Пучина

      Гил хохотал ещё долго — а что еще оставалось? К тому моменту, как его нашли отправленные Старейшинами молодые драконы, успел и остыть, и успокоиться — настолько, что стало абсолютно неважно, что вообще будет дальше. Его долго мурыжили на поляне, расспрашивая о жезле и о Рейстлине: он не отвечал или говорил невпопад, и в итоге даже до самых упрямых дошло, что это бесполезно.       Его отвели в какое-то незнакомое помещение в дальней горе и оставили. Гил устроился на тонком травяном матрасе и с наслаждением провалился в глубокий сон, в котором не нужно было ничего решать, никуда торопиться, и не нужно было испытывать страх и вину.       А потом наступило утро. Гил открыл глаза нехотя. Смутно помнилось, что встретивший его утром мир ему не понравится. Когда вспомнил, почему — стало ещё хуже.       А лучше с тех пор не стало ни разу.       Гил обследовал свою тюрьму вдоль и поперёк, хотя она была огромна. В пещере были пленники и помимо него — в каких угодно ипостасях. Некоторых драконов он боялся, некоторых, казавшихся ему сошедшими с ума от долгого заключения, презирал, но на отдалении держался и от тех, и от других: они давно потеряли надежду выбраться, а он верил, что ему удастся.       Поначалу.       Из тюрьмы было множество выходов. Можно было наблюдать за лесом, морем и даже небом, любоваться восходом и закатом, но всё это было закрыто мощным магическим барьером.       У них даже тюремщиков не было. Пища и вода два раза в день появлялись на широких каменных столах в глубине узилища, драки никто не разнимал, трупы — Гилтиас успел однажды увидеть и это, — исчезали из помещения, похоже, тоже при помощи магии.       Гил начал делать зарубки на стенах на пятый день своего заключения. Когда число чёрточек перевалило за полсотни, от боевого настроя уже мало что осталось, когда приблизилось к сотне — впал в отчаяние, а после он и считать бросил, зато вдруг уверовал, что Рейстлин придёт за ним. В фантазиях менялись только причины, но захочет маг его спасти или отомстить — уже не казалось дракону важным. Лишенный возможности действовать, он надеялся только на то, что Маджере не будет ждать слишком долго, и очень важно, что скажет ему Гил при встрече, а поэтому он репетировал мысленно все возможные сценарии, которые только мог представить.       За этим занятием его и застала однажды красивая, статная незнакомая женщина с волосами, в которых беспорядочно мешались чёрные и белые пряди, и в алом, длинном — совершенно неподходящем для жаркого острова! — платье. Сначала она с интересом смотрела на Гилтиаса снаружи, со стороны обрывистого берега, за её силуэтом дракон видел спокойное сегодня море, белые мазки облаков на небесном своде и редких, свободных чаек, которым отчаянно завидовал.       — Я представляла тебя иначе.       Неужели он всё-таки сошёл с ума? Гил потёр глаза и незаметно ущипнул себя за руку. Женщина не исчезла.       — Дома никого? — она, будто не заметив, шагнула сквозь барьер, тревожно загудевщий при этом, постучала Гилу по лбу, и тот мгновенно разозлился. — Не узнаёшь? Позор, до чего в наше время необразованны драконы!       — Лунитари?..       — Да-да. Почему ты сидишь тут?       Гилтиас потряс головой.       — Куда посадили, там и сижу!       — Ах, посадили... И за что же? — она сделала десяток шагов по пещере, брезгливо морщась обстановке.       — За то, что драконов разбудил Рейстлин, — мрачно откликнулся Гил. — Что тебе нужно?       Та растянула губы в холодной, издевательской усмешке.       — Значит, и тут мой маг наследил... Что ж, нечто подобное я и предполагала. Зачем я здесь? Чтобы дать тебе хорошего пинка!       Дракон сел поудобнее и изогнул бровь — с богиней Рейстлина, очевидно, и общаться было эффективнее, как Рейстлин.       Но та лишь от души расхохоталась.       — Не понимаешь, да?       — Может, если бы ты нормально объясняла, было бы понятнее.       — Смотри-ка, какой колючий... Всегда таким был или плаванье с Маджере аукается? — насмешливо поинтересовалась Лунитари.       Гилтиас разозлился всерьёз и резко поднялся, не слишком понимая — что, собственно, он собирается делать дальше?       — Успокойся, я не собиралась тебя дразнить. После встречи с Рейстлином иногда требуется время, чтобы остыть... Думаю, ты знаешь.       — Ты видела его? — мгновенно Гил забыл обо всём остальном. — Где?       — В Утехе, — Лунитари пожала плечами. — Тинктуру он не заполучил, но что-то случилось, и сидеть тут с твой стороны — преступление. Нутром чую, вся дурь в голове моего мага появилась именно из-за тебя, и теперь...       — Какая дурь?       — И теперь... — она повысила голос, — тебе следует всё исправить, и чем быстрее, тем лучше.       — Как я могу что-то исправить, если не понимаю, о чём речь? — запутался Гил. Богиня явно не могла иметь в виду их ссору.       — Рейстлин обратился к опасной магии, — Лунитари устало вздохнула и прислонилась к стене, изрядно удивив дракона: ему-то казалось, что слабости не могут быть свойственны богам. — Раньше я могла его остановить, теперь — нет. Он стал неосторожным... Одержимым, я бы сказала. Гилтиас, он погубит себя. И не только... Ты сказал, что драконов разбудил Маджере? Как это возможно?       — Долгая история, — отмахнулся Гил. — Но что мне делать?       — Обмани, победи, уговори — притащи его снова сюда хоть силой, мне всё равно. Он видит сейчас перед собой лишь один путь, только одну цель, и ради исполнения своего желания сделает что угодно. Но он связан с островом, я это чувствую, хоть и не понимаю этой связи. Увлеки его этим! Сделай что угодно, но верни мне моего мага!       Гилтиаса остро укололо ревностью. Несколько раз глубоко вдохнув, он попытался спрятать это чувство, сейчас не имеющее никакого значения, поглубже в душу.       — Я сделал бы что угодно, — спокойно ответил он богине. — Но если ты не заметила, я в тюрьме. И перепробовал уже всё, что мог, чтобы сбежать. Безуспешно.       — Это? — она с неподдельным изумлением посмотрела на барьер. — Тебя остановило это?! Изрядно же Маджере продешевил…       Гилтиас сжал кулаки. Богиня или нет, это уже слишком!       — А знаешь, что? — Лунитари махнула в сторону выхода рукой, и возмущение дракона сменилось робкой, невозможной надеждой. — Плевать, почему он такой дурак! Следовало бы самой отправить его прямиком к Такхизис! Но всё же… Чего ждёшь? Лети!       Гил не стал заставлять богиню повторять дважды — разбежался и, сменив ипостась, взлетел, оцарапав о свод пещеры драконий хвост. И тут же понял — тюремщики у него были.       Чёрная и белая тени мелькнули на периферии зрения, но Гилтиас не стал тратить время на то, чтобы рассмотреть последователей получше и убедиться в своих подозрениях. Если он прав, эти доли секунды можно потратить и умнее, если нет — само вскоре выяснится.       Свист воздуха по бокам убедил, что в небе он не один. И, в отличие от Гилтиаса, чёрный и белый явно имели возможность разминаться всё то время, что он потратил на самоедство и оттачивание разговоров, которые никогда не случатся. Зря бросил зарубки делать, теперь и непонятно, сколько прошло!       Гил резко сложил крылья и упал вниз, уходя от удара, который предчувствовал. Хорошо, что летят над морем, а не над сушей! Сверху раздался уже иной свист — чёрный, не встретив ожидаемого сопротивления, спешно убирался с пути белого. Они обменялись резкими фразами на драконьем, которые Гил разобрать не смог, улепётывая со всех крыльев.       Резкий манёвр выбил у него дыхание — воздух рванул грудь, и чтобы не перейти в неконтролируемое пикирование, Гил закрутился в штопор. Небо и море сменяли друг друга с пугающей частотой. Удар ветра, стеганувший по левому боку, подсказал — белый уже рядом.       Если догонят — крышка. Обратно они его точно не потащат, значит настроены на серьёзный бой.       «Ну нет уж! У меня ещё целая жизнь не прожита! » — сердито подумал Гил, и, когда его догнали снова, провернул уже новый фокус — резко расправил крылья во весь размах.       Гулкий хлопок и рывок вверх. Преследователи почти не замешкались, повторяя. Он почувствовал, как заболели мышцы от перегрузки, но взял ещё немного высоты — и тут же нырнул под себя, оставляя тюремщиков в замешательстве. Сквозь завывания ветра донёсся вскрик — один из них задел другого когтями. Почти сразу над ухом пронёсся злой, гортанный рёв.       