Atom

Харт достал дневник и записал: «Вылазка прошла успешно. Ресурсов хватит на неделю. Чуть не накормил монстра, но всё же поел я, а не он. Сегодня придётся выйти ещё раз… Я же не думал, что вода из крана пропадёт уже через месяц, и взял совсем немного, чтобы хватило на вылазки». Он закрыл дневник и положил его в карман. Рюкзак, весь в заплатках и потрёпанный, был готов к дороге. Харт вышел на улицу. На некоторых домах уже появлялась чёрная жижа, растекаясь по стенам и крышам. Он хмыкнул и проговорил с привычной иронией: «Скоро придётся переезжать… хорошо, что теперь для этого не нужно искать деньги». На этот раз путь проходил спокойно — ни одного монстра по дороге он не встретил. Тишина и пустые улицы позволяли идти медленно, осматриваясь и планируя следующую вылазку вглубь города. Харт подошёл к магазину. Как только он вошёл внутрь, его охватила ярость: «Чёртовы богачи… чтобы все в жиже искупались!» — проговорил он, пиная табличку с надписью: «Магазин не работает — всю партию еды и воды выкупила организация, чьё название не разглашается». После короткой паузы Харт принял решение: «Пойду обратно, а то припасов не хватит». Он уже собирался уходить, как вдруг услышал женский крик о помощи, раздающийся где-то рядом. В этот момент он замешкался. В его голове мелькнула мысль: человек? Настоящий? Или это ловушка? Крик не прекращался. Сердце билось всё сильнее, страх слегка парализовал, но Харт всё же шагнул в сторону источника звука. Между балками он увидел девочку, застрявшую в обломках. Она сразу взмолилась: «Дядя, помоги мне, пожалуйста!» Харт приподнял бровь: «А ты мне что?» Девочка замялась, но наконец ответила: «Я… я расскажу, где водятся монстры. Я всё о них знаю». Харт уже хотел что-то сказать, как почувствовал удар со спины. Последнее, что он услышал, был раздражённый голос: «Почему так долго мне пришлось с этим дураком целых пять минут разговаривать?» Кто-то пробормотал: «Прости… такого больше не повторится». Сознание возвращалось к Харту медленно и неохотно. Сквозь сомкнутые веки бил один лишь сплошной свет, а в ушах стоял монотонный скрежещущий стук колёс. — Боже, — прохрипел он, — в двадцать первом веке повозка... Подожди! Что я, чёрт возьми, делаю в этой грёбаной повозке?! — Помолчи уже, — раздался измученный голос со стороны. — Мне и так с тобой пришлось пять минут общаться. Последовал резкий удар, и сознание снова уплыло в никуда. В следующий раз он очнулся в камере городской тюрьмы. Окинув взглядом решётки и голые стены, Харт тут же впал в панику: — П-подождите! Вы меня убить хотите? Это же государствеее... госуда... к чёрту! Здесь же на каждом шагу машина Atom'a! Тут жижи должно быть полно! — О, наконец-то очнулся, — послышался знакомый насмешливый голос. — Теперь можно и поговорить. Харт повернулся на звук и увидел, что это была та самая девочка. Не дав ей и слова сказать, он тут же набросился на неё, его голос сиплый от ярости и холода. — Вот ты сволочь... Надеюсь, вы меня продать не собираетесь? И да, здесь чертовски холодно! Он сидел на каменном полу, одетый лишь в потрёпанные штаны. Его рюкзак и рубашка исчезли. Девочка с раздражением откинула прядь волос со лба. — Во-первых, я — командир группы выживших «Скитальцы». Запомни это. Харт тут же съязвил, скалясь в ухмылке: — А почему не «Супер-рейнджеры»? — Завались, чёртов слабак! — взорвалась она, но тут же сбавила тон, и в её голосе зазвучала ледяная угроза. — Ты даже не допёр, что попал в ловушку. И, кстати, почти угадал. Ты будешь нашим товаром. Мы продаём таких, как ты, другим группам. Я