Лондон, площадь Гриммо 12

      ***       Лондон, площадь Гриммо 12. Дом, который Сириус Блэк ненавидел всем своим сердцем. Дом, из которого он сбежал к Джеймсу. И в который он вернулся, как только оказался в бегах. Чтобы ему не было так тоскливо в поместье, Римус согласился переехать к нему, на время, разумеется. Но ситуацию это не улучшило нисколько. Скорее, наоборот. Если первое время они и пытались хоть как-то взаимодействовать, то через пару месяцев это сошло на нет. Блэк не понимал, с чем это связано. Может, Римус по сей день его ненавидит, считая предателем, хоть теперь и знает правду. Может, просто не хочет вспоминать то, что было между ними, пока они ещё учились в Хогвартсе. А может… Да чёрт его знает, что «может» ещё.       За два месяца совместного существования в этом доме их взаимодействия свелись к перекидыванию парой слов во время собрания Ордена Феникса. И всё. В остальное время Сириус напивался в гостиной у камина, а Римус засыпал в какой-то из дальних спален.       К слову, Блэк напивался не просто так. Его мучали кошмары, то и дело снился Азкабан. Но ещё хуже было, если снился, мать его, Люпин. Который, казалось, ничуть не изменился за все двенадцать лет. Разве что стал выше и шире в плечах. А так… Те же вьющиеся золотистые волосы, мягкая улыбка, любимый голос и тонкие изящные пальцы. Так вот, сны. Сириусу он снился чаще треклятого Азкабана. Снились поцелуи под задёрнутыми пологами кровати, поспешная, неловкая взаимная дрочка где-то в потайном проходе Хогвартса, долгие объятия в Астрономической башне. И Блэк хотел этого снова. Поэтому, пытаясь не подрывать своё состояние ещё сильнее, он напивался и почти отрубался на диване перед камином. Только так снов не было вообще.       Конечно, от внимательных глаз Римуса пьянство друга не ускользнуло. Только вот он никак не решался с ним поговорить. Однако, этот день всё же настал.       После очередного собрания Ордена Феникса, Сириус, как и обычно, устроился на диване в гостиной с бутылкой огневиски. Потягивая алкоголь прям из горла бутылки, он смотрел на играющие языки пламени в камине. Привычную тишину нарушил звук открывающейся двери. Блэк перевёл взгляд на нарушителя его «спокойствия». Римус стоял в проходе, неловко переминаясь с ноги на ногу.              - Снова пьёшь, - нерешительно начал Люпин.              Сириус сглотнул ком в горле.              - Хочешь присоединиться? – стараясь выдавить что-то вроде усмешки проговорил он.              - Хочу, чтобы ты прекратил.              Римус подошёл, сел рядом, но всё же держал дистанцию. Он окинул Блэка изучающим взглядом. Волосы стали длиннее. И так всегда бледная кожа теперь казалась вообще белой. Под глазами залегли тёмные круги – последствия всех бессонниц. Во взгляде нет прежних огоньков и азарта. И Сириус уже так давно не улыбался искренне. «Изменился», - про себя подытожил Люпин.              - А с чего бы мне это делать? – голос Сириуса вывел из раздумий.              - Напиваться в одиночку – алкоголизм, Бродяга, - прозвище прошлось по сердцу Блэка не хуже поцелуя дементора.              Что-то внутри дрогнуло и сжалось до такой степени, что к глазам подступили слёзы. Сириус поспешно опустил взгляд, пытаясь скрыть это. Ещё чего? Плакать? Он-то и в юности этого не делал, а сейчас и подавно не станет, ведь так?              - Какое тебе вообще дело? – сипло прошептал Блэк.              - Ты мой друг. И я переживаю.              - «Друг», - моментально сорвалось с губ Сириуса, за что он сразу себя чуть не прибил.              Римус промолчал, поджимая губы. Он потянулся к Блэку, забирая из его руки бутылку. На секунду их пальцы соприкоснулись. Сириус замер. По новой. Что-то сжимается. Тянет. Римус не двигается. Секунда, другая. Кажется, вечность проходит до того, как Люпин ставит бутылку на пол. Блэк поднимает взгляд, встречаясь глазами со взглядом Римуса. Они молча смотрят друг на друга.       Сириус выдыхает. Нервно, пытаясь успокоиться и не разреветься, как мальчишка.       