Кобура

      Гарри проскользнул в лабораторию ужом, молясь, чтобы ничто не отвлекло Снейпа и его команду от работы. Не то, чтобы он боялся зельевара, но Гермиона обещала голову ему оторвать, если он не уговорит Снейпа поработать на благо аврората. Дело двигаться с мёртвой точки не хотело, а взламывать ментальные щиты никто из них, к сожалению, не умел.       Тактика была проста, как день — сидеть у Снейпа над душой, пока тот не сделает перерыв или не сдастся под упрямым поттеровским взглядом. Главное, сидеть тихо и не мешаться под рукой, чтобы какой-нибудь супер важный эксперимент не полетел к книззлу под хвост. В прошлый раз Гарри чуть не утопили в той жиже, которая по его милости отказалась становиться зельем. Какая уж тут помощь...       С самым скучающим выражением лица Гарри пристроился на высоком табурете у дальней стены. Снейп, стоя спиной к нему у массивного дубового стола, то колдовал над котлом, из которого валил густой пар цвета окисленной меди, то над какими-то штуками, видимо, новыми артефактами его сотрудников. Его черная мантия сиротливо висела у двери, а сам Снейп работал в простой черной рубашке с закатанными до локтей рукавами и таких же темных, плотно сидящих брюках.       Именно тогда Гарри увидел это.       На бедре Снейпа сидела кобура для палочки. Не просто поясной чехол, а элегантная, из тёмной кожи, с ремешками, идеально облегающими ногу. Она выглядела смертельно серьезно, практично и... черт возьми, сбивала с толку.       Мозг Гарри, уже привыкший анализировать все на предмет угроз, вдруг полностью переключился. Он с фотографической четкостью представил, как эта кобура выглядит вплотную: текстуру состаренной кожи, холод металлических заклепок, потёртости от ежедневного использования, блеск пряжки.       А потом его воображение, предательское и неуправляемое, сделало новый кульбит. Оно нарисовало картину: Снейп стоит вечером перед зеркалом, лениво скидывает рубашку с уставших плеч, та падает под ноги чёрной лужицей. Он наклоняется, звякает крепление кобуры, и та плавно скользит по ноге к рубашке. Последними он снимает брюки, и на бледной коже бедра, обычно скрытой под слоями черной ткани, проступает идеальный, четкий красный след. Отпечаток ремешков и самой формы кобуры. Временный, но явный, знак постоянной готовности. Наверняка Снейп, стоя в одних чёрных трусах, смотрит на этот след с привычным раздражением. Или, может, он его даже не замечает, а так и ходит с ним, пока натертая кожа не начинает саднить?       Гарри замер на своей табуретке, чувствуя, как по шее ползет предательский жар. Он уставился в спину Снейпа с таким напряженным и сосредоточенным видом, будто от его взгляда зависела судьба магической Британии. — Поттер, — раздался ледяной голос. Сам Снейп и не подумал обернуться. — Если вы и в этот раз намерены испортить мне зелье, я рекомендую сделать это сразу. Мое терпение не безгранично, а ваше присутствие уже сейчас излучает разрушительную ауру идиотизма.       Гарри вздрогнул, чуть не сверзнувшись со своего насеста, но Снейп продолжал помешивать состав, не глядя на него. — Я... я просто жду, сэр. - хрипло ответ он. - Не мешаю. — Вы дышите, и этого уже достаточно. — Снейп наконец повернулся, вытирая руки о тряпку. Его черные глаза сузились, изучая лицо Гарри. Он заметил и неестественную сосредоточенность, и румянец на щеках, и направление взгляда, который упорно скользил чуть ниже пояса. Одна бровь медленно поползла вверх. — Я пролил на себя яд или вас так завораживает крой моих брюк? — Кобура, — брякнул Гарри, ошеломленный собственной прямолинейностью, и тут же попытался прикусить себе язык.       