не интересовалась, зачем вы им нужны. Возможно, просто в качестве интересного ужина. Ха-ха-ха. Лицо Харта побледнело. В его глазах мелькнул страх, животный страх. — Ужин?.. Я точно расслышал: ужин? Опять всё упирается в деньги... — он чуть повысил голос, и в нём зазвенела истерика. — У меня нет ни малейшего желания становиться ужином даже для монстров, не то что для людей! В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял человек в халате, испачканном пятнами неизвестного происхождения, с взъерошенными волосами неестественно белого цвета. — Рейн, ты чего орёшь? — ворчливо произнёс он, щурясь от света. — Ты же знаешь, сегодня у меня законный отдых. — У тебя всегда отдых, Ноа, — парировала Рейн, даже не оборачиваясь. — У меня тут товар раскричался. Ноа лениво перевёл взгляд на Харта, и на его лице расплылась ядовитая ухмылка. — Так вот что за собака скулила... А нет, — он прищурился, будто рассматривая редкий экземпляр насекомого, — это свинья. Харт, всё ещё находясь в истерике, выпалил в ответ: — Завались, конченый ублюдок! Сам похож на бомжа с помойки! — он ткнул пальцем в запачканный халат Ноа. — Оба! Заткнулись! — рявкнула Рейн, и в комнате на мгновение повисла тишина. Ноа не обратил на её приказ никакого внимания. Его взгляд скользнул по фигуре Харта, оценивая. — Хм... Дерзкий. Да ещё и с такой мускулатурой... Целый месяц один прожил? Интересный экземпляр. Отдай его мне. — Я никуда с тобой не пойду! — голос Харта дрожал, но теперь уже скорее от страха, чем от ярости. — Этот псих через час меня хоронить будет! Рейн уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ноа с поразительной ловкостью уже щёлкнул замком и распахнул дверь камеры. Он сделал один шаг внутрь. — Поспи, — безразлично произнёс он, и быстрым, отточенным движением вколол шприц в шею Харта. Тот не успел издать ни звука. Его глаза закатились, колени подкосились, и он с тяжёлым грохотом рухнул на бетонный пол. Ноа наклонился, осмотрел свою жертву. — Ой, — это единственное, что он произнёс без тени сожаления. Схватив Харта за ноги, он поволок его бездыханное тело прочь из камеры, оставляя на полу пыльную борозду. Рейн лишь молча наблюдала, не предпринимая попыток остановить учёного. Её лицо ничего не выражало. — Ты мог бы пойти сам... а, точно, ты же не можешь, — насмешливо напел Ноа, с трудом волоча бесчувственное тело по лестнице вниз. — Приехали! — восторженно воскликнул он, впихивая дверь плечом. Комната, бывшая когда-то тюремным медпунктом, больше напоминала логово алхимика-психопата. На заляпанном непонятными пятнами столе громоздились склянки, переплетённые проводами приборы и полуразобранная аппаратура. В воздухе висела едкая химическая взвесь, смешанная с запахом пыли и старой бумаги. Даже кушетка была завалена стопками чертежей и исписанных формул. Ноа с трудом втащил бесчувственное тело Харта на заваленный хламом стол, смахнув на пол пару склянок. — Давай, проснись уже, — заныл он, похлопывая его по щеке. — Я же тебе вколол обычное снотворное... А, ой. Он равнодушно разглядел шприц, валявшийся на полу. На нём было криво написано: «Карфентанил. 