Дополнительный выходной для Иньевой задницы

Инь сегодня утром понял одно - ему, признаться честно, пиздец как не хочется идти в универ. Солнце едва коснулось края штор, золотым языком просочилось в комнату, будто сама природа не спешила начинать этот проклятый и неудачный день. Он лежал под пледом, свернувшись калачиком, как после побоища - измотанный, но, к огромному сожалению, ещё живой. В голове гудело «Опять эти пары. Опять эта скука...опять эти преподы с лицами загнанной лошади и голосами мёртвого эха». Представлял себе аудиторию. О боже. Господи, умоляю, помилуй. Холодный воздух, пропитанный запахом дешёвого кофе и отчаяния студентов. Доска с полустёртыми формулами прошлой жизни - никому они уже не нужны, если честно. Преподаватель нудит что-то про «актуальность темы», а сам выглядит так, будто его каждый божий день имеют во все щели и во всех позах. Картина, конечно, не самая приятная. Иню представлять это совершенно не хочется. Инь закрыл глаза, прикусил губу и расплылся в грёзах. «Просто исчезнуть бы… Свалить в канализацию… С Мелисской, мы бы с крысами хороводы крутили… Зато весело» Пиздец. Просто пиздец. А это только семь утра. Он перевернулся на другой бок, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь не обращать внимание на то, что его будильник уже как минут десять звонит в унисон с головной болью. Вот только просыпаться ну никак не хочется. Может, ещё пять минуточек, или хотя бы десять? Иню не хватает мотивации, чтобы вылезти из-под одеяла. Он просто лежит и мечтает о том, как бы всё бросить и уйти в подпольную банду контрабандистов или хотя бы начать стримить с кушей по пьяни. Но нет — опять надо идти, слушать нудных преподов, делать вид, что ему не наплевать.       — Ну нахуй вообще это всё… — тихо бурчит он в подушку, — Кто вообще придумал университеты? Идиоты! Чтоб вам пусто было. Будильник до сих пор орёт, а Иню в этот момент только одного хочется. Зарыдать. Визжит, как будто специально хочет довести его до трясучки. Инь щёлкает по нему сильной рукой - раз, второй, третий. Ненавижу тебя. Ты умрешь первым. Он натягивает одеяло повыше, будто это плащ невидимки или последний рубеж обороны против реальности. Другие люди уже движутся к своей участи с таким воодушевлением, будто не понимают, сегодня снова день проклятых пар по «Методологии научных исследований» и прочей чепухи, где препода охватит удар от одного вида студентов без конспектов.       — Я болен… Да-да… У меня температура… Серьёзно! Острая форма! — бормочет Инь себе под нос, вытягивая ноги и чувствуя приятное «ничегонеделание» во всех конечностях. Через пятнадцать минут к нему примчится он. Джулиан. С этими своими ебучими холодными глазами и «ты опаздываешь». А потом будет молчаливый взгляд сверху вниз… шлёпок по затылку… после которого они побегут, потому что Джулиан никогда не опаздывает сам и никому не позволит быть лентяем бессовестным. Инь стонет громче.       — Господи… Зачем ты создал таких ответственных придурков?! Джулиан, верный своим принципам, всегда на ногах в шесть утра, по расписанию. Не раньше, не позже. Он может встать, посидеть полчасика в постели, но в семь утра он уже полностью собран и готов встречать новый день. Не то, что бездельник-Инь, которого вечно приходится будить в последний момент, да ещё и слушать причитания Джулика. Иню нестерпимо хочется перемотать время, как в старом кассетном плеере. Крутить стрелку вперёд и оказаться прямо в конце пар, дома, под тёплым одеялом или даже прямо в вечер пятницы. Но время упрямо сопротивляется, как и, впрочем, всё в этом мире. Инь решает воспользоваться своим главным оружием в борьбе за свободу от ранних подъёмов: манипуляцией. И ложью. Хе-хе. В общем-то, нашему гениальному Иню пришло в голову только одно, притвориться нахуй смертельно больным, что бы прогулять сегодняшние занятия. Идея, что называется, из разряда «гениальна в своей простоте». Инь с усилием приподнимается, лицо тут же становится бледным — он специально потёр щёки ладонями, чтоб появились два ярких кругляша-румянца. Потом включил «режим больного», глаза во всю стекленеют, взгляд теряется в пустоте, дыхание шумное и прерывистое.       — Ууу… мне плохо… — стонет он громко и театрально. — Кажется… это лихорадка… или чума… Может быть даже бубонная… Он падает обратно на кровать и накрывается одеялом с головой, оставив только один глаз виднеющимся наружу. Через минуту достаёт градусник из-под подмышки (который заранее грел под своей жопой) и смотрит. 38,2! Идеально.       — О боже… Это конец… Звоните родителям… Пишите мою эпитафию... «Здесь лежал Инь. Он не успел сдать сессию» Готов к роли смертника. Всё по плану. Осталось только одно. Ждать Джулиана. И тогда начнётся настоящее представление. Чёрт, надо написать в чат! Инь достаёт свой телефон и отправляет сообщение в групповой чат «Ебасосы»

