая вспышка. Драко внутренне вздрогнул, когда из Поттерового котла поднялся клубок белого дыма. — Гарри, мальчик мой, у тебя почти получилось! – Слагхорн подлетел к Поттеру и похлопал его по плечу. — Жаль, как же жаль. Иди поработай с мистером Уизли до конца занятия, не волнуйся! Поттер что-то пробормотал в ответ, но Слагхорн только покачал головой – великолепный театральный ход с позиции Драко, но, видимо, вблизи это выглядело просто ужасно. – Не волнуйся, Гарри! Все ошибаются. А теперь, мистер Уизли... Таймер прервал размышления Драко, и он перевел взгляд назад в котел. Последние следы молочно-белого цвета рассеялись, Драко снял котел с огня и добавил три капли сока, после чего медленно перемешал все семь раз против часовой стрелки. С каждым помешиванием стеклянной палочкой зелье приобретало зеленый цвет, пока не стало ясного аквамаринового оттенка. Когда Слагхорн... Соизволил посетить рабочее место Драко, Драко уже налил зелье во флакон, подписал его и убрался на столе. Драко не сводил глаз с лица Слагхорна, ибо потому знал, что тот даже не смотрит на него. Профессор взглянул на флакон, буркнул «хорошо» и направился обратно к остальному классу. Драко осторожно наложил защитное волшебство, прежде чем пройти мимо других учеников и поставить свой флакон на главный стол. Его не пытались проклясть на этот раз, но это не помогло остановить горечь от осознания того, что как только Слагхорн увидит крученую надпись Драко Малфой на этикетке флакона, то просто выбросит зелье. Драко хранил бы отдельные флаконы с изготовленными им снадобьями, если бы не риск, что его могут поймать и то, что, вероятно, на него начнут сыпать различные обвинения. Ему пришлось пройти мимо Поттера и Уизли, когда он уходил. Взгляд Поттера был немного рассеян, тогда как щеки Уизли покраснели от разочарования. Ни один из них не взглянул на Драко. ***** На рассвете Драко сидел за своим столом в комнате общежития. Она была пуста – Поттера не было всю ночь. Драко был даже немного обеспокоен; он знал, что Поттер бродит по ночам, но он всегда возвращался за час до полуночи. А если учесть, что Поттер все еще не вернулся... был шанс, что он придет, пока Драко еще будет сидеть в их общей комнате. Это была идея директора МакГонагалл поселить их вместе в одной комнате общежития восьмого курса. Восьмикурсников вернулось так много, что в общежитиях факультетов просто не хватало мест. Поэтому МакГонагалл превратила Восточную башню во временное жилье, и, учитывая, что ученики восьмого курса были уже взрослыми, они должны жить в комнатах парами, а не большими группами. К тому же Драко был слизеринцем, а Поттер – Гриффиндорцем. Возможно, она надеялась, что это станет первым примером единства и союза факультетов. Драко знал, что студенты, затаив дыхание, ждут либо его собственной смерти, либо того, что он сам организует смерть Поттера. Но все они ошибались. В последний раз, когда Драко и Поттер хоть как-то взаимодействовали между собой, был вечер приветственного пира, когда они вежливо пожали друг другу руки под пристальным взглядом МакГонагалл сразу после того, как она объявила об их распределении по комнатам. Драко поднялся в комнату первым, в то время как Поттер остался внизу в общей гостиной со своими поклонниками. Это было все. С тех пор прошло три недели: Драко держался в стороне, а Поттер слонялся Хогвартсом до поздней ночи, занимаясь неизвестно чем, поэтому увидеть его Драко мог только в Большом зале и во время занятий. Он знал, что Поттер никогда не смотрел на него, был слишком занят с Грейнджер и Уизли или атакован неслыханно большой группой поклонников. Драко напомнил себе, что сам был слишком занят учебой. Так или иначе они не дружили, но и не воевали. Они просто не имели ничего общего друг с другом. Честно говоря, это было лучше, чем Драко вообще надеялся. Принимая во внимание парное количество ребят, Драко даже и не мечтал получить отдельную комнату. А среди всех