1 грамм». — Прикольно, — без тени волнения воскликнул Ноа. — Этим, кажется, можно медведя усыпить. Пожав плечами, он начал копаться в груде мусора в шкафу. — Ну и это сгодится, — пробормотал он и воткнул в руку Харта новый шприц. Харт резко встал, глаза его бешено метались по комнате. — Где я?! Кто ты?! Что со мной?! — Ты у меня, я твой покорный слуга и по совместительству врач, — пропел Ноа, грациозно раскланиваясь. — Вколол тебе совсем капельку адреналина. Кстати, не зря я тебя у Рейн выторговал — ты ещё жив. — Что, чёрт возьми, значит «ещё жив»?! — прохрипел Харт. Ноа, уже увлечённо что-то перебирая в ящике, невзначай бросил через плечо: — Просто ты пятый, у которого я чуть-чуть промахнулся с дозировкой. Надо бы как-то помечать шприцы для людей, наверное... — Что ты сказал?! Ты грёбаный псих! Что значит «промахнулся с дозировкой»?! — голос Харта сорвался в истеричный шёпот, ком сдавил горло. — Ну, просто ты единственный, кто проснулся, — заключил Ноа, наконец найдя нужную пробирку и повернувшись к нему с самой светлой, безумной улыбкой. — Я не перепутал. Это отбор такой. — О, нашёл! — торжествующе воскликнул Ноа, выуживая из-под груды хлама пузырёк с мутной жидкостью. Харт, ловя ртом воздух, испуганно спросил: — Эй... а сколько вообще у тебя... людей было? — Всего пять. Ты — пятый. Рейн сволочь, всех нормальных не отдаёт, только свиней, — абсолютно безразлично бросил Ноа, набирая в шприц содержимое пузырька. Харт дёрнулся, пытаясь хоть как-то вырваться, и тут с ужасом осознал: он не чувствовал ничего ниже шеи. Его тело стало чужим, неподвижным грузом. — Вр-р-ра... ч... — забулькал он, голос сорвался в жалобный шёпот. — Ты меня... как-то изысканно убить решил? Ноа повернулся к нему с самой чистой, детской улыбкой, которая контрастировала с безумием в его глазах. — Убить? Что ты! Никогда бы не убил такую прикольную свинку! — он подошёл вплотную и наклонился над его лицом. — Кстати... а где твой острый язычок? Всё? Теперь только хрюкать можешь? Проведя пальцем по пыльной поверхности стола, он поднял один из множества валявшихся листков и аккуратно прикрепил его к груди Харта. На корявом, но разборчивом почерке было выведено: «Кто тронет пальцем мою хрюшку — убью. © Ноа». — По... Подожди... Ты же ничего сейчас не писал... Откуда у тебя этот листок? — с трудом выдавил Харт, его парализованное тело напрягалось от бессилия. — Ну, я же ждал, когда ты проснёшься. Вот и написал, — пояснил Ноа, словно это было самое очевидное дело в мире. — Видишь, как я о тебе забочусь? С этими словами он достал из кармана ещё один листок, на котором было криво начертано «МЕНЯ НЕТ», прилепил его на дверь с внешней стороны и вышел, захлопнув её за собой. — Врач... Эй, ты куда? — уже с большей уверенностью крикнул Харт, решив, что Ноа его не слышит. В наступившей тишине он опустил взгляд на свою руку и внутренне содрогнулся. — Этот болван оставил в моей руке грёбаный шприц! — прошипел он в пустоту. Последующие полчаса растянулись в вечность. Харт лежал и буквально чувствовал, как по его венам расползается неизвестная дрянь, размышляя о том, сколько часов — или минут — осталось ему жить. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояли Ноа и Рейн. Та с первого взгляда оценила обстановку и тут же нанесла удар: — Нет. Он идёт на продажу. Я дала тебе шанс поиграться, но ты его не вернул. Даже наоборот — ты уже написал «мою». — Ну, Рейн, посмотри на него! — Ноа закатил глаза и сделал наигранно-жалобное лицо, указывая на Харта. — Он же грязный, худой и весь в синяках. Его никакой идиот не купит! Оставь его мне, пожалуйста? Ну пожаааалуйста? Рейн закатила глаза, тяжко вздохнув. Её власть была безгранична, но даже у неё не хватало сил спорить с этим человеческим торнадо каждую минуту. — Ладно. Это последний. — бросила она сквозь зубы. — Спасибо! Спасибо, великий лидер «Скитальцев» Рейн! — Ноа сложил руки в молитвенном жесте, его голос звенел фальшивой, театральной благодарностью. Как только дверь закрылась