Теория Большого Взрыва

Взрыв – зарождение жизни и бесконечности. Он Бог. Не тот, что на картинках с бородой и маленькими овечками. Мой бог – это смесь пота, никотина и чего-то острого, химического, как распад. Мой бог смеется. Мой бог лепит хаос из картонных коробок и человеческой глупости. Мой Бог трахается подобающе-Божеству. Мой бог позволяет трахать себя. Когда этого хочет Он. Как милость. Он решает. Всегда. Когда, где, как долго. Его тело – это храм, который он открывает только для того, чтобы ты понял, насколько ты недостоин стать святым. Ты ложишься или прижат к стене. Не важно. Важен взгляд. Всевидящий. Взгляд под призмой, которого ты – лишь песчинка в Сахаре. Нет, не та, от которой случилось бы цунами в Австралии. Ты двигаешься, пытаясь угодить своему Богу, найти хоть каплю одобрения в его глазах. А он стонет. Господи, как он стонет. Не хуже любой из тех, что мелькают на экранах в видеопрокатах, где мы зарываемся в порно. Глубоко, громко, хрипло. Звук, который должен означать потерю контроля, абсолютное наслаждение. Он смотрит сквозь веки. Я чувствую его взгляд на себе, хотя глаза его закрыты. Он открывает глаза – и вселенная схлопывается. От нее остается ничего; большой взрыв не случается, и ничего не существует. Самое настоящее. Потому что он смотрит тебе в глаза, пока ты над ним. Смотрит сквозь полуприкрытые веки, с этой вечной усмешкой, и его стон – чистый, нефильтрованный экстаз – это одновременно и пощечина, и плевок в душу. Тайлер, хриплю я, задыхаясь от движения. Твои стоны больше моих походят на порнозвезду. Хотя нет, порнозвезды плакали бы от зависти или ползли на коленях, чтобы научиться так стонать.