Любитель пожрать рамён.

— Привет… это я… скорее всего пишу вам в последний раз. Градусник показал 40… Я чувствую, как душа медленно вытекает через пятки. Сегодня меня похоронят в моей квартире.

Отправлено 8:35.

Любитель пожрать рамён. — Если кто-то будет проходить мимо моего тела — не трогайте! Я теперь святой мученик системы образования… Да пребудет со всеми вами сон… и отменённые пары...

Отправлено 8:36.

Выключает телефон и бросает телефон себе на грудь.       — Вот так-то… Теперь ждём эффектного входа его величества Джулиана. Но уведомление тут же приходит на телефон, и Инь аж вздрагивает. Сообщение - от Джулиана. От ебучего Джулиана. Ворчливый котёнок Джулик. — Не смешно, Инь, не смешно. Слазь с кровати, одевайся, мне через 30 минут быть у твоей двери. Отправлено 8:37. Инь тихо стонет и устало трёт лицо ладонями. Почему Джулиан всегда всё чувствует за километры?! И почему он такой настырный придурок? Надо что-то, блять, делать. Приходится опять брать телефон в руки, чтоб ответить, а то ещё Джулиан придет раньше времени, забеспокоившись за «тяжело больного» Иня.

Любитель пожрать рамён.

— А как же температура?

Отправлено 8:39.