за ней, вся наигранность с лица Ноа испарилась, сменившись ликующим, хищным любопытством. Он подошёл к столу и наклонился над Хартом. — Ну что... Где же твои колкие комментарии? А? Куда они подевались? — он щёлкнул пальцами перед самым носом Харта. — Или ты всё-таки испугался? Не волнуйся, говорить я тебе разрешу. Всегда. Харт ещё раз попытался проглотить ком в горле и наконец выдавил: — Вра... Вр-рач... Можно спросить? Ноа всплеснул руками от восторга, будто ребёнок, увидевший новую игрушку. — Конечно, конечно, уже развиваемся! Только спрашивать разрешения не надо, — его голос внезапно стал назидательным, почти учительским. — Это, конечно, очень мило и вежливо, но я устану тебе каждый раз разрешать. Харт, всё более бледнея, прошептал: — Что... вы... будете делать со мной? — Веселиться! — воскликнул Ноа, и его лицо снова озарилось безумной улыбкой. Но в ту же секунду улыбка испарилась, словно её и не было. Его взгляд стал острым, пронизывающим и невероятно серьёзным. — Слушай сюда, — его голос упал до опасного шёпота, полного недвусмысленной угрозы. — Если я вколю антидот, и ты сможешь двигаться... Ты будешь вести себя хорошо. Понял меня, моя Хрюшка? — Он сделал паузу, давая названию закрепиться. — Отныне это твоя кличка. — К-конечно... Конечно... — поспешно, почти инстинктивно согласился Харт, застигнутый врасплох этой резкой переменой. — Кстати, а как вас зовут? — Прекрасный и неповторимый Ноа! — его настроение снова мгновенно переключилось на мажорный лад. — Ой, Хрюшка, ты чего молчишь? А, я и забыл! — С этими словами он ловким движением выдернул шприц из руки Харта. Дверь снова распахнулась. На пороге стояла Рейн. — Во время вылазки двое наших получили травмы. Вылечи их, — не допуская возражений, скомандовала она. — Есть, мой командир! — Ноа картинно отсалютовал ей грязным шприцем. — Так и быть, я возьму на себя эту ответственность! Если могут идти — пусть тащат свои трупы сюда сами. Не могут — пусть притащат их. Я за ними бегать не буду. Рейн, не удостоив его очередной клоунады ответом, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Весёлая маска мгновенно спала с лица Ноа. Он повернулся к Харту, и его взгляд стал скучным и усталым. — Ну что... Ты точно будешь паинькой? — монотонно протянул он. Харт закивал головой так сильно, как только позволял паралич. Ноа лениво порылся в груде мусора, извлёк оттуда запотевшую колбу с мутной жидкостью и начал переливать её содержимое в шприц. Нарочито неловко он уронил колбу на пол, где та разбилась с звонким хрустальным звоном. — Ну, не судьба. — Он развёл руками с фальшивым сожалением. — Страшно тебе? Я пошутил. Это была вода с красителем. Харт молча наблюдал за этим цирком, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Внезапно Ноа с размаху ударил кулаком по столу! Зазвенели склянки. — Тебе не смешно?.. — его голос прозвучал тихо и леденяще. Он сделал долгую, тяжёлую паузу, вжимаясь в Харта взглядом. — Мне тоже. Мгновенным, отточенным движением он достал из внутреннего кармана халата маленькую склянку с тёмной, маслянистой жидкостью, набрал её в шприц и, не меняя выражения лица, воткнул иглу в уже исколотую руку Харта. Боль была мгновенной и адской. Харт заорал так, как не кричал никогда в жизни. — БОЖЕ! ДА ТЫ КОНЧЕНЫЙ УБЛЮДОК! В МЕНЯ КАК БУДТО ИЗ ПИСТОЛЕТА ВЫСТРЕЛИЛИ! Ноа запрокинул голову и залился наигранным, театральным смехом. — Тебе повезло, что у меня свобода слова, Хрюшка! Могли бы и язык отрезать за такие словечки! Харт вскочил. В голове пронеслись панические мысли: «Сбежать? Нет, этот мудак