Это какой-то неправильный буддизм!

Сенсация! Нашим археологам удалось найти в одном из заброшенных храмов самого загадочного культа в истории нашего мира дневник его основателя! Известного под такими именами, как Великий Пожиратель Жизней, Хозяин Тысячи Миров, Покоритель Смерти, Философ и Лёха! Создателя самой чудовищной религии, унёсшей жизни тысяч её последователей, покровителя монстров, происхождение которых до сих пор остаётся загадкой, как и их исчезновение, существа, подарившего нам самые певучие стихи, кои до сих пор не теряют успеха у публики, уникальные философские трактаты и многое другое. В этой статье будет приведён оригинальный текст, который был написан на языке, известном только самым высшим членам культа, и его полный перевод, находящийся в конце статьи. За возможность выполнить все эти труды мы хотим поблагодарить нашего спонсора, хозяина Королевской пивоварни, господина Жорбура, который предоставил необходимое финансирование и своё фирменное пиво «Хмельной друг»! Хмельной друг — на счастье луг! Успейте купить его пиво и приобщиться к великому, пока действует акция: при покупке бочонка пива смотрите на дно — если на дне мох, то вы выиграли луг вблизи города! Только до 8 ганстрида сего года! Запись первая: Прощай жестокий мир! Я не могу больше выносить тяжесть обязанностей жизни безработного! Эта конкуренция… Прошу считать её виновником моей гибели. Надеюсь, что мой поход в буддисткий храм позволит мне переродиться олигархом, а может королём, или, если совсем повезёт, то глистом. Буду в тёплом месте всю следующую жизнь. Прощайте! Запись вторая: Буддисты обманули. Как был лохом без работы, так и остался. Вместо перерождения в олигарха, оказался в лесу. Хорошо хоть одежда осталась. Верёвка тоже. Крепко на шее засела. А табуретки нет. Пойду поищу город. Может хотя бы стул найду и попробую ещё раз. Запись третья: Вышел на деревню, тут какие-то нерусские все. Что лопочут — не понять. Спёр у них ведро, стоявшее возле колодца, долго за мной гнались, еле оторвался. За табурет должно сойти. Запись четвёртая: Полная хрень. В этот раз опять остался собой, но уже в горах. Ведра нет, но остальное осталось. Буду пробовать дальше. Запись пятая: Опытным путём удалось установить, что смерть всякий раз переносит меня к чёрту на рога (хрен знает куда). Вещи, в которые я одет, или которые лежат в карманах, остаются со мной. Остальное нет. Причём способ смерти не важен. У повешения, прыжка со скалы и вскрытия вен (к счастью, забыл ножик дома выложить) результат одинаков. Как стать олигархом пока не выяснил. Всё чаще посещает мысль: «Нахера я это пишу, если в этом блокноте должна была быть только прощальная записка»? Запись шестая: Решил выяснить, где же меня носит. Судя по синим листьям на деревьях, я где-то слишком далеко от родины. Возможно, даже в Австралии. Попробую установить контакт с местными. Может кто-то из них хотя бы по-английски кумекает. Запись седьмая: Удалось выйти на мелкую деревушку, домов 20. Местные оказались весьма странные. Все лохматые, воняют, такое впечатление, что говорят по-немецки, хотя из него знаю только айн, цвай, драй, капут и хендэ хох. Но по звучанию похоже, хотя этих слов от них и не услышал. Самое приятное — мне предложили поесть. Дали какую-то похлёбку и непонятный фрукт. Было вкусно. Вроде не отравился. Предложили переночевать. Не смог им отказать. Запись восьмая: С самого утра встречали меня всей деревней, дали какую-то расшитую рубаху и шапку. Потом опять накормили, принесли носилки и предложили мне лечь. Потом понесли. Кричали при этом «кнусить». Доставили меня к обрыву и попытались скинуть вниз. Я был против. Прыгнул сам. Теперь опять не знаю где я. Запись девятая: Опять вышел на деревню. Эта выглядит ещё мельче прошлой. Опять непонятно на каком языке здесь говорят. Одеты все очень плотно. Ни одного открытого участка на теле. Только дырки для глаз в чём-то вроде балахона. Глаза почему-то у всех зелёные. Тут тоже предложили поесть какой-то суп и отвели в комнату с кроватью. Очень надеюсь, что завтра меня не захотят никуда бросить. Запись десятая: С утра опять кормили. Было вкусно. Заметил, что за ночь сильно выросли усы и борода. Брови тоже стали более густыми. Видно стало чуть хуже, зато лицо перестало мёрзнуть. После еды пара местных пытались со мной заговорить. Ничего не понял. Они меня тоже. Пока попробую здесь обжиться. Всё же тепло, кормят, со скал скинуть не пытаются, на работу не гонят. Даже лучше, чем дома. Запись одиннадцатая: Прошла, наверное, неделя. Удалось худо-бедно