парней, которые могли убить его во сне, Поттер был на последнем месте; наконец, какой смысл убивать того, кого ты спас? ***** Было что-то приятное в Хогвартсе после наступления темноты. Днем свет сиял, в ушах Гарри стоял шум. Он уставал постоянно улыбаться, а глаза пересыхали от того, что он держал их долго открытыми. В это время всегда было чем заняться, с кем поговорить. Если это была не Гермиона и не Рон, или, возможно, Джинни или Невилл, то это были другие восьмикурсники, желавшие пообщаться с ним по поводу какой-то работы, либо члены дуэльного клуба, либо игроки квиддичного клуба, которые просили совета, либо девушки вечно пытавшиеся напоить его любовным зельем. Ночь не приносила ничего, кроме такой желанной тишины для Гарри. Полосы бледно-серебристого света устилали коридоры, создавая узор решетки: ограничение, подавляя мысли Гарри, спасало его от воспоминаний, проплывающих у него перед глазами. Ночь не приносила ничего, кроме такой желанной тишины для Гарри. Полосы бледно-серебристого света устилали коридоры, создавая узор решетки: ограничение, подавляя мысли Гарри, спасало его от воспоминаний, проплывающих у него перед глазами. Он почувствовал это всего на мгновение, когда свернулся калачиком на подоконнике у окна Северной башни, закутавшись в плащ. Серый ночной пейзаж ввел его в полудрему. Гарри проснулся от чрезмерно яркого, но в то же время мрачного сна. Он поморщился, его тело болело от сидячего положения. Небо начинало окрашиваться в желто-розовый цвет, поэтому он решил вернуться в общежитие. ***** Было почти шесть утра, когда сработали защитные чары Драко, и в комнату зашёл Поттер. На мгновение Драко промелькнула мысль проигнорировать Поттера так же, как Поттер игнорировал его, но желание увидеть Поттера – сделать так, чтобы Поттер увидел его – заставило его повернуться на своем месте, чтобы посмотреть на Спасителя. В одной руке у Поттера был какой-то пергамент, а в другой – шелковистая мерцающая мантия-невидимка. Его взгляд был тяжелым от усталости, но когда Драко посмотрел на него, то глаза Поттера расширились. Драко вдруг почувствовал, что не так: во взгляде Поттера не было ни неприязни, ни ненависти, ни огня самоуверенности Драко заморгал глазами, дезориентированный. Как он теперь должен был общаться с Поттером? Насмехаться? Драко вспомнил слова и действия Поттера на суде – у них не было договоренности быть друзьями, только вежливое отношение. Тогда Драко чувствовал себя смущенно, но мать побудила его пожать руку Поттеру. Мать. Она хотела бы, чтобы он был вежливым. Если бы не мистер Поттер, мы все могли бы оказаться в Азкабане, Драко. Драко сделал непроницаемое выражение лица и приветствовал Поттера коротким кивком. Поттер кивнул в ответ, но его глаза остались широко открытыми от удивления. Драко не желал и дальше продолжать этот молчаливый разговор, поэтому он повернулся обратно к своему столу. Сначала послышался какой-то топот Поттера, после которого парень громко плюхнулся на свою кровать. Когда спустя час Драко вышел из комнаты, Поттер уже спал.. ***** На Защите от Темных искусств Гарри, как всегда, был в паре с Роном. А Гермиона с Джинни Профессор Беррики учила их двум заклинаний: заклятье временного оцепенения и защитного заклятья, и ученики должны были по очереди тренироваться друг с другом. В это время была очередь Рона практиковать заклинание, и хотя оно у него получилось довольно слабым, но все же волшебство попало в Гарри. Он ничего не почувствовал, когда его щит разнесло вдребезги. Рон беззвучно закричал, но Гарри смог слегка удивиться, прежде чем упасть. Гарри услышал треск костей и хруст хрящей и поморщился. С опозданием на него нахлынула волна боли, и Гарри понял, что это был хруст его костей. Боль в разбитом о землю носе напомнила ему об ударе Малфоя. И это заставило его задуматься о Малфое. Что делал Малфой? В то утро Гарри впервые увидел его после Банкета. Постепенно к Гарри начался слух, и он услышал, как Рон нервно повторял: «Извини. Извини» – снова и снова. В классе стоял шум, ученики и профессор Беррики обступили его.  