меня точно прибьёт...» — Даже не думай сбежать, — ровным голосом, не глядя на него, бросил Ноа, будто прочитав его мысли. В этот момент дверь распахнулась, и несколько человек, запыхавшись, втащили в комнату двух истекающих кровью «Скитальцев». — Ноа, пожалуйста, вылечи их! — один из них успел крикнуть, прежде чем все быстро ретировались, захлопнув дверь. — Ты чего встал, как истукан? Давай, укладывай их на кушетки! — Ноа уже склонился над первым раненым, его взгляд стал острым и профессиональным, пальцы ловко оценивали повреждения. Харт, подавив рвотный позыв, начал перетаскивать тяжёлые тела, заляпываясь кровью. Ноа, будто забыв о его присутствии, начал размышлять вслух с тихим, задумчивым восхищением: — Интересно... Очень интересно... Интеллекта у них нет, это точно. Но посмотри на эти раны... Специфичные. У одного — чистый разрыв икроножной мышцы. У второго — аккуратно раздроблена берцовая кость. Это не случайные укусы. Это сделано специально, чтобы обездвижить. Жертва не сможет убежать. И это уже не в первый раз... — Как это... не в первый раз? — запыхавшись, остановился Харт. Ноа поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнул огонёк неподдельного восторга, будто он только что увидел не раны, а гениальную картину. — О, точно! Ты же здесь! Значит, мне есть кому рассказать! Не волнуйся, что не поймёшь — это нормально. — Он приблизился к Харту, его голос снизился до страстного, конспиративного шёпота. — Смотри. Это не интеллект, они не мыслят логически — это я проверил. Но это и не чистый инстинкт... Получается, они учатся. Перенимают опыт. Значит, они как минимум на уровне самых умных животных. Не правда ли, потрясающе? — Ну что, хоть что-то понял? — спросил Ноа совершенно нормальным, даже задумчивым тоном, как коллега после лекции. Харт, всё ещё переваривая ужас услышанного, лишь молча кивнул, не в силах вымолвить и слова. — Отлично! — Наигранная, клоунская маска мгновенно вернулась на его лицо. — Ты, как и все остальные, тупой как пробка, а значит, тебе можно изливать мою гениальную натуру! Всё равно что стенке рассказывать! — Он весело рассмеялся, ловко зашивая рваную рану на ноге одного из бандитов. Картина была сюрреалистичной и отвратительной: Ноа, без всяких перчаток, его руки по локоть в алой крови, с довольной улыбкой и тихим, весёлым напевом совершал то, что должно быть медицинской процедурой, а выглядело как пытка. Харта резко затошнило. Он сглотнул ком в горле, пытаясь отвести взгляд. — Эй, ты! — внезапно резко крикнул Ноа, не отрываясь от «работы». — Ты же сказал, что будешь хорошо себя вести! А испачкать мой пол блевотиной — это не очень-то хорошо! — Извините... — прохрипел Харт, сжимая глаза и сдерживая рвотные позывы всеми силами. — Блин, это ещё на пару часов, — пробормотал Ноа, ворочая осколки кости у второго пациента. — Хрюшка, а ну-ка, погуляй где-нибудь. Ты, кстати, не волнуйся — за тобой присмотрят, если вдруг потеряешься. — Он демонстративно отвернулся. Харт, ухватившись за эту соломинку, едва не выпрыгнул из кабинета, чтобы сбежать от этого кошмара. Его свобода длилась ровно три секунды. Едва он выскочил в коридор, как столкнулся с Рейн. Вернее, она врезалась в него, как миниатюрный, но яростный ураган. — Почему ты не под присмотром Ноа? — её голос прозвучал ледяным, командным тоном, не терпящим возражений. — Мне... раз-ре-ши-ли... — пролепетал Харт, чувствуя, как вся его мимолётная уверенность испаряется под её взглядом. — Чётко ответь на мой вопрос, — приказала она, даже не повышая голоса, но каждый звук в нём был