Гилтиас и не надеялся, что у него получится выгадать большую фору, но всё равно расстроился, что дезориентированы преследователи оказались недостаточно, раз выигранное им расстояние сократили снова почти сразу. Сожаление заняло доли секунды, Гил кувыркнулся в воздухе через хвост и головой вниз рухнул в море — почти вертикально, с плотно прижатыми крыльями. Перед глазами заплясали чёрные точки от нехватки воздуха, и он глубоко, во всю драконью грудь вдохнул, почти что проглотил всё то, что на скорости хватанул жадной пастью.       Нырнул уже человеком, чтобы не расшибиться о водную гладь, и всё равно почувствовал себя оглушённым. Холод резанул по рёбрам, уши заложило, в глазах потемнело. Гил зажал рот и нос, и ушёл глубже — в синюю, бесформенную тьму, что тянулась между валунами. Свет сверху разбивался бликами, тревожно дрожал на скальных уступах. Он выбрал камень, похожий на перевёрнутую ладонь, и юркнул под него, цепляясь за выступы, раня руки.       Нырял дракон не от отчаянья — мелкие островки-скалы вполне могли скрыть маленького человека от его громоздких преследователей, уж они-то ипостась менять не станут. Слава Солинари, что он не впилился головой в какую-нибудь каменюку вроде той, за которой сейчас прятался! Разумеется, он выбрал место, где нырнуть, но под водой тоже было полно сюрпризов.       Один порез оказался глубоким — тёплая струйка крови расплывалась от его предплечья. Наверху мелькнула и исчезла тень. Потом снова: крылья скользнули над водой, и волна прошла по поверхности. Чёрный. Этот его почует, если не сейчас, то скоро. Белый казался менее опасным, хотя Гилтиас и не понимал, на чём основываются его предположения. В ушах стучало, лёгкие горели, всё тело требовало воздуха. Но наверху снова мелькнула тень. Снова чёрный. Ниже, ближе. Замедляется.       «Выкуси», — мрачно подумал Гил, хотя прекрасно понимал — ещё немного, и он либо вдохнёт воду, либо придётся всплывать прямо в лапы преследователей. Осторожно, осторожно он перебрался под другой камень и всё-таки вынырнул, на всякий случай как можно тише. Ему повезло — под уступом было достаточно места, чтобы и прятаться, и дышать. Волны приложили его о каменный свод макушкой пару раз, но уж мелкие неудобства Гил потерпеть был готов, главное, что лёгкие больше не горят от невозможности сделать вдох.       Драконы оказались упорными — караулили его до середины ночи. Гилтиас успеть страшно замёрзнуть, что было нонсенсом, зверски проголодаться — что было закономерно, и озлобиться, что было опасно. К счастью, уставший кружить над скалами белый уговорил чёрного возвращаться до того, как Гил решился-таки обратиться в дракона и принять бой.       После их отлёта всё равно пришлось выжидать ещё — глупо было бы поторопиться и попасться на уловку, хотя обратиться и взлететь хотелось настолько, что каким чудом удержался, неизвестно.       Но приземлился он и снова сменил ипостась, не долетев до Утехи. Время в тюрьме было потрачено впустую от первой до последней секунды! Ни один из представлявшихся ему сценариев не реалистичен — разумеется, маг не сидит на месте в ожидании обманувшего его дракона, он либо ищет вновь нужную ему красную тинктуру, либо, раз это встревожило Лунитари — что-то более опасное…       Гилтиас ему не нужен.       — Это он так думает, — твёрдо сказал Гил сам себе и направился к ближайшему поселению.       Страшно подумать, как он выглядит сейчас, после нескольких месяцев заключения, страшно вспомнить, какая дурь лезла от бессилья в голову, и если он хочет что-то исправить, нужно привести и себя, и голову в порядок. Несколько дней… Будет очень сложно перетерпеть, пока он заработает себе на приличную одежду и цирюльника, и прочее — раз уж Маджере не понравилась его липовая борода, настоящая наверняка понравится ещё меньше, она и Гилу не нравилась, — но за это время он успеет и обдумать всё, что сказала богиня, и понять, как объяснить Рейстлину, что случилось, по-настоящему извиниться и убедить его отступиться от пока неизвестной опасной затеи…       Ну и задачка. Маг, в которого дракон влюбился так безоглядно, был умным, внимательным, тонким и рассудительным… Проблема в том, что холодным, резким, опасным и злым был тот же человек.       