Краем глаза Гарри увидел Гермиону, а когда его оторвали от земли, почувствовал, что находится в невесомости. — Со мной все хорошо, Рон. Просто случайность, — сказал Гарри, наблюдая, как на лице Рона отразилось облегчение. Беррики что-то говорила, но Гарри обращал внимание только на Гермиону и Рона, пока его выносили из класса. Гермиона с беспокойством смотрела на него. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Нормально. — Гарри попытался улыбнуться, но его нос очень болел. Гермиона мягко покачала головой, и Гарри услышал звук открывающейся двери, прежде чем она вошла в белое помещение больничного крыла. Но до того как он успел увидеть мадам Помфри, до него донесся резкий запах соли и крови. — Добрый день, мадам Помфри, — пробормотал Гарри. Помфри нахмурилась, но ответила мягким тоном: — Мистер Поттер, для вас, наверное, невозможно провести учебный год без травм. — Это что-то плохое? – спросила Гермиона, наклонившись вперед. – Мистер Поттер сможет вернуться в свою спальню уже сегодня вечером. Просто наберитесь терпения, – мадам Помфри быстро произнесла несколько заклинаний. Она вышла на мгновение и вернулась с травой, которую Гарри послушно выпил. — Сломан нос и несколько небольших переломов. Ложитесь, мистер Поттер, — мадам Помфри подняла палочку. – Это будет больно. Гарри поборол желание закатить глаза. Когда это исцеление не причиняло боли? Рон, справа от него, слегка побледнел, когда нос Гарри с хрустом стал на свое место, и каждый раз вздрагивал, когда слышал хрустящие звуки, когда заживали переломы. Мадам Помфри довольно кивнула. — Теперь, мистер Поттер, вы остаетесь здесь. Вы сможете пойти на ужин, но не раньше. — Ладно, — смиренно ответил Гарри. Мадам Помфри покачала головой, глядя на Гермиону и Рона ровным взглядом.  — Мисс Грейнджер и мистер Уизли, проследите, чтобы мистер Поттер отдохнул. — Конечно, мадам, — быстро ответила Гермиона. И как только Гермиона и Рон расположились на стульях у его кровати, мадам Помфри ушла. — Гермиона, Рон, мне самому будет нормально, — сказал Гарри. Рона это, кажется, убедило, но Гермиону точно нет. — Вы должны идти на занятия. Гермиона напряглась, но в конце концов они оба все равно остались. Они говорили об обычных вещах, иногда только Гермиона и Рон, пока Гарри дремал, а иногда втроем. Это заставило Гарри загрустить по тем временам, когда были только они, только они втроем против всего мира – не то, чтобы он хотел, чтобы вернулась война или Волдеморт. В конце концов мадам Помфри вернулась и признала его достаточно здоровым, чтобы он мог уйти. Гермиона по-прежнему обеспокоена его состоянием, именно поэтому и села рядом с ним на ужине, во время которого он просто водил едой по тарелке и принимал слова сочувствия. Также он сообщил Рону, что тот сможет быть отличным аврором, если уже смог победить «великого Гарри Поттера». Рон покраснел, а остальные за столом рассмеялись. ***** Когда они вернулись в гостиную, Рон и Гермиона переглянулись, и Гермиона не стала говорить им, чтобы они доставали свои домашние задания. Вместо этого она положила Гарри на руку свою теплую ладонь. – Гарри, может, тебе лучше сегодня уйти и поспать, – сказала она. Гарри удивленно клипнул, смотря на Рона, который только кивнул в подтверждение слов Гермиы. Чувство вины пронзило Гарри до глубины души. Рон даже не стал шутить по поводу того, что Гермиона предложила не делать домашнее задание, вот насколько он заставил своих друзей беспокоиться, из-за него. Рон схватил его за другую руку.  — Давай, Гарри, мы должны позаботиться, чтобы ты сегодня нормально отдохнул. Гарри разрешил им проводить себя в комнату. Однако... — Со мной все будет хорошо, — возразил Гарри, смущенно глядя, как Гермиона помогает ему снять обувь и верхнюю одежду, после чего превращает остальную одежду в пижаму и накладывает на его зубы очистительное заклинание. — Гарри, — фыркнула Гермиона. Рон отодвинул род и откинул одеяло. – залезай. – Я не маленький ребенок, – пробормотал Гарри, но серьезный взгляд Рона не позволил ему закатить глаза. — Мы беспокоимся о тебе, друг, — сказал Рон, нахмурившись. Он подтолкнул Гарри вперед. Гарри послушно забрался в постель и лежал неподвижно, пока Гермиона и Рон укладывали его. — Но ведь я в порядке... — Спи, Гарри, — Гермиона пригладила его волосы и закрыла глаза. Наверное, Гарри устал, потому что уснул сразу... с изображением Гермионы и Рона, стоявших у его кровати, как его родители. ***** Драко проснулся от звука защитного заклинания. Успокаивающее голубое белье его сна разбилось о темноту ночи. Его рука схватила палочку под подушкой еще до того, как он открыл глаза. Лунный свет и его собственный лунный камень давали достаточно света, чтобы он мог навести палочку на незваного гостя. Фигура повисла в углу кровати Драко, с той стороны окна, которое Драко не закрывал пологом. Раздался приглушенный то ли всхлип, то ли крик, Драко отшатнулся назад, когда этот незваный гость – ПОТТЕР!  – упал на его кровать. Сценарии заговоров и подлых проделок заполнили истерическую часть сознания Драко. Но ему удалось выровнять дыхание, и он начал смотреть и слушать. Драко использовал невербальное волшебство, чтобы улучшить себе зрение, чтобы разглядеть лицо Поттера в тени серебряного света. Глаза Поттера были закрыты, а рот открыт, и в его уголке собралась сверкающая слюна. Когда сердце Драко перестало колотиться в ушах, он смог различить ровное, глубокое дыхание Поттера. Поттер спал. Драко на мгновение закрыл глаза, но когда открыл их снова, Поттер все еще был там. Чертов Мерлин. Он смахнул палочкой, левитируя этого мерзавца со своей кровати, и сам вылез из своего теплого одеяла. Полог Поттера был отброшен назад, а его простыни спутаны. Раздраженный, Драко положил Поттера сверху на них. Драко очень хотел оставить Поттера в таком состоянии, но тут Мальчик-который-выжил-чтобы-разражать издал тихий мяукающий звук, вздрогнул и свернулся калачиком. С плохой грацией, о которой мать никогда не узнает, Драко правильно разместил Поттера на кровати и наложил на него согревающее волшебство. Поттер перестал дрожать и издавать невнятные звуки. С трудом удержавшись от того, чтобы по-детски щелкнуть Поттера по лбу, Драко отправился в свою еще теплую кровать. Уставший, Драко с удовольствием лег спать. ***** К величайшему раздражению Драко, он проснулся вновь через два часа. Его разбудил крик, и на мгновение Драко подумал, что это кричит он сам. Он протянул руку ко рту, но он был закрыт, а крик не умолкал. Драко отбросил одеяло одним движением волшебной палочки. В комнате никого кроме Поттера не было, насколько он мог видеть. А кричал Поттер. Драко разрывался между желанием засунуть куда-то голову, чтобы переждать крики и другим, безумным желанием подойти и успокоить Поттера. Он задумал, был ли слышен этот крик с улицы. Дальше ему стало интересно, как вероятно, что другие подумают, что это его вина. Блять. Блять. Драко откинул одеяло и быстро подошел к другой кровати. Он смахнул волшебной палочкой, чтобы снова уложить Поттера, разгладить белье и высушить пропитанные потом простыни. Но Поттер и дальше продолжал кричать. Ему следовало бы просто наложить заглушающее волшебство и покинуть Поттера. Но что бы сделала мать? Драко нахмурился. Учитывая, что он уже задолжал Поттеру немало за свою спасенную жизнь, она настаивала бы, чтобы Драко хоть как-то помог. Чтобы успокоил Поттера, чтобы облегчить его ужас, если он уже оказался в такой ситуации. Драко неуверенно положил руку на лоб Поттера. Он был теплым, но жара не было. Может, ему нужно было поговорить, чтобы успокоить Поттера? Но крики стихли до жалкого нытья. Его рука на лбу Поттера накрыла бессмысленный шрам. Без него и без этого взгляда зеленых глаз Поттер выглядел до смешного невинным. Пряди темных