Лицо Снейпа озарилось пониманием и язвительным торжеством. Он медленно опустил взгляд на свое бедро, затем снова на Гарри. — А, — растянул он, и в голосе его зазвенела опасная, хищная усмешка. — Вас беспокоит мой выбор аксессуаров, аврор Поттер? Считаете его недостаточно... официальным? Или, может, слишком откровенным? — Нет! То есть, да! В смысле, практично выглядит. Очень... профессионально. — Гарри чувствовал, как на лице разгорается настоящий пожар адского пламени. — Как мило, что вы оценили, — прошипел Снейп, делая шаг вперед. — Боялся, что вы предпочтете мой прежний стиль — палочка в складках мантии, создающая ауру таинственности и угрозы. Это, видимо, больше подходит для устрашения учеников, а для реальной работы требуются более надежные методы фиксации, вам не кажется? - как бы невзначай он повернул бедро, и блятская кабура подмигнула Гарри своей блятской пряжкой.       Гарри попытался кивнуть, в остальном полностью парализованный. Язык, кажется, отнялся сам собой. — Или, — Снейп сузил глаза, наслаждаясь моментом, — ваше не по годам пылающее воображение нарисовало вам какой-то особенный, сокровенный ритуал обращения с этим куском кожи? Может, вы представляете, как он снимается?       Гарри издал странный звук где-то между сдавленным стоном и предсмертным хрипом. — Я... дело... ментальные щиты... — бессвязно пробормотал он, пытаясь найти спасительную нить поручения от Гермионы, но она безнадежно утонула в море горячего стыда и навязчивого образа с красным следом на бедре. — Кажется, ваша собственная ментальная защита дала сбой, Поттер, — со смертоносной вежливостью заключил Снейп. — И пока вы не приведете свои базовые когнитивные функции в порядок, о каких-либо щитах не может быть и речи. Теперь, если вы позволите, у меня как раз закипает крайне неустойчивое зелье, и присутствие смущенного аврора может спровоцировать взрыв. На выход.       Снейп повернулся спиной, ясно дав понять, что разговор окончен. Гарри, с пунцовыми ушами и абсолютно пустой головой, послушно выполз прочь, забыв даже попрощаться.       Уже в коридоре Гарри медленно прислонился лбом к прохладной стене и тихо застонал, представив свои жалкие оправдания.       "Он был в кобуре, Гермиона! В кобуре на бедре!"       Нет, пожалуй, он соврет ей, что Снейп был просто невыносим. В конце концов, это правда, и победившая непобедимого Поттера кабура была здесь совершено не при чем.

      Гарри нашёл себя у дверей снейповской лаборатории. Он успел побродить по этажам, обходя собственный отдел, трижды спрятаться от Гермионы, подышать воздухом на крыше и даже умыться в ближайшем туалете. Но наваждение не спадало. Оно наваливалось на грудь волнами, обдавая кипятком лицо, и все те несколько часов, что его носило по Министерству, Гарри сливался цветом с собственной формой.       И теперь он стоял, уперевшись взглядом в крепкую дверь, и пытался понять, как он вообще тут оказался и что ему теперь делать. Делать решительно ничего не хотелось. Гарри наклонился, желая прижаться к прохладной поверхности, но дверь предательски открылась, буквально роняя его в лабораторию.       Гарри едва удержался на ногах, беспомощно взмахнув руками, и замер, ожидая колкой отповеди. Но ее не последовало.       Снейп стоял в двух шагах от него, прислонившись к косяку. Он был без мантии, в той самой черной рубашке с закатанными рукавами. На его лице не было ни удивления, ни раздражения, лишь тяжелый, изучающий взгляд, будто он знал и ждал. — Заблудились, Поттер? — голос Снейпа был низким и, на удивление, лишенным привычной едкости. — Ваш кабинет на два этажа выше.       Гарри не мог вымолвить ни слова. Его взгляд, предательский и неконтролируемый, ринулся к бедру Снейпа. Кобура была на месте. — Я... — голос сорвался. Он чувствовал себя полным идиотом.       Снейп проследил за его взглядом. Уголок его рта дрогнул. Зельевар медленно выпрямился. — Похоже, ваш визит оставил после себя нерешенные вопросы, — произнес Снейп тихо, делая шаг вперед. Дверь за потеровской спиной бесшумно закрылась, щелкнув замком. Громко, как внезапный выстрел в наступившей тишине. — Вопросы, которые, судя по вашему виду, мешают выполнению ваших служебных обязанностей.       