Конечно, «друг». Как иначе – столько лет прошло! Не стоит даже надеяться. Не стоит вообще вспоминать то, что так бережно прятал в своей памяти, стараясь спасти от дементоров. Не стоит даже… Мысли прерывает Римус, притягивая Блэка к себе и заключая в тёплые объятия. И вот тогда-то Сириус срывается. Обнимает в ответ так резко, что, кажется, Люпин теряется, не понимая, что происходит. Прижимается так близко, как только может, и… Плачет. да, Плачет. Горячие слёзы текут по бледным щекам, пропитывают неизменно колючий шерстяной свитер Римуса. Люпин только вздыхает, позволяя Блэку дать волю эмоциям. Осторожно, как в первый раз, проводит рукой по чёрным волосам, зарывается в них пальцами, утыкается в такую родную макушку. Плечи Сириуса дрожат, Люпин успокаивающе гладит его по спине.              - Я думал, ты меня ненавидишь, - шепчет Блэк.              Римус вздыхает. Неужели Сириус так напивался из-за этого?              - Я ненавижу себя, - тихо говорит Люпин, - За то, что позволил себе не поверить тебе. За то, что потерял тебя. Потерял… нас.              На последних словах Сириус дёргается, поднимая взгляд на Римуса.              - Что?... – глупо переспрашивает он.              - Я позволил себе потерять нас, - повторяет Римус, - Потерял тебя на двенадцать лет, не пытался найти правду, даже не пытался допустить мысль о том, что ты можешь быть невиновен. А потом, когда ты вернулся, когда я всё узнал… Я думал, что уже поздно. Что это ты ненавидишь меня, что теперь ты не простишь меня.              Сириус молчит. Долго смотрит в глаза Люпина. Вдруг опускает взгляд и горько усмехается.              - За эти двенадцать лет я там не сошёл с ума окончательно только благодаря воспоминаниям о том, что было между нами.              Теперь очередь Римуса замолчать, в упор смотря на Блэка. Слова отдаются в голове эхом. Какие же они оба придурки.              - Знаешь, - продолжает Сириус, но его бесцеремонно прерывают поцелуем.              Римус прижимает Блэка к себе, не давая возможности даже нормально вздохнуть. Отойдя от шока, Сириус отвечает. Обнимает, прижимается ближе, сжимает плечи. Поцелуи смазанные, нетерпеливые, влажные. Люпин зарывается пальцами в волосы Сириуса, сжимает, тянет назад, только чтобы вдохнуть немного воздуха, а потом целует снова. Руки Блэка дрожат, когда он пытается хотя бы немного отодвинуть Римуса от себя.              - Стой… стой, - шепчет он в губы Люпина, - Стой…              Римус смотрит в глаза Сириуса, проводя рукой по его щеке. Странно. Такой знакомый, родной. Но сейчас всё будто новое и незнакомое.              - Я так задохнусь, - выдыхает Блэк, утыкаясь в шею Римуса.              - Ты снился мне, - тихо говорит Люпин, целуя Сириуса в висок, - Каждую ночь снился. Я злился, ненавидел эти сны. От осознания, как сильно я скучаю. Как сильно хочу вернуть тебя.              Сириус чувствует, как слёзы подступают снова. Он закрывает рот Римуса очередным поцелуем, лишь бы это не слышать.              - Заткнись, - беззлобно, тихо, опаляя дыханием губы, - Заткнись и просто целуй меня.              Люпину не нужно повторять дважды. Он целует, опуская руки на талию Блэка. У Сириуса голова идет кругом. Он отвечает, прижимается ближе, ведёт руками по груди, чувствует, как рука Римуса ложится на бедро, скользит выше, сжимает. И он не может удержать тихого стона, который Люпин ловит своими губами, в следующую секунду опуская Блэка спиной на диван. Целует. Целует шею, плечо, с которого сползла растянутая домашняя футболка, мажет языком по какой-то давно знакомой татуировке. Для Сириуса вдруг резко перестает существовать весь белый свет. Его мир сужается до этой гостиной, до губ Римуса, целующего его тело. Он дышит рвано, приподнимается, только чтобы снять футболку и кинуть её куда-то на пол. Люпин целует. Грудь, плоский живот, бедро через ткань тонких штанов. Перехватывает руку, которой Блэк тянется к его волосам. Целует запястье, тонкие пальцы, ладонь.              - Хочу, - тихо шепчет Сириус, и Римус сразу понимает, что именно он хочет.              - Ты уверен, что…              - Мерлин, Римус, да! Нам не по семнадцать, чтобы такое спрашивать.              Люпин грустно улыбается. Да… Не по семнадцать.       Быстро отогнав ненужные мысли, он снимает с Сириуса остатки его одежды, на что Блэк разводит бёдра чуть в стороны.              - На тебе всё ещё неприлично много одежды, - замечает Сириус. Люпин видит в его взгляде что-то до боли знакомое. Блэк будто оживает снова. Это заставляет улыбнуться.              Римус снимает с себя свитер. Достает из кармана брюк волшебную палочку и шепчет смазывающее заклинание, которое, как он думал, он должен был уже забыть.              - Останови, если…              - Да знаю, знаю, - нетерпеливо говорит Сириус.              Люпин вздыхает. Собирается с мыслями и всё же вводит в Блэка один палец. Сириус стонет. Хрипло и глухо. Но не сопротивляется, пытается расслабиться сразу. Обнимает Римуса за шею. Тот целует Блэка, стараясь отвлечь от пока явно неприятных ощущений. Одно движение, второе. Сириус расслабляется сильнее, два пальца уже входят свободнее. Римус сгибает их, находя нужную точку. И Блэка подбрасывает. Он протяжно стонет, сжимая руками плечи Люпина.       Подготовка занимает больше времени, чем они ожидали. Но вот Римус уже убирает пальцы, нетерпеливо стягивает с себя оставшуюся одежду, нависает над Сириусом, поднимая его одну ногу под колено, притягивает ближе к себе и смотрит в глаза, без слов спрашивая разрешение. Блэк только кивает и закрывает глаза. Люпин входит. Медленно. Всё ещё туго. Останавливается, давая Сириусу привыкнуть. И начинает двигаться только тогда, когда Блэк сам толкается бедрами навстречу.       Сириус стонет. Обнимает за шею, целует там, куда может дотянуться. Римус понимает, что надолго его не хватит. Слишком долго он хотел этого. Пара коротких толчков, один уже глубже. Римус тянется к члену Блэка, начиная двигать рукой в такт своим толчкам.              - Я сейчас, - с тихим стоном шепчет Сириус.              - Давай, я тоже, - так же тихо, в губы Блэка.              А потом Сириус кончает. Выгибается, царапая короткими ногтями спину Римуса. И Люпин, едва успев выйти, кончает следом на живот Блэка. Почти без сил падает рядом на узкий диван, заключая Сириуса в объятия.              Когда Римус открывает глаза, он видит смотрящего на него Блэка. Он улыбается. Улыбается так, как раньше. Тепло и искренне. И у Римуса из-за этого замирает сердце.                            ***       Лондон, площадь Гриммо 12.       Сириус будто снова расцвел. Ему нравится просыпаться с Римусом в одной кровати, нравится подолгу рассматривать его веснушки, нравится целовать его лицо, когда тот начинает просыпаться. Нравится, что они вернули себе то, что должно было всегда принадлежать им. Они вернули себе их самих.       Римусу нравятся отросшие кудри Блэка. Нравится подолгу наматывать их на пальцы, во время чтения очередной книги, нравится ловить взгляды Сириуса на собраниях Ордена. Нравится то, что они есть друг у друга.       Конечно, всё было бы ещё лучше, если бы не было войны с Тёмным Лордом. Но они стараются не думать об этом, когда остаются наедине. Теперь они верят, что всё будет хорошо.              В один из особенно дождливых октябрьских дней в дверь раздается стук. Сириус и Римус переглядываются – гостей они не ждали. Но всё же идут открывать дверь. На пороге оказывается Снейп.              - Нюниус? – Сириус удивлённо вскидывает бровь, - Что ты тут забыл? Собрания сегодня нет, вообще-то.              Северус закатывает глаза, проходя в дом, чтобы скрыться от дождя.              - Вообще-то, - передразнивая интонацию Блэка начинает он, - Я пришел к вам. Надо поговорить.              Всё ещё не понимая причину визита Снейпа, Римус и Сириус провожают его на кухню. Сириус заваривает чай, ставит три чашки на стол.              - Ну, говори, - Римус садится за стол, смотря на Северуса, в то время, как Блэк распускает свои волосы, внезапно вспомнив про следы, оставленные Люпином на его шее.              - А вы, как посмотрю, снова вместе, - Снейп усмехается.              - К делу, Нюниус, - огрызается Блэк.              - Ладно-ладно, - Северус вздыхает, повертев в руках чашку с чаем, - Коротко говоря, я нашел заклинание, способное вернуть к жизни умерших. Оно сложное, да и нет никакой гарантии, что выйдет это сделать, но… Думаю, у Поттера должны быть живые родители, а у Ордена ещё два сильных бойца.              Сириус и Римус моментально замирают, переглядываются и снова переводят взгляды на Снейпа.              - Ты уверен, что это вообще безопасно, - разумно замечает Римус.              - Нет, - честно отвечает Снейп, - Но силы Ордена на исходе. Нужна какая-то надежда. Поэтому, я думаю, попытаться стоит.              - Мерлин, Нюниус, прости нас за все те годы, когда мы над тобой издевались, - с улыбкой говорит Сириус.              - Начну это занятие сразу после того, как вы перестанете меня так называть.              И они смеются.              После ухода Снейпа, Сириус оживлённо вертится по кухне, моя чашки и составляя их на место.              - Нет, ну ты можешь представить себе это, - звонко тараторит он, - Если всё получится, Сохатый снова будет с нами, Римус. Просто представь, всё действительно может стать хорошо.              Смотря на такого Сириуса, Римус и правда думает, что всё может быть хорошо. Он обнимает его со спины и целует в плечо, от чего Блэк замолкает.              - После того, как ты вернулся, я уже верю, что всё возможно, - шепчет Люпин.              И он говорит не про Азкабан. Он говорит про то, что Сириус, его горячо любимый Сириус, вновь улыбается и смеётся, шутит свои глупые и иногда неуместные шутки. Это значит, что он действительно вернулся.                            ***       Лондон, площадь Гриммо 12.       Прошёл год с окончания войны и победы над Тёмным Лордом. Гарри счастливо живёт со своими родителями. Джеймс, Сириус, Римус и, на удивление, Северус часто собираются в доме, который раньше Блэк так ненавидел. Всё наладилось, вернулось на свои, нужные места.              На улице конец мая. Время близится к полудню. Сириус спит, развалившись на кровати. Его ещё сильнее отросшие волосы, которые он, по всей видимости, не собирается отстригать, разметались по подушке, вырисовывая причудливые узоры из своих кудрей. Римус уже около часа не может решиться разбудить Блэка – слишком спокойно он спит. Но уже пора бы.              - Сириус, - тихо шепчет он, отодвигая прядь волос от лица Блэка.              Сириус дёргается и смешно морщит нос, явно не желая просыпаться.              - Сириус, вставай. А то будешь есть холодный завтрак, - уже громче произносит Люпин.              - Если его приготовишь ты – неважно какой он будет, - сонно бормочет Сириус.              - Вставай говорю, уже почти полдень, - Римус бесцеремонно стягивает с него одеяло.              Неизменная растянутая футболка Блэка задралась, обнажая низ живота, предоставляя обзору татуировку с надписью «moony». Римус невольно улыбается, смотря на неё. Вспоминает, как впервые увидел её, когда Блэк переодевался в общей спальне Гриффиндора. Как потом Сириус смущенно оправдывался, мол не знает, зачем вообще её набил. Как он заткнул Блэка поцелуем, после чего сказал, что это выглядит потрясающе. Из приятных воспоминаний выводит сонный голос Сириуса.              - Пялишься.              - Нельзя?              - Можно.              Блэк улыбается, притягивая Римуса к себе за шею и целует его.              - Доброе утро.              - Ага, день, - Римус тихо смеётся и снова целует Сириуса.              На кухне Римус стоит у плиты, пытаясь по-быстрому что-нибудь приготовить на завтрак. Сириус зевает, размешивая свой утренний кофе. Люпин невольно засматривается на него. Длинные, слегка растрепанные после сна волосы спадают на узкие плечи. Блэк сидит в одной футболке, которая спадает с его плеча, прижимает к груди одно колено, оперевшись на него подбородком.              - Ты красивый, - внезпно говорит Римус.              Сириус тихо смеется.              - Скажешь тоже.              За завтраком они обсуждают планы на день.              - Лили просила меня пройтись с ней по магазинам, - говорит Сириус, попутно пытаясь прожевать тост, - Просит помочь с выбором кроватки для их будущего второго ребёнка. Почему именно я должен помогать – я так и не понял.              Римус улыбается.              - Ну, не буду обещать, что мы с Северусом и Джеймсом не начнем пить без тебя, если ты задержишься.              - Эй! – Блэк пихает его ногой под столом, - А ты обещай.                     