Буйство и зелень

      Теплое солнце блестело на сочной траве. И эльф рвался вперед, рассекая земли своего дома. Дикий лес был местом отдыха его души. И даже когда народ диких зарослей выбрал для себя большой луг ближе к другим народам, буйство крови не процедишь даже через года, проведенные под солнцем. Жаль, что выбраться удается так редко. Уже, ведь, не ребенок. Не каждый день найдется время, чтобы отбросить все и просто бежать вперед, наслаждаясь ветром. Ветром, счастьем и летним днем.       Эграссель громко дышал, остановившись на раскинувшейся поляне. Цветочная, пышная, обрамленная мудрыми дубами, отражающаяся восхищением в глазах. Как же стены и строки, набитые буквами, но пустые смыслом в рабочих залах, давят на голову. Формальная работа оставляет уж больно яркий след в запутавшихся мыслях.       И даже солнце в лесу другое. Не такое едкое, заставляющее даже белою кожу эльфов загореть. Не до мулатов, конечно, но и то было заметно.       А птицы пели вокруг, не стесняясь. Не боялись народа лесных хранителей жители маленькие летуны, чуть ли не шепча свои истории на весьма удобные для этого, что уж тут скрывать, уши. И бабочки блестели крыльями, срываясь с цветка на цветок. Разок даже с ним эльфа и перепутали. Эграссель мог только улыбнуться, подставляя руку.       Лес жил вокруг. Жил, давая просто встать, замерев в минутах и вдохнуть свой родной запах, вдохнуть силу, которую не найдешь в другом месте.       Топот, кажется, копыт отвлек. Впрочем, дикие стада были не редкостью в лесах. Но, все же, не стоит вставать у них на пути. Даже если те и лишь добра хотят, то стадо все равно не одной головой кончается — уж не угадаешь, кто испугается змейки и кто куда побежит. Хотя, по звуку, там и не лошади. А хотя на таком расстоянии и перепутать легко.       Эграссель только и успел развернуться, как встал на месте.       — А я давно не видел ваш народ в своих околицах, — улыбался парень, склоняя голову, сверкая своими яркими, бесподобно яркими глазами. Черными, но будто искрящимися под солнцем. — Здравствуй.       — И Вам пусть светит солнце, — с заминкой отвечает эльф, оглядывая… Сначала слегка закрученные рога, выглядывающие из-за вьющихся волос. А чуть ниже — нечеловеческие ноги, отблескивающие копытами. Казалось бы, почти неприметное существо, если бы Эграссель легенд не знал. А он читал достаточно, чтобы не перепутать первое впечатление с тем, что оно под собой скрывает.       — Эльфы даже заглядывать перестали в густые леса. Рад, что кто-то помнит об этих скромных местах, — улыбнулся парень, лихим движением в мгновение оказываясь уже в нескольких метрах. — Только это детская поляна, так что мы тебя немного потесним.       — Мы? — эльф снова сбился с мысли, смотря на фавна. Действительно фавна, тут сложно спутать.       — Ты же и сам слышишь. Оленята в этом году уж больно веселые, совсем табун выводят, — пожал плечами дух. Живое сердце леса, ярко играющее на отсветах солнца прямо посреди поляны.       — А… Да, — выдохнул эльф, все еще стоя на месте будто вкопанный, навострив уши.       Оленята не ждали разрешения, вылетев на поляну. С писком, со смехом закрутились вокруг фавна. А тот только улыбается, разворачиваясь на месте. Лишь, ойкая, пригнулся, когда один из зверей захотел без лишней мысли перепрыгнуть через него.       — Эй-эй, — наверное, парень хотел пожурить ребенка, но уж больно его улыбка не сочеталась с этим.       И надо было Эграсселю, видимо, ведь больно подозрительным показался взгляд одного из оленят. И громкое пищание было предзнаменованием прежде чем вся эта копытная толпа развернулась на него.       — Нет, стоп! — тут же встрепенулся фавн. Но дети были выше того, чтобы слушаться какое-то божество тварей диких. И, не привередливые чужим вниманием, ударили в бега за, наверное, неудачливым эльфом. Тот даже попытался сбежать. Очевидно, неудачно, раз первый же звереныш подбил того под ноги, роняя на траву. — Не наступать!       А Эграссель и вздохнуть боялся, закрыв голову руками, пытался спрятаться от маленьких носов, тыкающихся… Во все, в принципе. Еще и за одежду пощипывали. Так и не сообразишь, тут смеяться или отбиваться.       — Все-все, хватит, пожалуйста, — пытался Эграссель, отмахиваясь. Против настойчивого любопытства помогало не очень.       На произвол его, все же, не оставили. Выхватили за руку, утягивая к небу. И снова нос-к-носу с духом леса, что бесхитростно улыбается ему.       — А ты им понравился, — говорит тот весело. — Как тебя зовут, остроухий?       — Эграссель, — вздыхает эльф, оборачиваясь на очередного зверенка, что снова толкнулся ему в ногу. Только его все еще держали, не давая упасть еще раз. — Куда вы… Не туда же носом!       Фавн тихо смеется, экстравагантно спасая от детского нашествия — поднимает на руки. На такую высоту оленятам задрать головы уже сложно.       — Красивое имя. Для тебя я могу быть Лололошкой, — кивнул тот, перехватывая ручного эльфа чуть удобнее. А тот цепко хватается за чужие руки, смотря широко округленными глазами на того, кто, кажется, даже не напрягся, поднимая не маленького мальчика.       — Мне честь знать, — все же сказал Эграссель, слегка собравшись с мыслями.       Фавн снисходительно улыбается, качнув головой. А после чуть оглядывается, находя лучший путь отхода, прежде чем прыгнуть еще пару раз через толпу зверей. У эльфа даже поругаться духа не хватило. Зато теперь есть ответ на вопрос с кого это олени берут пример. От такого… Духа леса, если сказать по-проще, и не такого наберешься.       Через пару секунд ноги снова касаются земли, пока фавн шипит на оленят, чтобы те снова не бросались со своей любовью.       — Жив, Эграссель? — сказал Фавн, без лишней мысли, кажется, поправляя золотые волосы, светящиеся солнцем. К слову, это не помешало Эграсселю от этого слегка зардеться, отводя взгляд.       — Спасибо, — кивнул эльф, поведя плечами. А оленята все равно до него добрались. Ну хоть тыкались уже не так остервенело. Вздохнув, он все же погладил одного по голове под неодобрительные писки остальных. Конечно, те тоже внимания хотели. Только вспомнили, наконец, кто среди них главный и от взгляда притихали.       — С собой не отдам, не смотри на него так. Мне еще к матерям отвезти всех надо будет, — бросил Лололошка. От этого уже тихо рассмеялся и сам Эграссель.