Гарри отступил на шаг, наткнувшись на закрытую дверь. Бежать было некуда. — Профессор, я... — Я больше не ваш профессор, Поттер, — Снейп парировал, мягко, но неумолимо сокращая дистанцию. Теперь он стоял так близко, что Гарри мог разглядеть тонкие полосочки на зарубцевавшемся шраме на шее и чувствовать тепло его тела. — Что исключает необходимость в неуклюжих оправданиях. Остается лишь любопытство. Ваше. Навязчивое и довольно... откровенное.       Его рука поднялась. Гарри замер, ожидая, что его схватят за воротник, но длинные пальцы лишь коснулись пряжки на бедре. Все то же ловкое, отработанное движение. Щелчок.       Снейп не снимал кобуру. Он просто расстегнул ее и смотрел на Гарри, будто предлагая закончить мысль. Будто предлагая ему сделать следующий шаг.       Сердце колотилось где-то в горле, громко, бешено. Наверное, разумнее было сбежать, но когда Гарри руководствоваться разумом? Он медленно, давая Снейпу возможность отшатнуться, протянул руку. Пальцы дрожали.       Сначала была кобура. Гарри чуть надавил, ощущая под пальцами упругий мышечный рельеф и твердый контур. Он чувствовал каждый ремешок, каждую заклепку, которую так ярко нарисовало его воображение. Это было даже лучше. Реальнее.       Снейп наклонился. Его черные пряди волной упали на лицо Гарри, и тот почувствовал его запах — зелья, полыни и чего-то неуловимого, чисто снейповского, темного и горького. Их губы встретились не в яростной схватке, а в медленном, почти нерешительном касании, полном общего недоумения: «Как мы до этого докатились?».       Потом Снейп отстранился, его рука легла поверх руки Гарри, все еще прижимающей кобуру к его бедру. Его пальцы сцепились с пальцами Гарри — жест одновременно и властный, и позволительный. — Это всего лишь кожа, Поттер, — прошептал он прямо в губы Гарри, и голос его был низким и хриплым, лишённым привычной язвительности. — Сплошной шрам. Как и всё остальное.       Он не ждал ответа, просто отвёл руку Гарри и повёл ногой. Зашелестела кожа, скользящая по ткани. Снейп снял её одним отработанными до автоматизма движением, уронил на пол, снова взял руку Гарри и прижал к своему бедру. Сквозь ткань брюк Гарри ощутил то, что так ярко рисовало воображение — четкий рельеф, вдавленный в мышцу. Отпечаток.       Гарри провел пальцами по этому невидимому шраму, и Снейп резко вздохнул, его веки дрогнули. В темных глазах что-то надломилось, какая-то последняя защита. — Вот он, твой трофей, Поттер, — голос Снейпа был глухим, он говорил, глядя в потолок. — Знак моего вечного служения. Сначала — одному господину, потом другому, теперь — работе. И всегда — самому себе. Удовлетворен?       Гарри ответил не словом. Он медленно опустился на колени и прижался губами к тому самому месту, запечатлевшему историю каждой минуты, проведенной в этой кобуре. Он целовал этот след — след упрямства, преданности, боли и силы. Целовал, как признание. Как причастие.       Снейп смотрел на него совершенно чёрными, как беспросветная ночь, глазами, следя за каждым движением. Так следят за ожившим наваждением, выбравшимся из самых потаенных уголков сознания.       Гарри потёрся щекой о жёсткую ткань, взялся за чужой ремень. Пряжка сдалась без сопротивления, брюки сползли с узких бедер, и Гарри увидел его. Не просто шрам. Это был отчётливый, почти геральдический узор из розоватых линий, повторяющий каждую заклёпку, каждый ремешок. Знак, врубленный в плоть на протяжении долгих лет. Знак принадлежности, который Снейп сам выбрал для себя. История боли и дисциплины, вписанная в плоть. — Всё ещё хотите прикоснуться? — голос Снейпа прозвучал сверху, обезличенно и холодно, но Гарри уловил в нём слабейшую дрожь. Вызов.       