Голоса в лабиринте

       Глава 2. Эхо одиночества Феликс сидел на крыше здания JYP, всматриваясь в мерцающие огни Сеула. Слезы давно высохли, оставив лишь тяжесть на сердце. Он чувствовал себя совершенно одиноким, будто затерянным в огромном лабиринте, где нет ни выхода, ни надежды. Он любил музыку, любил танцевать, любил Stray Kids. Но постоянное давление, критика Хёнджина – все это душило его, лишало сил. Он мечтал об успехе, мечтал радовать фанатов, но вместо этого чувствовал себя лишь обузой для группы. Внезапно он услышал шаги за спиной. Он знал, кто это. "Феликс", – тихо позвал Хёнджин. Младший не ответил, продолжая смотреть в даль. Хёнджин подошел ближе, стараясь не спугнуть его. Он видел, как плечи Феликса дрожат, как он сжимает кулаки. Он понимал, что сейчас любое неверное слово может все испортить. "Я… я хотел извиниться", – пробормотал Хёнджин, опустив голову. Ему было тяжело признавать свою вину, особенно перед Феликсом, которого он так долго третировал. "Извиниться? Ты думаешь, этого достаточно?" – резко ответил Феликс, не поворачиваясь. "Нет, я знаю, что нет. Я понимаю, что причинил тебе боль. Я просто… я не знаю, почему я так себя вел", – искренне сказал Хёнджин. Он действительно не понимал, почему его так задевал Феликс. "Ты… ты завидуешь", – тихо сказал Феликс, словно говоря это самому себе. Хёнджин молчал. Ему нечего было сказать. Феликс попал в точку. Он завидовал его популярности, его природному обаянию, его умению находить общий язык с людьми. Он, Хёнджин, тратил все свои силы на совершенствование танца, а Феликс просто улыбался, и все его любили. Это казалось ему несправедливым. "Я… я не должен был этого делать. Я знаю, что ты очень талантливый. Просто… мне было тяжело это признать", – с трудом сказал Хёнджин. Феликс медленно повернулся к нему, его глаза были полны боли и недоверия. "Ты серьезно?" – тихо спросил он. "Серьезно. Я хочу начать все сначала. Я хочу помочь тебе стать лучше, а не унижать тебя", – ответил Хёнджин, глядя Феликсу прямо в глаза. Впервые за долгое время Феликс увидел в глазах Хёнджина не злость и презрение, а раскаяние и надежду. Может быть, все еще не потеряно?