В окружении

Когда бой окончен и над резиденцией на Арракисе снова развеваются чёрные флаги, Фейд-Раута велит провести его к самому сладкому трофею. Путь по каменным коридорам оказывается более долгим, чем можно было ожидать. Сопровождающий его останавливается пред массивной дверью ручной работы (такая древность), пред которой стоит дюжина крепких воинов его Дома. Фейд-Раута толкает дверь. Спальня врага, а это она, на первый взгляд кажется пустой. Старинная кровать с балдахином идеально заправлена. За круглым столиком у окна никого нет. При этом окно слишком узкое, чтобы через него мог сбежать человек. В обозримом пространстве будто бы нет других людей, так кажется, пока взгляд Фейд-Рауты не подает на ближайший к двери угол. Там, вооружившись двумя долгими клинками, напуганное и агрессивное, сидит то, что принадлежит Харконненам ещё до рождения. Фейд-Раута его не боится. Фейд-Раута боится за него. Боится случайно навредить, если завяжется битва. Своих противников он привык убивать, наносить максимальный урон. Его приёмы заточены на убийство. На-барон Харконнен - вовсе не мастер милосердных сражений. Поэтому, посмотрев, Фейд-Раута уходит, чтобы отдохнуть и переодеться в более лёгкие одежды. Оставляет своего пленника наедине с собой на несколько часов. Всё равно юный Атрейдес никуда не денется. Типичное для Арракиса окно, узкая щёлка в стене, не позволяет ему сбежать. Эту крепость на-барон возьмёт осадой. Юный Атрейдес, должно быть, строит планы по героичному убиению врага и достойной смерти в бою, вот только у Дома Харконнен на его кудрявую тушку совсем другие планы. К своему будущему супругу Фейд-Раута возвращается через пять стандартных часов. Приходит с подносом, заставленным свежеприготовленной едой и несколькими напитками на выбор. Преодолевает половину разделяющего их расстояния, останавливается, ставит поднос на пол и отходит в противоположный конец комнаты, к окну. Садится за столик, устраивается поудобнее и ждёт. Низшие на Гьёди-Прайм, желая есть и пить, жадно бы набросились на подачку. Атрейдес, не пивший, по меньше мере, восемнадцать часов (вероятно, дольше), наверняка испытывающий голод и жажду, к еде приближаться не спешит. Опасается, но чего... Фейд-Раута слишком далеко для внезапного нападения. Опасается есть из рук Харконненов? Медленно, ещё медленнее, чем в прошлый раз, на-барон снова приближается к своему высокородному.пленнику. Останавливается у стоящего на полу подноса, подхватывает с подноса прозрачную бутылку с кристальной чистой водой, откупоривает, выпивает половину и ставит бутылку на место. - В еде ничего нет, кроме лёгких успокоительных. Тебе сейчас не повредят, Атрейдес. - Не подходи! Фейд-Раута выставляет перед собой руки в примирительном жесте и снова отходит к окну, садится за столик и даже отворачивается, дабы своим вниманием не смущать. Слыша в отдалении тихие шаги и другие звуки, свидетельствующие о том, что подношение принято. Он сказал чистую правду, пусть и не совсем полную. В еде - лишь лёгкие успокоительные... оказывающие воздействие в зависимости от массы тела. На Атрейдеса подействуют раньше. Фейд-Раута выжидает, мысленно отсчитывая время. Посчитав, что достаточно и выждав дополнительно примерно с полминуты, он поднимается с места и решительно направляется к окупировавшему угол юнцу. * * * * Первый выпад противника почти задевает артерию на шее. Почти - не считается. В бою не бывает почти победивших. Есть проигравший и победитель, и победителем сегодня выйдет Фейд-Раута. Атрейдес заметно медленнее. Естественная расслабленность от сытости и подмешанная в еду химия не пошла на пользу его способности сражаться. Один из кинжалов Фейд-Раута выбивает из его рук лёгким приёмом. Вторую руку, пока вооружённую, фиксирует в захвате, своим телом вжимает противника в стену. То ли не сдержавшись в моменте, то ли демонстрируя намерения Харконненов, касается его губами между шеей и плечом. Покрывает поцелуями тонкую шею и в какой-то момент замечает, сколь сильно Атрейдес разомлел от простой недолгой ласки. - Ты же нетронутый совсем... - Заткнись! "И злобный." - думает Фейд-Раута, отняв и отбросив второй нож, покрывая поцелуями нежные щёки и медленно тесня свою пару к пока ещё застланной постели.