В ответ Гарри нежно обвел пальцами узор. Кожа под его пальцами была горячей, живой, а шрам — сухим и шероховатым. Мышца бедра под его ладонью напряглась. Гарри поднял взгляд и встретился с горящим, почти безумным взором Снейпа. — Это не трофей и не знак служения, — тихо, но чётко сказал Гарри, его голос впервые за весь вечер не дрожал. — Это... это просто часть тебя. Она защитила тебя и спасла меня. - и припал губами, выцеловывая бедро.       Снейп зажмурился, резко, будто от боли. Его рука дрогнула и опустилась на голову Гарри, пальцы запутались в его растрёпанных волосах. Не отталкивая, а скорее удерживая на месте. Цепляясь. Гарри выдохнул, и этот выдох обжёг кожу Снейпа. Он услышал, как тот резко вдохнул над ним сквозь зубы. В воздухе запахло напряжением и чем-то диким, животным. — Прекрати, — прошипел Снейп, но звучало как «продолжай». — Прекрати это немедленно...       Гарри поднялся с колен, встречая взгляд Снейпа — растерянный, разоблачённый, лишённый всякой защиты. И поцеловал его сам, успокаивая. — Заткнись, Северус, — прошептал он прямо в его губы. — Просто заткнись.       И Снейп, к своему собственному изумлению, послушался. Гарри опустился обратно. Он только начал.       Влажный язык заскользил по хитрому узору, старательно вырисовывая каждую деталь, след каждой заклёпки. Гарри заставил Снейпа, всегда стоявшего за щитом язвительности и контроля, потерять над ним власть. Заставил его опереться плечом о косяк двери, чтобы не упасть, заставил его голову запрокинуться, а глаза — закрыться в мучительном, невыносимом наслаждении. Даже возбуждение, выпирающее из чёрных боксеров, не позволяло Снейпу оторвать Гарри от шрама. Казалось, он и сам был рад растянуть сладостную пытку, оказавшись ведомым в этой игре.       Гарри не спешил, положив горячую ладонь на чужой член. Он продолжал сосредоточенно ласкать языком нежную внутреннюю часть бедра, оставляя зубами красные метки, дополняющие узор. Снейп загнанно дышал и отводил в сторону бедро, а потом и вовсе закинул ногу на поттеровское плечо, открываясь все больше. Гарри старательно вылизал новую красноватую полосу, обвел её пальцами и решительно стянул чёрные боксеры вниз. Северус сдавленно охнул, и Гарри, продолжая прослеживать пальцами замысловатый узор, обхватил губами красную головку.       Вряд-ли кто-то когда-то видел потерявшего голову Снейпа. Снейпа с совершенно диким, расфокуссированным взглядом, сбившемся дыханием, охрипшего от сдерживаемых стонов. А если видел, Гарри готов был убить этого человека голыми руками. Северус выгибался и дрожал в его руках. Пальцы, все ещё державшиеся за поттеровские вихры, не сколько направляли, сколько судорожно цеплялись за них. Гарри насадился глубже, вбирая почти до глотки, и легонько царапнул ногтями красноватый шрам. Снейп тихо заскулил, не в силах вынести такой волны возбуждения, и кончил, чуть не падая на Гарри. Тот с трудом успел подхватить свою драгоценную ношу, вжимая её в скрипящий косяк. Снейп, все ещё загнанно дыша, ловким движением стянул с Гарри штаны вместе с трусами и в несколько рваных движений заставил кончить следом, вырывая тихий вскик.       Они сползли на пол, сплетенные в немом истощении. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим кожей, потом, полынью и сексом. Дыхание выравнивалось с трудом, а сердце все ещё норовило куда-то ускакать. Гарри прижался щекой к груди Снейпа, слушая постепенно замедляющийся ритм, и собственное сердце успокаивалось вместе с ним. Северус не протестовал. Его пальцы, всё ещё цепляющиеся за волосы Гарри, разжались. Вместо того чтобы оттолкнуть, они совершили неловкий, почти неуверенный жест — провели по спутанным черным прядям, сглаживая их. Жест, которого Гарри никогда, никогда бы не позволил себе вообразить. — Заткнись, Поттер, — голос Снейпа прозвучал над самым ухом. Он был низким, будто прокуренным, и до неприличия усталым.       Гарри ухмыльнулся ему в шею. — Я ничего не сказал. — Ты слишком громко думаешь.       Тишина, не неловкая, а мягкая и густая, как смола, снова повисла в лаборатории. Никто не спешил делать вид, что ничего не было.