волос щекотали пальцы Драко. Взяв себя в руки, Драко начал гладить Поттера по лбу и волосам. То, как темные волосы струились между пальцами, такими контрастно бледными, было увлекательно. И то, что это, казалось, действительно работало, нытье и дрожь утихали, казалось совершенно сюрреалистическим. Год назад Драко даже подумать не мог, что он сможет выжить. Как он вообще мог вообразить, что окажется в такой ситуации? Воевать друг с другом почти семь лет, быть по разные стороны в проклятой войне, а теперь... Пожиратель смерти помогает Золотому мальчику. Драко убрал руку, как только понял, что Поттер снова мирно спит. Заклинание Темпус сообщило ему, что оставалось менее часа до его обычного пробуждения, поэтому Драко едва сумел проснуться рано утром. ***** Небо внезапно потемнело, и Гарри в глубине души понял, что это был сон. Но это не остановило внезапный приступ страха, нахлынувшего на него. Черные мантии и перламутрово-белые маски. Гарри бежал, по крайней мере, пытался, но его конечности словно онемели. Они его поймали – было ли это реальностью? – и тогда был Круциатус. Гарри пытался убраться оттуда, и казалось, что на мгновение боль прекратилась, а небо посветлело, но потом Гарри увидел Седрика, увидел, как он умирает снова, и снова, и опять... Где-то, Гарри чувствовал это, была безопасность. Может, просто по горизонту – и вдруг он оказался там, в белой мягкости. И, слава Мерлину, он больше не мог ни увидеть, ни почувствовать пожирателей смерти – казалось, что время растянулось и стало вечностью… Даже во сне это было слишком хорошо, чтобы продолжаться вечно, и тьма опустилась, и стены сомкнулись. Его амбар. Внезапная паника охватила его – он был слишком велик для своей каморки! Он постучал в дверь, и она открылась, явив перед собой тетю Петунию. — К работе, мальчик, — насмешливо произнесла она, и Гарри благодарно выскочил из амбара. А потом с ужасом увидел, как тетя Петуния превратилась в Беллатрису, которая наставила на него волшебную палочку и улыбнулась… Гарри проснулся и почти соскочил с постели, выхватив палочку. Его дыхание отдавалось в ушах, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы перед глазами рассеялась тьма, заменив собой серебряное сияние из окна и золотистый Люмос со стороны рабочего стола Малфоя. Голова Малфоя была обращена к Гарри, а палочка приподнята. Гарри вдруг почувствовал себя глупо и опустил руку с палочкой. Лицо Малфоя разгладилось, он коротко кивнул ему и отвернулся, оставив Гарри чувствовать пустоту там, где они обычно обменивались оскорблениями. Было еще рано, солнце взошло. Так вот когда Малфой делает свою домашнюю работу. Гарри покачал головой. Его кровать была в полном беспорядке, а комната словно... пустая. Он быстро переоделся, собрал сумку и пошел в общую гостиную. Гостиная восьмикурсников была большой и круглой, с двумя действующими каминами с обеих сторон и двумя лестницами, ведущими прямо в спальных комнат. Флаги четырех факультетов украшали стены, но сама комната была обставлена в приглушенных коричневых и зеленых тонах. Огонь в камине уютно освещал комнату, и Гарри с облегчением свернулся калачиком на одном из диванов. Чуть позже его разбудила Гермиона, аккуратно похлопав его по плечу. – Гарри, завтрак. Гарри тут же покраснел, словно его застали за чем то не приличным. — Прости, я просто рано проснулся и... Гермиона раздраженно улыбнулась, поднимая его на ноги. — Ну, Гарри, все хорошо. – Ее взгляд скользнул к лестнице. — Совсем скоро спустится проголодавшийся Рон… Сейчас. Словно по команде Рон сбежал по лестнице. – Гермиона! Гарри! Завтрак ждет! Нам нужно попасть туда, пока бекон не разобрали... — На мгновение он нахмурился. – Проклятый Шеймус обманул меня вчера. Я не собираюсь снова на это попасться. Гермиона хитро улыбнулась Гарри и взяла Рона под руку. – Тогда пойдемте, – сказала она, и в ее голосе прозвучала забава. И Гарри, поймав себя Улыбающемся, последовал за ними. ****