Ответ приходит мгновенно. Ворчливый котёнок Джулик. — Можешь не пытаться. Сразу же проверю её у тебя дома. Я знаю, что ты пытаешься манипулировать этим, чтоб не идти на занятия. Отправлено 8:43. Чёрт. Тут же в разговор двух гениев вмешивается Мелисса. Крыска-Мелисска. — Блин, ребят, я ваще с девчонками в общаге легла в пять утра и проснулась только что. Отправлено 8:50. В ответ на слова Мелиссы Инь едва удерживает себя от того, чтоб не вскричать нечто похожее на: «Какого чёрта ты вообще делаешь у них в общаге в пять утра?!» Но, с другой стороны, у Мелиссы свои дела. И свои увлечения. Которые… Кхм… Которые очень сложно понять с точки зрения логики. Инь не хочет лезть в это болото. Затянет и не вытянет. Телефон вибрирует снова. Ворчливый котёнок Джулик. — Мелисса, ты тоже не опаздывай. Инь, не пытайся сбежать. Я приеду за тобой, и если твоя температура окажется ложной… я оставлю тебя одного на весь семестр. Без помощи, без дз… Просто сиди и страдай. Отправлено 8:51. Инь морщится. Он представляет сейчас выражение лица Джулиана, холодное, бесстрастное… Он откидывает одеяло и шёпотом выдаёт.       — Ну всё… Приговорён к академической казни. Прости меня, мама… Я хотел жить… Надо что-то делать!       — Тридцать минут… — шепчет он, беспрестанно глядя в потолок. — Это время не для подготовки к паре. Это время для гениального побега! Глаза медленно загораются. Не смертельно больной? Ладно… окей. А если… Умирающий? Прям таки насовсем? Он вскакивает (ну почти), хватает тюбик томатного соуса из холодильника, быстро намазывает себе уголок рта и щеку красным. Потом с горе пополам вытаскивает старую фланелевую рубашку и делает на ней жутковатое пятно — «след от кровоизлияния». Снимает видео. Лежит бледный, ни рыба ни мясо, дрожит, бормочет сквозь стиснутые губы.       — Д-джулиан… не езжай ко мне… заразно… это мутация коронавируса с примесью чумы и демонской энергии... Отправляет Джулиану в личку. И ждёт эффекта. Но уже чувствует. «Это пиздец» Инь сидит и пялится в экран телефона, ожидая ответа на видео, присланное Джулиану. Инь ждёт, но ответ всё также не приходит. Проходит пять минут. И снова тишина. Инь начинает чувствовать лёгкую панику. Ну, не может же быть такого, чтоб Джулиан не отвечал так долго? Проходит ещё минута. Тишина. И тут телефон начинает звонить. Это Джулиан. И Инь сразу же берёт трубку, отвечая на звонок.       — Да?.. — Он старается, чтоб его голос звучал хрипло и сдавленно, — Алло…? Это ты, Джулик? — голос Иня дрожит. — Я чувствую себя хуже… Кажется, моё сердце уже остановилось… — … — в трубке тишина. А потом…       — Инь, — он делает паузу, — Ты только что отправил мне видео с томатным соусом на лице, который выдаешь за кровь? Инь замирает. Вот же...       — У тебя три минуты на сборы, до того, как я поднимусь на третий этаж и вытащу тебя за шкирку в одном белье по лестнице. Мимо соседей. Трубка отключается. Инь вскакивает как ошпаренный.       — Блять! Ебучий-случай! Бросается к шкафу. Рубашка - не та! Джинсы - скомканные! Где чистые носки?! Он бежит из комнаты в прихожую и обратно! «Мелисса! Пришли носки!» - пишет он ей в личку с дрожащими пальцами. Через десять секунд приходит ответ. «У самого должны быть» Пиздец. Полный пиздец. Первая пара через минут двадцать точно. Джулиан уже почти здесь. Инь мечется с бешеной скоростью. Как назло чистые носки оказываются на самом дне чёртова ящика. Нашёл! Инь вытаскивает первые попавшиеся носки - чёрные, с дырой на большом пальце. Ну да и хрен с ними! Надел. Запрыгнул в ботинки - один шнуровался вполне нормально, второй решил протестовать.       — Твою мать… Да как ты вообще живёшь?! — кричит он на свой ботинок. В дверь стучатся. Он оборачивается.       — О нет… уже?! Так быстро?! — бормочет он, лихорадочно пытаясь придумать план Б (а лучше сразу В-Г-Д, ведь Джулиан — это человек-уничтожитель лжи). Он скидывает телефон под подушку и принимает позу страдальца. Бледный профиль, губы посинели (ну ладно, скорее пересохли), рука свисает с кровати.       — Войди… если осмелишься… — шепчет хрипло, — Но будь осторожен… Я уже почти в ином мире… Джулиан стоит в проёме. Холодный взгляд, сумка через плечо. Как всегда, собран и невозмутим. Чёрные брюки идеально отутюжены, волосы чётко уложены, (не то чтобы его это волновало сейчас.)       — Доброе утро, умирающий с «демонской чумой» и «внутренним кровоизлиянием» из томатного соуса.       — Э-э… Привет. Я просто хотел проверить твою реакцию?.. В случае ЧП? Ну типа… тренировочная тревога?       — Одевайся. И если ты будешь хоть каплю медлить — я звоню Ксавьеру лично и говорю ему о твоей новой карьерной цели вместо универа. Профессионал по приготовлению соусов, мать его. Инь вздрагивает.       — Ни за что! Только не это! Срывается собираться окончательно — рубашку задом наперёд, потом поправил… вроде. Зубы почистил водой из-под крана. (на авось) Через минуту они уже выбегают из квартиры вместе. Назад дороги нет. Тупой Джулиан! Спускаются в лифте молча. Иню ужасно хочется сказать хоть что-то, чтоб заполнить напряжённое молчание - но не осмеливается, слишком уж убийственно смотрит на него Джулиан. Инь начинает переживать, как бы в коридоре не встретить соседок с первого этажа, те бы подошли, поприветствовали, стали по доброму интересоваться здоровьем, а Инь в ответ что скажет? Ух, он бы их, сейчас, послал в далёкое экзотическое… Как хорошо, что хотя бы они на голову не свалились. Идут молча. Что Инь, что Джулиан. Парни выходят на улицу и направляются к автобусной остановке, до университета им ещё добираться ого-го. Инь злобно посматривает на приятеля, тот выглядит невозмутимым. Бесстыжий. Только бы не сбежать от Джулиана, иначе, он точно позвонит их куратору, Ксавьеру, и трындец будет белобрысому умирающему.       — Ну и чего ты такой… спокойный? — наконец трындит Инь, когда они подходят к остановке. Он засовывает руки в карманы, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, — Нормальный человек после моего видео впал бы в панику! Заплакал! Вызвал скорую! А ты… что? Просто шёл сюда и собирался меня вытаскивать за шиворот? Джулиан не отводит взгляда от расписания автобусов.       — Ты каждый четверг притворяешься больным. Уже второй месяц. Пауза.       — В прошлый раз был грипп мумии. Позапрошлый — аллергия на воздух весны. А сегодня у тебя внезапная демоническая чума с признаками внутреннего кровотечения, — Он поворачивается к Иню медленно, хладнокровно, — Я уже просто перестал удивляться твоему уровню безответственности. Инь закатывает глаза.       — Да ладно тебе, Джулик! Это такой способ адаптироваться к жестокости мира, ну, типа...э-э-э...ну...       — Не-не-не, — качает головой Джулиан, поднимая палец. — Это не «адаптация». Это называется «забей» и «получи долбанную двойку» Тебя скоро нахер отчислят.       — Я всё равно ненавижу тебя. Джулиан не отвечает. Просто смотрит прямо перед собой, как будто его вообще не трогает эта истеричная, полузаблудившаяся душа по имени Инь.       — Ты разрушил мою гениальную идею. Я уже видел себя дома… С чипсами! С сериалом!       — Угу, — кивает Джулиан. — Очень убедительно. Особенно томатный соус на щеке. Автобус подъезжает с душераздирающим скрипом. Двери автобуса ноют, открываясь, как пасть древнего змея. Инь смотрит на него с подозрением.       — Ну конечно… Именно этот автобус… — бурчит он, как ворчливый дед, — Старый, дребезжащий… И пахнет чем-то странным! Похоже на отчаяние и потерянные мечты второкурсников. Джулиан заходит первым и выбирает место у окна, как всегда. Спокойно, методично, без лишних движений. Инь волочится следом, словно приговорённый к пожизненному просмотру лекций.       — Почему ты вообще так жёстко ко мне? Я же не враг тебе! Я твой друг! Джулиан откидывает голову назад.       — Ровно до тех пор, пока ты не притворяешься умирающим после пятиминутного сна. Инь плюхается рядом со стоном.       — Может я действительно болен? Только духовно.       — Тогда надо лень лечить. А не разводить помидорную драматургию на всю квартиру. Следующую остановку они проезжают в гробовой тишине, слышен только скрип да редкие вздохи Иня.       — Зато я был импровизирующим… Как актёр уровня Оскара, — хвалит себя прогульщик.       — Награды выдают тем, кто ходит на пары и получает диплом. А не тем, кто маскируется под жертву чумы из баночки «Heinz». Инь хочет возразить… но это бесполезно. Зато теперь хотя бы понятен план на день. Банально выжить, не умереть от нудной лекции и при первой возможности свалить в столовку, переждать там апокалипсис образования вместе с Мелиссой и её сумасшедшими историями из ночного общажного мира. А после обеда жизнь станет терпимей. Наверное. Может быть. Инь кладёт голову на плечо Джулиану и бурчит невнятно.       — Всё равно ты лучший друг… просто самый противный лучший друг во вселенной. Джулиан вздыхает. Ни слова не говорит. Но отодвинуться тоже не спешит. За стеклом проплывают серые здания, люди, рекламные вывески, всё серое и однообразное, как их жизнь в роли студентов. Но даже этот поток одинаковых картинок лучше, чем лекции. Инь прячет подбородок в воротник рубашки, чтобы хоть немного согреться. «Интересно, я смогу почувствовать его сердцебиение?» От мыслей отвлекает остановка. Приехали. За какие грехи?