отточен, как клинок. — Мне разрешили, — едва выдохнул Харт, опустив глаза. — Стой тут. Я спрошу о твоём «разрешили», — она сделала особый, ядовитый акцент на этом слове. — Если куда уйдёшь — прибью. — В её глазах читалось чистейшее безумие, но безумие расчётливое. Она прекрасно понимала, что не может убить его без разрешения Ноа, но испугать до полусмерти — всегда пожалуйста. Рейн вышла из кабинета через десять минут. — Чёртов псих, — выдохнула она, с силой проводя рукой по лицу. — Ой, — внезапно по-детски чикнула она, заметив, что Харт всё это слышит. В её глазах на секунду мелькнула обычная девочка, а не командир. Но мгновение спустя маска была надета. — Я спросила у Ноа. Тебе повезло — это правда. Но ты идёшь со мной, — её голос снова стал железным, лишённым всяких эмоций. К своему разочарованию, Харт покорно поплёлся за ней. Шли они недолго, хотя, по знаниям Харта, это была самая большая тюрьма в стране. Вскоре они остановились у массивной двери с табличкой «ДИРЕКТОР». — Можно задать вопрос? — с опаской начал Харт. — Что нужно? — к его удивлению, ответила она без раздражения, скорее с усталым любопытством. — Зачем я вам... нужен? Ну, не в принципе, а... прямо сейчас? — нервно замямлил он. — Запомни раз и навсегда: говори со мной чётко. Я тебе не Ноа, — её тон был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — А ты мне не нужен. Просто я, как глава «Скитальцев», должна помогать в таком важном деле, как медицина. А ты ему мешаешь. Поэтому я забрала тебя с собой. Харт задумался. Возможно, она считает, что все хоть чуточку важные разговоры должны вестись в этой странной командной манере. А он... он просто ни капельки не важен, чтобы удостоиться особого обращения. В этот момент Рейн распахнула дверь и грубо втолкнула Харта внутрь. Контраст был ошеломляющим. После хаотичного, грязного медпункта Ноа это помещение было стерильно чистым. Всё было расставлено по линеечке, пылинки не видно. Это был не кабинет, а демонстрация абсолютного контроля его хозяйки. — Разуйся, — резко скомандовала Рейн, указывая взглядом на порог. Харт молча, почти на автомате, снял свои грязные и дырявые ботинки. — И носки тоже. Они не чище, — холодно подметила она, бросив взгляд на его потрёпанные носки. Только после того, как он снял и их, босыми ногами ступив на холодный чистый пол, ему было позволено сделать второй шаг в её святилище. — Давай так: я занимаюсь своими делами, ты мне не мешаешь, и тогда у тебя не появится проблем, — она произнесла это без привычной команды в голосе, но каждый звук всё равно нёс в себе угрозу. Она тут же уткнулась в разложенные на столе чертежи, полностью игнорируя его. Спустя пару минут у Харта предательски урчаще сводило живот от голода и стресса. — Извините... Пока вы не приступили к делам... Скажите, где здесь туалет? — максимально вежливо, почти подобострастно выдавил он. — Налево и прямо. Там увидишь, ты не слепой. И как закончишь — возвращайся, — бросила она, не отрывая глаз от схем. Харт вышел из кабинета и, стараясь не выдать волнения, медленно, не спеша поплёлся по указанному направлению. В голове у него вихрем проносились мысли, но одна была главной, кричащей: «Мне надо сбежать. Сбежать от этих психов. Они если не убьют, то я просто сойду с ума. Боже, я уверен, мне придётся горбатиться на них бесплатно...» Дойдя до туалета, до него вдруг дошло: за эти адские сутки это — первый миг, когда он совершенно один. Когда эти ублюдки не дышат ему в спину. — Чтоб вы все сдохли... — шёпотом, с такой ненавистью, что аж перехватило дыхание, вырвалось