обучить их русскому языку. Теперь говорят как иностранцы в анекдотах. Их язык тоже чуть-чуть стал понимать, хотя сам говорить на нём не могу. Ещё выдали мне одежду как у них. На удивление, очень удобно. Борода и усы стали огромными. Скоро перейду из стадии «Бомж» в стадию «Волшебник». А бровям мог бы позавидовать Брежнев. Жаль, брить их не получается, а то совсем плохо видно теперь. Запись двенадцатая: Вчера пригласили на какое-то гуляние. Все пели и плясали у костра. Я тоже решил поучаствовать. Рассказал стихи Пушкина, Лермонтова и Маяковского (что смог вспомнить, а что не смог — заменял отсебятиной). Им вроде понравилось. Дали ещё отвара и проводили до постели. Очень хорошо, что так сделали, а то вырубился ещё в дверях. Сегодня голова болит, но жить можно. Запись тринадцатая: Жизнь стала портиться. Только проснулся и поел, как мне вручили лопату и отправили копать яму на краю деревни. Сказали, что для нового дома. Что за отношение к гостю! Весь день с этим провозился, ещё и мозоли натёр. Даже карандаш теперь больно держать. Ничего, если станет совсем плохо, то веревку, спрятанную сейчас под кроватью, снова пущу в ход. Запись четырнадцатая: Сегодня в деревню прибыло пять кобольдов (так ведь называют человекоподобных собак? Или это ящеры такие? Не помню, но пофиг) на каких-то тварях, напоминающих лошадей, но с огромными клыками и с чешуёй. Всё больше уверен, что я в Австралии. Другого места с подобными типами представить себе не могу. Требовали с местных дань, как я понял. Отдали им какие-то овощи и вроде ракушки (только откуда здесь ракушки, если ни одного водоёма нет поблизости?). Собаки остались недовольны. Один из них ударил поднёсшего вещи кнутом. Тот упал и свернулся клубком. Пёс замахнулся, но я огрел его лопатой. Другие опешили, так что их я тоже успел огреть лопатой. Жители всполошились, утащили оглушённых, связали, а потом пытались понять, нафига я это сделал и понимаю ли я, что теперь племя собак истребит их, так как те гораздо могущественнее, превосходят их числом и оружием, и что теперь им придётся умереть. Я же как мог рассказал им свою историю, предложил, что если за ними действительно придут, то мы все испробуем проверенный мною метод перемещения в пространстве. Вроде согласились, так как единственная альтернатива — умереть от лап врагов. Запись пятнадцатая: Половина деревни отказалась, половина согласилась. Так что одни готовят вещи к бою, другие к переезду (или к перелёту? Перепорту? Как правильно? Я не придумал, они тоже). Свои вещи я давно собрал. Всё, что взял с собой из дома и ещё лопату. Всё же, моё боевое оружие. Запись шестнадцатая: Всё прошло хорошо. Все, кто согласились, вскрыли вены. Оказались почти одновременно на небольшой поляне. Сначала порадовались освобождению, потом всплакнули по тем, кто не пошёл с нами. Затем стали рубить деревья. Будем делать новую деревню. Меня назначили военачальником, так как эта должность у них пустует уже около пяти поколений из-за отсутствия бойцов. Сказали, что теперь в случае нападения на деревню я должен первым встретить опасность и защитить остальных (а потом кто-то шёпотом сказал: …или выиграть время). Запись семнадцатая: Опять рыл яму. Сказали, что это у меня получается лучше всего. Правда, только после того, как я уронил бревно на ногу плотнику, расколол топор, попав по какому-то камню, и спалил кашу, пытаясь помочь повару. Запись восемнадцатая: Сегодня кто-то похожий на волка напал на одного из жителей. Меня сразу отправили его спасать. Из оружия опять оказалась одна лопата. Пока волк пытался отгрызть несчастной жертве ногу, я огрел его лопатой по хребту. Почему-то вспомнился стишок: Если гадишь ты в углу, Н-на лопатой по лицу! (Или как-то похоже) Лопата эта оказалась страшным оружием. Почему-то вместо удара она располовинила волка, так что он помер. Так как погрызенный был ещё жив, то его забрали на лечение. Мне же дали горшок каши, по вкусу очень похожей на рисовую. Запись девятнадцатая: Сегодня был странный день. До моих друзей дошло, что они могут больше не бояться законов тех злых собак и могут снять свои комбезы, которые их заставляли носить, чтобы никто не видел их тела. Когда я их увидел, то понял, зачем мне давали отвар для волос. Они оказались очень похожими на кошек, причём не на сфинксов, и думали, что у меня из-за какой-то болезни выпали волосы. Что ещё больше потрясло меня, так это то, что спасённый мной житель оказался девушкой, а по их обычаям тот, кто спас представителя противоположного пола от смерти, обязан вступить с ним в