***

      — Всмысле пары сегодня отменили?! — орёт Инь, когда куратор, по имени Ксавьер, закатывает глаза и смотрит на двоих балбесов заебавшимся взглядом.       — Да не ори так, честное слово. Ты, в первую очередь, с преподавателем разговариваешь, — Ксавьер устало массирует висок, пытаясь оправиться с мерзкой головной болью. Инь не унимается.       — Но как так-то, Господин Ксавьер?! Мы тут, как дурачки, на остановке топтались, в холоде мёрзли, в автобусе задыхались, в универ приехали, а у нас пар нет?! Ксавьер страдальчески вздыхает, достаёт телефон и показывает объявление в чате. Выделено красным: «Внимание! Все занятия 12 апреля отменены в связи с аварией на водоснабжении корпуса Б. Ректорат.»       — Видишь? С утра было разослано. Три часа назад. Инь замирает. Глаза медленно переводятся на Джулиана. Тот стоит спокойно, руки в карманах, уголок губ чуть приподнят, не смех, скорее «я-тебе-говорил» – выражение лица уровня «ты сам во всём виноват».       — Ты… знал?! — хрипит Инь, будто его ударили ножом по сердцу, — Ты знал?! Почему молчал?! Джулиан пожимает плечами.       — Я думал, что ты проверишь группу чата. А ещё я хотел посмотреть, что ты придумаешь на сей раз. Инь кипит от возмущения и одновременно чувствует лёгкое предательство.       — Мелисса! Мелисса тоже знала? Тут же она выбегает из коридора с явно свежезаваренным кофе и улыбается во весь рот. Она тоже припёрлась в университет, но не потому что пальцем деланная и глупая, а что бы посмеяться над Инем.       — Конечно знала! Вы же такие шустрые сегодня бежали! Как будто жизни зависят от этого, дурачки… А я просто хихикала с вас. Все как один. Все против него! Инь стоит посреди холла университета, волосы растрёпаны после спешки на автобус под дребезжащий холодный рассвет… рубашка задом наперёд до сих пор (он только сейчас заметил), помидорная кровь где-то стёрлась. Он смотрит на своих друзей. На Джулиана, невозмутимого гада, Мелиссу, которая почти плачет от лошадиного смеха, и даже Ксавьера, скрывающим улыбку за телефоном. Всё это был наглый заговор.       — Вы… вы что? Планировали мой позор заранее?! — бормочет Инь, указывая дрожащим пальцем то на одного, то на другого, — Это заговор. Между куратором и моими якобы кентами!       — Никакой не заговор. Просто ты очень уж предсказуем. Ты каждый четверг делаешь одну и ту же хрень, — объясняет Джулиан. Мелисса злорадно хихикает.       — В прошлый раз я даже ставку поставила: «Грипп мумии»! Я выиграла, представляешь, Инь! Ксавьер подтверждает это кивком.       — Двадцать боевых монет получила как победитель спора о том, что он сегодня придумает. Инь стоит как громом поражённый. Теперь понятно. Он был не просто в ловушке своей собственной лени, он был шуткой. Живым мемом для всей их компании.       — Ладно… Раз так… Тогда слушайте все! В следующий раз будет масштабнее. Я начну с имитации клинической смерти, вызову настоящую скорую, запишу это на видео. Вот...Вот тогда вы пожалеете! Ксавьер, Мелисса и Джулиан переглядываются. Они не понимают, шутит он или всерьёз. Потому что даже если это шутка, то кто знает, что может натворить Инь, когда ему очень уж скучно и обидно? Разворачивается на пятках (и чуть ли не спотыкается), после чего уходит, делает грубые шаги и пыхтит, словно паровоз. Собственно, Мелисса и Джулиан его тут же догнали и принялись обнимать-целовать-ласкать, дабы подолгу не таил обиду на них. Инь простил их более чем быстро.

***

Они сидят в кофейне неподалеку от универа. Инь уткнул голову Джулиану в грудь, тот утешающе треплет его светлые волосы.       — Всё, успокойся уже… Мы просто пошутили над тобой.       — Мы не хотели ранить твою гордость, — добавляет Мелисса и поглаживает его по спине, — Но ты так легко поддаёшься на это! Мы просто не могли не воспользоваться такой возможностью. А ещё ты растяпа, который не следит за новостями университета. Это был отличный шанс, хи-хи! И Инь не то чтобы сильно злится… Он просто обижается из принципа, чтоб не чувствовал себя клоуном. Но, конечно, он их любит. Очень любит.       — Ладно... Значит сегодня домой?.. Пицца? Чипсы? Пойдете со мной? Мелисса тут же соглашается. Любит вкусненько поесть, значит, конечно же, пойдет. А Джулиан думает, ломает голову в раздумьях… и тоже соглашается. Инь улыбается, на радостях прижимается к Джулиану, как ласковый котёнок, нашедший своё излюбленное место на солнышке. Иню стало получше. Особенно когда Джулиан незаметно пихает ему записку в карман, которую он заметит только дома, перед тем как закинуть брюки в стирку, узнавая знакомый почерк. «Ты всё равно лучший драматизатор, прогульщик херов»