у него. Слава богу, этого никто не услышал. Прошёл час. Всё это время Харт молча ходил по кабинету, жадно изучая каждую деталь — оружие на стене, карты, записи. Вдруг Рейн отвлеклась от работы. — Есть хочешь? — спросила она с таким тоном, будто констатировала научный факт, а не проявляла заботу. — Да, — лаконично, уже не в силах притворяться вежливым, буркнул Харт. — Открой холодильник. Можешь взять всё, что хочешь. — Холодильник, судя по всему, давно использовался как обычный шкаф для провизии. Харт открыл его и застыл на секунду от изумления: внутри лежали горы консервированной еды — роскошь, которую он не видел с самого начала катастрофы. Из предосторожности он взял одну банку, самую дешёвую и невзрачную на его взгляд. — Вилку и ложку знаешь, где взять? — с лёгким раздражением спросила Рейн, не поднимая головы. ‎— Конечно, — чётко выговорил Харт. За этот час он успел изучить комнату вдоль и поперёк. ‎Харт наконец-то поел. Это было лучшее, что случилось с ним за этот бесконечный день. ‎Как только он проглотил последний кусок, дверь распахнулась. ‎— О, я вижу, ты уже и поел! Ну тогда пойдём! — пропел Ноа, влетая в кабинет как ураган. ‎— И тебе спасибо, что приглядела и даже накормила. Я уж думал, ты не выполнишь мою просьбу, — добавил он с лёгкой издёвкой в адрес Рейн. ‎— Пока ты лечишь моих людей, я буду выполнять любые твои указания, — холодно и строго парировала она. ‎— Ладно, ариведерчи! Давай, Хрюша, и ты попрощайся, — скомандовал Ноа. ‎— До свидания, госпожа, — сдавленно, с едва сдерживаемой злостью проговорил Харт. ‎Путь обратно в медпункт проходил в молчании, которое Ноа нарушал лишь своим беззаботным, нестройным напевом. Харт шёл следом, чувствуя, как ненависть к обоим клокочет у него внутри. ‎Дверь медпункта захлопнулась. И мгновенно, словно щелчком выключателя, с Ноа слетела маска наигранного безумия. Его лицо стало спокойным, холодным и невероятно усталым. Он повернулся к Харту, и его голос прозвучал низко, без единой ноты клоунады. ‎— Может, хватит уже считать нас уродами, а? — он не кричал. Он говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. — Мы, вообще-то, в отличие от тебя, не ноем, а делаем. Но это ты такой крутой. Это ты, смотря нам в глаза, с самым искренним презрением отвечаешь. ‎Он сделал шаг вперёд. ‎— Почему, когда я отвернулся, ты не вогнал мне в шею скальпель? А? — в его глазах вспыхнуло не безумие, а чистейшее, ледяное презрение. — А, точно. Для этого нужно действовать, а не ныть. ‎— Ты грёбаный лицемер, — он выдохнул эти слова с отвращением. — И ты всё ещё смотришь на меня свысока. Ты называешь всех уродами, но ту девочку-то ты начал «спасать» только из-за выгоды. Ты ничем не лучше. Ты такой же, как и все. Урод, который хочет выжить. ‎— Но знаешь, почему я тебя всё-таки забрал? — На лице Ноа расплылась улыбка. Но на этот раз не наигранно-безумная, а искренняя, почти что восхищённая. — Потому что ты чертовски интересный. ‎Он рассмеялся, и в этот раз это был смех не клоуна, а учёного, стоящего на пороге великого открытия. ‎— Я не понимаю почему! Но ты... ты такой прикольный! — его голос звенел неподдельным, детским восторгом. ‎— Ты такая загадка, — продолжил он, уже более сосредоточенно. — Я до сих пор не смог вывести формулу, по которой ты до сих пор жив. И это невероятно интересно. Ты слабый. Какой-то примитивный интеллект у тебя, конечно, есть, но его целиком и полностью перекрывает твоё защитное эго. Специальных знаний у тебя — ноль. Но ты жив. И я осознаю, что в этом есть своя, неведомая мне логика. Ты — аномалия. А