Джеймс и Северус приходят раньше назначенного времени. Сириус уже ушёл с Лили. Собираясь, навел настоящий хаос в доме, пока искал свою любимую рубашку, которая в итоге оказалась за кроватью.              - Итак, Лунатик, - Джеймс расселся на диване, закидывая ногу на ногу, - Есть разговор.              Римус посмотрел на них с Северусом вопросительным взглядом. Джеймс переглянулся со Снейпом и продолжил.              - Вот ты с Сириусом живёшь уже больше года. Ну год, если считать спокойные времена. Любишь его вообще уже тучу времени. Вы всё делаете вместе и всё такое…              - Когда ты собираешься сделать ему предложение? – подытоживает за Поттера Северус.              Люпин почти давится воздухом. Нет, он, конечно, думал об этом. Уже на протяжении всего последнего месяца. Но сейчас услышать это от друзей никак не ожидал.              - Я… - он прокашливается, - Не знаю, подходящего момента не было. Знака, что уже пора.              - Вот тебе знак! – восклицает Поттер, - Собирайся, идём выбирать кольцо. Знаешь каких для Лили усилий стоило утащить с собой Блэка, чтобы у нас состоялся этот разговор?              - Так вы специально всё это подстроили?!              - Не отлынивай, - Северус кидает ему пальто, - Пошли, времени не так много.              И Римус сдается. Они идут в какой-то маггловский ювелирный магазин, который, по мнению Поттера, самый лучший.              - До сих пор помню, как выбирал кольцо для Лили, - с улыбкой протягивает Джеймс, - Как будто вчера было.              - Ага, - отвечает Римус, оглядывая витрины, - Ты всех так задолбал, потому что не мог определиться с выбором. Но мы тактично молчали.              - Ну, я хотел, чтобы всё было идеально.              Северус отвлекает их внимание на себя, указывая на кольцо из белого золота с небольшим камушком по середине. Он блестит в лучах майского солнца, отливая в серо-голубой цвет.              - Похож на глаза Сириуса, - тихо говорит Римус.              - Тоже так подумал, - отвечает Снейп.              - Думаю, то, что я определился с кольцом сразу – и есть знак.              Купив его, они выходят из магазина. Джеймс ноет, что в его время всё было иначе, Северус в шутку подкалывает его, что у него этого самого «его времени» так и не было, потому что Поттер увел у него девушку его мечты. Только Римус молчит, обдумывая, что же будет говорить Сириусу.              Блэк уже встречает их дома.              - Сохатый, твоя жена – это ужас! – возмущается он, - Мы обошли пол-Лондона, прежде, чем она определилась с выбором! А вы где были вообще?              - Гуляли, чтобы без тебя не начать пить, - быстро отвечает Джеймс.              Для Римуса вечер проходит, как в тумане. Он мало пьет, только краем уха слушает какие-то истории Джеймса, пытается поддержать диалог с Северусом и посмеяться над шутками Сириуса. Последний, конечно, замечает, что что-то не так, но решает отложить этот диалог на более удачное время.              Когда все расходятся, Блэк устраивается рядом с Римусом, обнимая его.              - Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает он.              Римус слегка улыбается и проводит рукой по щеке Сириуса.              - Да, нам надо поговорить.              Блэк не отвечает, поэтому Римус продолжает.              - Я очень долго думал… Вспоминал прошлое. Осознал, через сколько мы прошли вместе, сколько пережили. Думал о том, что мои чувства к тебе ни на день не исчезали. Наоборот – становились крепче, ярче. И… В общем, я решился…              Люпин глубоко вздыхает, доставая из кармана красную бархатную коробочку, открывает её и протягивает Сириусу.              - Сириус Орион Блэк, ты выйдешь за меня?              Сириус замирает. Смотрит на Римуса совершенно растерянно, а после резко обнимает его, лишь выдохнув тихое «да».                            ***       Лондон, площадь Гриммо 12.       Дом, который Сириус ненавидел всем сердцем, а потом, однажды, всем сердцем полюбил. Дом, в котором была боль, были слёзы, и, наконец, было счастье. И будет счастье. Потому что их с Римусом история, которая чуть было не кончилась, началась здесь заново. И за это новое начало явно можно поблагодарить дом, находящийся где-то в Лондоне, примерно на площади Гриммо, кажется, 12.