blood kiss

Крис не знал, что с ним происходит. Его разум не поспевает за телом. В горле — ком. В голове — гул, как после выстрела. Зачем он ударил Хвана? Почему так жестоко? Ответ был прост и грязен. Он злился. Но не на Хёнджина, а на самого себя. На то, что в нём всё это зашевелилось. На то, что чувствует вкус его губ до сих пор. На то, что стояк в клубе был не из-за девушек, а из-за одного чёртовски назойливого, красивого и опасного Хвана. Ноги сами привели домой. Он не оглядывался, потому что слышал торопливые шаги за своей спиной. Когда дверь его квартиры тихо скрипнула и захлопнулась, он не повернулся. Просто швырнул ключи на стол и опёрся на него обеими руками, сгорбившись. Он всё ещё был в куртке, холодный пот стекал по спине, мысли были спутаны, как провода после короткого замыкания. Выдох. — Что я творю… — прошептал он. В голове всплыло безжалостное: «Ты хотел, чтобы он сделал это, да? Хотел. Признайся хотя бы себе». Он сжал челюсть. Когда за спиной послышались шаги, Крис напрягся. Почти ждал, что сейчас снова услышит насмешку, провокацию. Но Хёнджин молчал. Осторожно его пальцы коснулись края куртки и медленно стянули её с плеч Кристофера. Бан не двинулся, позволил эту вольность. Тогда и развернулся лицом к нему. Глаза сразу упали на губы Хвана. Разбитые, с коркой крови. По подбородку тянулась запёкшаяся дорожка. Но улыбка такая же безумная и знакомая. Словно ни боль, ни удары не могли вытравить из него этот огонь. — Какой же ты, сука, красивый, когда побитый… — хрипло выдохнул Крис, не зная, злит ли его это, возбуждает или всё сразу. Хёнджин усмехнулся. — Я знаю, — прошептал он и плавно опустился на колени. Крис не остановил его, даже не двинулся. Только смотрел, как тот ловко расстёгивает ремень, молнию, тянет джинсы вниз. Его движения были уверенными, будто он не в первый раз стоит на коленях. Или будто ждал этого момента очень долго. Когда плотная ткань сдалась, Крис шумно выдохнул, откидывая голову назад. — Ты не обязан, — вырвалось у него автоматически сдавленным голосом. — Я знаю, — мягко, почти весело, откликнулся Хёнджин. Крис посмотрел вниз, и их взгляды встретились. Темнота в глазах Хвана уже не была просто игрой. Там было что-то большее. Что-то… голодное. Хенджин опускает взгляд на чужой стояк и берет его за основание, двигая ладонью вверх. Его губы смыкаются на головке с причмокиванием, и парень совсем немного берет её в рот. — Смотри на меня, — выдохнул Крис, сжимая пальцами короткий ежик на затылке парня. И Хёнджин посмотрел прожигающим взглядом прямо в глаза, пока двигался медленно, чувствительно, не отводя взгляда. Он кружил языком по уздечке, слизывал капли преякулята и бессовестно постанывал, вбирая член старшего глубже. И Крис тонул. В этих глазах, в том, что происходило. В собственных ощущениях. Словно с него снимали не только одежду, но и всё то, что он прятал внутри. Все страхи, барьеры, отказы. Всё рушилось. Бан смотрел как слюна смешивалась с кровью из разбитой губы и как эта смесь стекала по чужому подбородку. Его дыхание сбивалось, грудь вздымалась. Он пытался сдержаться. Но тело уже не слушалось. Когда Хёнджин замер, уткнувшись носом в лобок, дыхание стало тяжёлым. Крис понимал, что он близко. Слишком близко. — Сейчас, — выдохнул он, предупреждая, и самостоятельно задвигал бёдрами, вколачиваясь в мягкий рот. Крис кончил в чужое горло, пока Хван послушно принимал всё. Глаза парня жгло от слёз, а нос шумно ловил воздух. И после — тишина. Бан закрыл глаза, откинувшись назад, ладонями вцепившись в край стола. Всё внутри дрожало. Пульс гремел в ушах, разум всё ещё отказывался принять случившееся, но тело было благодарно. Когда он вновь открыл глаза, Хёнджин уже медленно поднялся. На губах остались следы произошедшего. Непристойно. Грязно. Неправильно. И безумно красиво. На мгновение повисла тишина. — Я пойду? — спросил Хван, голос почти сорванный, хриплый. Словно всё это тоже далось ему не так легко, как он пытался показать. Он не ждал ответа. Повернулся медленно, будто не хотел, но знал, что не его роль оставаться. Крис ничего не сказал и только смотрел ему вслед. Сердце бешено колотилось, как после боя. Только теперь врагом был не Хван. А он сам.