я обожаю аномалии. ‎— И даже сейчас, когда я просто веселюсь... у меня почему-то нет желания тебя убить. — Голос Ноа дрогнул, в нём впервые появились ноты не наигранного, а самого настоящего недоумения и... отвращения. — И это... отвратительно. ‎Он буквально скривился, будто почувствовал во рту дурной вкус. ‎— Ещё никогда такого не было... чтобы меня привлёк человек. Боже... фу. ‎И Ноа, который только что читал лекцию с холодной яростью, и правда скорчился, будто его сейчас вырвет от осознания этой чудовищной для него правды. ‎Харт просто стоял, вкопанный в пол. Его мозг отказывался обрабатывать то, что только что произошло. Только что его называли уродом, а теперь... признаются в какой-то извращённой симпатии? Это была не логика, это был бред. ‎— Завались, конченый психопат! — Харт даже не понял, как это вырвалось у него. Он не думал, он просто выплеснул всю накопившуюся ярость, страх и отторжение. ‎Ноа — грёбаный псих. И ещё раз псих. В его словах нет логики. Нет. Это всё... НЕПРАВДА. ‎В этот момент в комнату постучали и, не дожидаясь ответа, вошёл парень. ‎— Рейн сказала, что завтра ты, Ноа, патрулируешь. ‎— Опять проблема? — с искренним возмущением выдохнул Ноа. ‎— Я не знаю. Мне сказали тебя оповестить. ‎— Ладно, я сам спрошу, — с преувеличенным огорчением буркнул Ноа. Парень тут же ретировался. ‎— Свинюшка, сбегай, спроси, что за патрулирование, — с наигранной слащавой добротой произнёс Ноа, поворачиваясь к Харту. ‎— Иди нахер, псих, — рефлекторно, сквозь зубы бросил Харт, ещё не отошедший от предыдущей сцены. ‎Он не успел моргнуть. Перед его глазом материализовался скальпель, остриё которого остановилось в миллиметре от его зрачка. ‎— О-о! Так и ты тоже клички придумываешь! — Ноа сиял от восторга. — Но «псих» — это как-то скучно. А вот «мой господин псих» — уже лучше! Кстати, ты мне и без одного глаза будешь интересен, — он произнёс это с такой тёплой, дружеской улыбкой, что стало в тысячу раз страшнее. ‎Звериный, первобытный страх сковал Харта. ‎— Простите меня... господин Ноа... — прохрипел он, не сводя глаз с лезвия. ‎— «Мой» забыл, — рассмеялся Ноа, убирая скальпель. — Мой господин Ноа. ‎Харт уже летел по коридору, чтобы спросить у Рейн о патрулировании. ‎— Госпожа Рейн, Ноа спрашивает насчёт патрулирования, — вежливо, почти подобострастно выдавил он, зайдя в кабинет. ‎— В центре города чёрная жижа охватила серверную. Теперь там зона чрезвычайной опасности. Как тебя зовут? — её вопрос прозвучал как удар хлыста, абсолютно неожиданно. ‎— Хар... Харт, — растерянно промямлил он. ‎— Я же просила чётко отвечать. Ладно, иди, Харт, — отчеканила она, снова уткнувшись в бумаги. ‎Вернувшись, Харт всё пересказал. ‎— Понятно. Нам с тобой будет очень, очень весело! — пропел Ноа, потирая руки. ‎— В каком... плане? — с плохим предчувствием уточнил Харт. ‎— В плане: чёрная жижа весело проводит электричество. Может ударить за метр, — с неподдельным научным интересом пояснил Ноа. ‎— Я имел в виду... в плане «нам с тобой», — упавшим голосом объяснил Харт. ‎— А с кем же? Ты же моя Хрюша! И ты со мной пойдёшь на патрулирование! — радостно воскликнул Ноа, как ребёнок, приглашающий на праздник. ‎— Кстати, правая кушетка — твоя, — добавил он, показывая пальцем на окровавленное ложе и беззаботно укладываясь на левое. ‎— Они же все в крови... — с отвращением прошептал Харт. ‎— И? — наигранно-невинно поинтересовался Ноа. ‎Харт уже смирился. С мыслью, что сегодня не уснёт, он начал ложиться. Сам не понял, как провалился в тяжёлый, беспробудный сон, вымотанный адским днём.