Гил поёжился и тут же заставил себя встряхнуться. Однажды ему уже удалось достучаться до Рейстлина, выйдет и снова! Он не сможет отрицать, что дракон просто сглупил от испуга, нужно лишь суметь объяснить. Всё их плавание и единственная проведённая вместе ночь убедили — и наверняка не только его одного! — что их знакомство оказалось судьбоносным, не верить в это было бы так же нелепо, как не верить в то, что огонь обжигает.       Передышка в деревеньке, название которой Гилтиас так и не удосужился узнать, затянулась на добрую дюжину дней — дракон заново привыкал к вольной жизни. И отвыкал злиться от того, что рядом постоянно кто-то есть. В тюрьме он держался наособицу, и может быть, это уберегло его от чего-то, но добровольное затворничество вкупе с заключением точно повлияло на его характер не лучшим образом.       Но уже будучи в Утехе, он ощущал лишь вполне понятное волнение… Хотя без него было бы легче.       Гилтиас с замиранием сердца остановился у Кокетки. Зажатая между двумя кораблями побольше, будто погрустневшая без расправленных парусов, она явно давно стояла на якоре и была пуста — не нужно было даже подниматься на борт, чтобы почувствовать это.       — Ничего, девочка, мы ещё поплаваем, — пообещал дракон, похлопав ее по темным доскам борта.       По крайней мере, Рейстлин не уплыл за то время, что Гил добирался, приводил себя в порядок и вспоминал, как вести себя среди людей, уже хорошая новость.       Плохой же было то, что дракон всё же поторопился там, где этого делать не следовало — воспользовался внезапным шансом и оттого не успел расспросить Лунитари о маге подробнее. Уже будучи на свободе, в одну из ночей пытаясь уснуть в сарае толстяка, который платил ему за колку дров (ни за что серьёзнее он не брался намеренно, чтобы было время подумать), Гилтиас попытался даже обратиться к богине напрямую, молитвой, но та наглецу, разумеется, не ответила.       Покровителем драконов был ее кузен, Солинари, божество небесной стихии, но беспокоить его Гил даже не пытался, зная, что он отвечает подопечным крайне редко и ещё реже — действительно помогает.       Прикосновение к Кокетке ярко разбудило в памяти всё плавание, и махнув рукой на свои опасения и капризных богов, дракон уверенно направился к «Последнему приюту». Пора уже сделать хоть что-то.       К радости Гилтиаса, расчёт его оказался верен — хоть мага в таверне не было, но Карамона он увидел ещё с порога, богатырь сразу выделялся на фоне посетителей. Тот тоже его увидел и тут же поднялся с жалобно скрипнувшего стула.       — Дружище! — широко улыбаясь, Гилтиас раскинул руки, намереваясь обнять приятеля — за время плавания они, пожалуй, нашли общий язык, и не проводи дракон почти всё время с младшим Маджере, могли бы стать настоящими друзьями. Видеть его Гил был действительно рад, и не только потому, что тот поможет найти Рейстлина.       То, что капитан Кокетки его чувства не разделяет, Гилтиас понял слишком поздно.       Богатырский кулак прилетел ему в нос безо всяких сомнений, зато с размахом — удара хватило на то, чтобы распахнуть спиной Гила дверь. Та, жалобно скрипнув, повисла на одной петле, зато дракон не грохнулся сразу, а медленно осел на землю, чувствуя, как вроде бы возвращается зрение, на мгновение отключившееся, зато включается боль. При попытке вдохнуть поглубже в горло хлынула кровь, вспомнился неприятный хруст, раздавшийся при ударе, и Гил всё-таки упал — ещё до того, как осознал, что дела его, похоже, плохи.       Вокруг встревоженно гомонили.       — Карамон! — воскликнул звонкий женский голос. — Ты что, рехнулся? Тас, миленький, скорей беги за Рейстлином!       — Нет! — просипел Гил, безуспешно пытаясь подняться. Усилие оказалось непомерным, но уже теряя сознание, дракон всё-таки попытался объяснить, что совсем не хочет показываться магу так:       — Только не Рейстлин!