брак. Я был в таком шоке, что даже не понял, как оказался за праздничным столом, на котором основным блюдом была всё та же каша, похожая на рисовую. Попытка сбежать успехом не увенчалась. Кто-то постоянно был рядом и на любую мою попытку подняться сразу усаживал меня обратно и доливал чего-то в стакан. Потом в какой-то момент все закричали «Сладко! Сладко!» и новоявленная невеста вцепилась в меня и зацеловала. Как мне потом объяснили, она последней незамужней девушкой в деревне оставалась, поэтому очень рада, что наконец-то нашла себе мужа. Запись двадцатая: Совсем замотался. Уже пару месяцев записей не делал. Деревню уже отстроили, обнесли забором и рвом. Ров делал сам. Пока копал, нашёл сундук с золотом. Наткнулись на соседнюю деревню в десятке километров от нас, смогли немного узнать о том, куда попали. Местные назвали эту страну «Гальдупон». Правит сейчас Дупон Первый. До него был Галь Первый. Сказали, что страна молодая. Появилась после развала Робнокагальдупона. Ещё показали в какой стороне должен быть ближайший город. Думаю, что надо будет туда сходить. Запись двадцать первая: Рассказывал моим неко-друзьям основы буддизма. Они ими очень прониклись и решили сделать его своей религией, но с изменениями. Вместо Будды назначили меня, как освободителя от смерти. Ещё и соседнюю деревню, в которой живут какие-то ящеры, смогли в это завлечь. Теперь мне ещё и новый дом построили. Запись двадцать вторая: Удалось выбраться в город. Только закупились едой и инструментами, как прибежали местные инквизиторы, стали называть нас еретиками и осквернителями их культа жизни (во всяком случае мне так перевели, а то я местный язык не знаю, а вот мои товарищи языки учат на раз). Пришлось срочно возвращаться. Запись двадцать третья: Инквизиторы вообще оборзели. Пришли под стены нашей деревни и требовали сдаться, отречься от наших еретических учений, принять их религию и отдать им всё имущество. Нам эта идея не понравилась и мы парой камней намекнули им, что отказываемся от их предложения. Они пообещали вернуться к нам с войском. Будем ждать. Запись двадцать четвёртая: Гады вернулись через неделю с подкреплением. Больше сотни бронированных ящеров с топорами и мечами. Решили не ввязываться в драку и пошли проторенной дорожкой ухода от проблем. Соседняя деревня, которая приняла наш буддизм, последовала за нами. Осваиваемся на новом месте. Запись двадцать пятая: Давно не брал в руки дневник, где-то полгода. За это время мы успели «попутешествовать» ещё пять раз. На нынешнем месте удаётся жить без крупных конфликтов с местными уже два месяца. Мои последователи пополнились минотаврами, кентаврами, антропоморфными крысами, разумными собаками и гарпиями. Всего нас уже почти полтысячи. Некоторые из них пытались набиться ко мне в жёны, но моя дорогая Котиэлла объяснила им, что я нуждаюсь только в ней и ни в ком больше. Поцаранные кондитатки ушли очень расстроенными. Ещё я стал отцом. Хоть я и не верил в успешность моего брака с представительницей другого вида, но она родила мне сразу четырёх детей: девочку человека, мальчика неко, мальчика и девочку с ушами и хвостом как у матери, но без шерсти. А, ещё мы начали строить храм, а мне поручили сделать для него чертёж. Как я не пытался им объяснить, что то, что я считаюсь у них пророком или кем-то в этом роде, вовсе не означает, что я знаю, как строить храмы. В итоге нарисовал что-то отдалённо похожее на смесь мечети и собора. Уже возводится первый этаж. Единственная надежда, что строители смогут сделать так, чтобы он не развалился. Запись двадцать шестая: Спустя пару месяцев после постройки храма (на удивление, он красивый и не разваливается) местный король объявил нам войну, после того как несколько местных городов почему-то заинтересовались нашей религией. Хотя она очень проста и сводится к совсем небольшой сути: если ты не дорожишь своей жизнью и готов с ней расстаться, то ты становишься бессмертным (ну и плюсом путешествуешь). Ещё удалось издать сборники стихов, которые я смог вспомнить. Они сейчас пользуются большим успехом и принесли нам хороший доход. Запись двадцать седьмая: Из-за войны нам пришлось знатно укрепиться в одном из преданных нам городов. Все атаки успешно отбиваются, но припасы заканчиваются. Боюсь, придётся опять отправляться на новое место. К сожалению, блокнот тоже заканчивается. Я решил, что оставлю его в первом храме, посвящённом мне, вместе с верёвкой, с которой всё и началось. Если кто-нибудь найдёт этот дневник, то я надеюсь, что ему будет интересно его прочитать.