blood kiss

Когда Крис навис над Хёнджином, сердце будто остановилось. Он не мог даже дышать, глядя на это разбитое лицо, запекшуюся кровь на губах, синие подтеки на скулах. Боялся притронуться. Боялся сделать хуже. Толпа молчала, как будто вся энергия, которой гудело помещение, резко вылетела наружу сквозь дыру в стене. К ним подошли двое, чтобы оттащить Хвана и подготовить ринг к следующему бою. Крис зарычал на них, не пуская ближе, как раненый зверь, охраняющий своего. — Осторожно, суки, — проговорил сквозь зубы. — Ему и так хватило. Он сам всё сделает. Сам унесёт. Сам вытащит. Такси ехало вечность. Пока они катились по ночному городу, Хёнджин, откинутый на его коленях, был ужасно горячий, он издавал едва слышные хриплые выдохи. Крис держал его, как фарфоровую куклу, лишь бы не задеть что-то сломанное. В больницу нельзя. Подполье не прощает слабых звеньев. Он дико злился, пока тащил Хвана на себе вверх по лестнице, распахивая дверь квартиры. Разрезал ножницами его футболку, не думая. Всё тряпьё улетело в мусор. Купит новую. Десять новых. Чёрт, хоть весь гардероб обновит, лишь бы выжил. Когда приехал знакомый медик, Крис почувствовал, как напряжение на мгновение отпускает. Немного. Они возились часа два. Бинты, мази, швы. Крис мотался в аптеку, приносил капельницы, стерильные салфетки. Хёнджин не просыпался. Просто лежал. И Крис тоже не говорил. Просто сидел у кровати, держа перебинтованную ладонь в своей, смотрел на него с такой смесью страха и злости, что мог бы поджечь комнату взглядом. Он заснул, так и положив голову на край кровати. Со сжатыми пальцами. Он даже во сне не отпускал. Сначала было темно. Плотно, горячо, вязко. Хёнджин не чувствовал ничего. Ни рук, ни ног, ни боли. Даже мыслей не было — просто туман. Может, он сдох? Скорее всего. Но нет, вряд ли он попадёт в рай, даже если бы очень хотел. С усилием он приоткрыл глаза. Потолок. Потолок чужой. Тёмный. Не больница, не склад. Это... квартира? Он попытался пошевелиться, и в теле тут же вспыхнул пожар. Кажется, болело всё, включая волосы. «Бля… — пронеслось в голове. — Что с губами? Почему они как два слипшихся пельменя?» Он моргнул ещё несколько раз. И тогда заметил, что его руку держали. Тепло. Надёжно. Он повернул голову почти рывком, и это стоило ему целой вселенной усилий. Крис. Спит, положив голову рядом. Хмурый даже во сне. Такой красивый, что боль отошла куда-то на второй план. — Ну нет, — произнёс Хёнджин про себя. — Я точно сдох, потому что Крис держит меня за руку. Ещё и не орёт. Он застонал, пытаясь разлепить губы. Хрип и никаких слов. Крис вздрогнул, поднимаясь резко и испуганно. — Хёнджин?! — …во-ды… — выдавил Хван с нечеловеческим усилием. Крис мигом сунул тому в губы соломинку, поднося стакан двумя дрожащими руками. Чёрт возьми, тряслись, они как у школьника на первом свидании. — Я… сдох? — прохрипел Хёнджин после нескольких глотков. Он попытался даже улыбнуться, но выглядело натянуто. — Потому что всё болит. А я надеялся, что после смерти ты наконец-то трахнешь меня. Крис закатил глаза. — Ты ебанутый, — спокойно сказал он. — Спи давай, пока я тебе в нос трубку не воткнул. Хёнджин усмехнулся, но практически сразу отключился снова. Так прошли три дня. Хёнджин просыпался, его поили, он засыпал. Доктор приходил, делал перевязки. Капельницы, таблетки, уколы. Крис всё контролировал и не отходил. Старался таскать всё нужное сам. Ругался на Хвана сквозь зубы, но ни разу не ушёл. На четвёртый день Хёнджин уже не был овощем, и Крис включил ему телевизор, строго предупреждая: — Скажешь хоть слово — выбью все зубы. А потом засуну тебе их обратно, через жопу. Хёнджин только захлопал глазами. «Ну и ну… такой заботливый», — подумал он с внутренней ухмылкой. Парень наслаждался всем: тем, как Крис приносил ему еду, помогал надеть футболку, читал инструкции от врача. Купил ему новые штаны, хотя Хван бы предпочёл просто поносить его майку. Или не носить вообще ничего. Главное, чтобы Бан был рядом. Шла вторая неделя. Он уже мог сидеть, самостоятельно есть. Рёбра ныли, но терпимо. И вот вечером, сидя на диване и завернувшись в плед, Хёнджин нарушает молчание. — Когда перевезём мои вещи? Крис, пивший колу, подавился, и напиток залил ему нос, щеки, чуть не попал в лёгкие. — Что?! — шокировано выпалил он. — Вещи, — спокойно повторил Хёнджин. — Мои. К тебе. Крис медленно моргнул. — Я… я услышал. Но с чего вдруг?.. — Потому что, — Хёнджин перебил его. — Больного ты меня не отпускаешь. А значит, я тебе нравлюсь. А значит — ты мой. Ну и, — он усмехнулся чуть безумно, глаза блеснули. — Как только рёбра заживут, я покажу тебе, что в постели могу не только лежать бревном. Крис молча встал, подошёл ближе и, схватив подушку, с размаху заехал ею по Хвану. — Идиот! — Ай! Рёбра, бля, больно! — заорал Хван со смехом, зажимая бок. — Вот выздоровеешь и поговорим. — О! Это согласие? — Это усталость. — Ты такой сладенький, — выдал Хёнджин, сияя как лампочка. Крис, выругавшись, вышел из комнаты. А младший улыбался. Кажется, он выжил. И, кажется, он выиграл.