Пучина

      Гилтиас всё же остался на корабле один. И быстро пожалел о своём решении. Накатила усталость и тоска, и в поисках поддержки дракон сжал в руках штурвал верной Кокетки, отвернулся от острова и уставился в далёкий размытый горизонт. Не сразу, но спокойствие это приманило, и дракон будто провалился в какое-то межвременье, где можно было ни о чём и ни о ком не волноваться, ничего не ждать…       — Куда плывём? — озадаченно поинтересовался вдруг откуда-то издалека Рейстлин, но даже его возвращение не вывело Гила из его безмыслия.       — Куда-нибудь, где всё проще, — машинально откликнулся дракон, не отрывая взгляда от горизонта.       Как долго он так простоял, он не знал, но очнулся разбитым. Затекла от неудобного положения шея, на штурвале замёрзли пальцы: с острова дуло непривычно холодным ветром. На плечах обнаружилась вдруг белая мантия Рейстлина, и к нему дракон вошёл без стука, пытаясь вспомнить, когда и как она там очутилась.       Но все его вопросы маг, устало дремлющий сидя в кровати, проигнорировал, и задал свой.       — Гилтиас, драконы могут выбирать, кого им любить?       Гил моргнул, а потом ещё раз и снова.       — Ну… да. То есть, влюбляемся мы как и все остальные, но потом можем выбрать, дать этому чувству расти, или лучше, гм… его не испытывать.       — И ты… Выбрал? Как быстро?       — Не очень быстро. Перед тем, как мы нашли жезл.       — Дракон, имеющий выбор, любить или не любить, решает, что ему нужен человек, более того — маг, злейший враг его племени, существо с жизнью в десятки, если не сотни раз короче. Ты хоть немного подумал?       Искреннее недоумение мага укололо сильнее, чем смогла бы неприкрытая издёвка.       — Да, Рейст, — Гил сжал кулаки. — Я подумал достаточно, и не жалею.       — Почему?       — Потому что это чувство — слишком сильное и настоящее, чтобы от него отказываться. Потому что в ту ночь, которую мы провели вместе, я словно поставил на место какой-то важный кусочек себя, и это изменило всё. Не делай удивлённый вид, я не один был в этой постели, помню твои слова и полностью уверен, что несмотря на все опасения, ты ощутил что-то похожее. Почему мы говорим об этом сейчас?       — Потому что я должен понимать, — маг пожал плечами. — Значит, позже, когда ты меня преследовал… У тебя просто не было выбора?       Непривычно мягкий тон Рейстлина царапал, и Гил сначала даже не понял вопроса. А потом злость мгновенно разгорелась так, что едва удалось ртом пару раз хватануть воздух, чтобы охладить её хоть немного.       — Ты!.. — рыкнул дракон. — Я не привязан к тебе, не проклят, не обречён! Это просто ритуал, чтобы уберечь нас от вырождения и разбитых сердец! У меня есть выбор, и всегда был! Раз за разом я выбираю тебя — неспособного на прощение, холодного, ядовитого, потому что знаю и другим! Я могу без тебя жить и готов это доказать, раз тебе настолько поперёк горла моё присутствие!       Рейстлин посмотрел на него внимательнее.       — Хорошо, что ты злишься, — заметил он ещё мягче. — Твоё терпение, спокойствие, упрямство… Пугали. И мне показалось, сегодня драконы это невольно объяснили, но выходит, нет...       Гил закрыл глаза и сделал несколько вдохов и выдохов.       — Что ты ответил племени?       — Согласился.       — Прекрасно, — всё ещё зло откликнулся Гилтиас. — Значит, теперь твой аргумент про разную продолжительность жизни уже вне игры. Я вернусь лет через десять, и может быть, тогда мы наконец сумеем поговорить нормально!       — Я не отдавал Нуитари сердце за мантию, — нагнал его спокойный голос уже у двери, и Гил остановился. — Я согласился на чёрную мантию и готов был сразиться с Такхизис, если он заберёт у меня сердце.       Гил в ярости обернулся:       — Зачем ты говоришь мне это?!       — Потому что это честно, — Рейстлин устало потёр глаза. — Разве ты не хочешь понимать, что происходит?       — Нуитари сказал, что не забирал твоё сердце!       — Верно. Бог чёрной магии, тот, кто из жадности ценой жизни сестры забрал под своё покровительство две стихии, не сумел выполнить условие сделки и обманул меня ради своей цели, ради большей власти, тебе это кажется удивительным? А чтобы я поверил, чтобы не испытал сомнений перед Вратами, он заморозил мне душу — мера временная, но эффективная…       — Кто бы говорил про власть! Все считают тебя одержимым! — Гилтиас не понимал, куда делись вдруг пресловутые спокойствие и терпение, но остановиться уже не мог. — Убить богиню, властвовать над самой жизнью — разве не этого ты хотел?! Власть над драконами, нечеловечески длинная жизнь хоть немного тебя удовлетворяют?!       — Тебе ли не знать, что роль Хранителя острова — власть по названию, а по сути — огромнейшая головная боль. Кого ты выбрал любить? Бездна, да ты ведь меня не знаешь! Мне не нужна власть ни над кем-то, ни над чем-то, никогда не была нужна как таковая, только в той мере, чтобы иметь свободу! Свободу от притязаний и ограничений Конклава, политики, тех людей, которых я не могу вылечить и от которых не могу сбежать! Куда бы я не приходил, я становлюсь пленником — алчных амбиций старых колдунов или чувства долга, когда у моего порога толпятся люди, верящие, что я могу их вылечить! Я не желал решать, кому умирать, а кому жить, я хотел создать панацею, золотой напиток из философского камня, исцеляющий в разы лучше любых моих зелий, а меня — освобождающий! — Рейстлин скрипнул зубами, покачал головой, заговорил тише. — И теперь, благодаря тебе, я угодил в ещё одну тюрьму на срок, который раньше и представить не мог… Ну что, всё ещё хочешь любить меня теперь — опустошённого, отчаявшегося, жалкого и отброшенного снова в самое начало пути?       Неожиданный вопрос подействовал на дракона как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот.       — Как никогда.       Маг уставился на него с недоумением.       — Что? — устало улыбнулся Гил. — Хватит прибедняться, нашёлся жалкий. Да, я хотел знать, что с тобой происходит, и мой выбор не изменился. Но я тоже по горло сыт всей этой историей и твоим упрямством, поэтому, раз уж ты теперь Хранитель драконов…       — Я тоже выбираю любить тебя.       Гил поперхнулся воздухом.       — Откуда ты знал, чего я потребую?       — Почти всё после твоего побега произошло, потому что я отказывался признать, что уже сделал этот выбор, — слабо улыбнулся Рейстлин. — Но ты прав, я не могу перестать злиться, просто не знаю, как.       Гил с тревогой проследил, как знакомо маг снова отводит взгляд, складывает руки на груди в защитном жесте…       — А знаешь что? — он бесцеремонно подвинул Маджере, уселся рядом. — У меня есть один рецепт.       Короткий протестующий вопль утонул в жадном поцелуе.       Когда в каюту постучали, в её окно уже глумливо скалились луны. Гил скривился от досады и закрыл глаза снова, надеясь, что стук не повторится.       Тщетно.       — Ты что?! — послышалось за дверью, и дракон узнал голос Карамона. — Нельзя этого делать!       — Ты же сам сказал, они громко ссорились, а потом… — звонкий голосок кендера тоже было сложно не узнать.       Капитан пробубнил что-то неразборчиво.       — А вдруг они всё-таки поубивали друг друга?! — с таким искренним интересом спросил Тассельхоф, что Гил хмыкнул, и уже собирался дать знать, что жив, но тут дверь распахнулась.       Карамон с облегчением разглядел двоих в постели. Тассельхоф заметил и то, что на Рейстлине оказалась не его рубашка, но сообщить никому об этом не успел — капитан своей громадной ладонью зажал ему рот. Гил тревожно посмотрел на спящего рядом мага, укоризненно прищурился, переводя взгляд на незваных гостей и медленно поднёс палец к губам. Карамон кивнул, и в полной тишине, нарушаемой лишь плеском волн снаружи, с ужасающим скрипом, крайне осторожно, закрыл дверь.       — К утру знать будет вся команда, весь остров и пара соседних, — ехидным шёпотом предупредил Рейстлин.       — Так и знал, что они тебя разбудят.       — Ну, по крайней мере, я не проснулся один.       Гил укоризненно вздохнул:       — Ты ещё не понял? Ты не отделаешься от меня. Больше никогда.       — Надеюсь, — Рейстлин невесело улыбнулся. — Я всё ещё не верю тебе, но хочу поверить. И нам пора начинать доказывать всю эту ерунду про то, что вместе мы сильнее, и что всё зависит от точки зрения и опоры. Надеюсь, ты готов, потому что теперь придётся разгребать всё, что мы натворили.       — Готов, — Гилтиас потянул мага к себе. — Прямо сейчас, прямо здесь? Пойми правильно, я не против, но безумно устал, да и ты наверняка не спал прошлой ночью…       — Да, на сегодня одного доказательства вполне хватило, — маг придвинулся ближе.       Утром оказалось, что магия острова драконов не подпускала к берегу, а заодно и к Кокетке, ещё два корабля.       — Я и забыл, что срок снова вышел, — охнул Гилтиас, торопливо одеваясь.       — Зато я не забыл, переживут, — маг же, напротив, совершенно не торопился, будто нарочно. — Говорить ещё и с Тибо и Вилли вчера, после драконов… Это закончилось бы плохо.       — А сегодня… — Гил замялся. — Всё хорошо?       — Скоро узнаем, — равнодушно пожал плечами Рейстлин.       — Да нет же, Рейст… У нас с тобой.       — Ну, ты же на этот раз не сбежал… — маг хмыкнул, но сжалился, перед выходом из каюты коснулся коротким поцелуем. — Твои слова про «кусочек себя», помнишь? Всё так. Я до последнего был уверен, что это плохая идея, но…       — Самые романтичные слова, которые я когда-либо слышал, — проворчал Гил. — Надеюсь, конечно, что хотя бы в старости ты научишься нормально говорить «люблю» не только в постели, но пока и так сгодится.       Рейстлин рассмеялся и выпихнул его из каюты.       Убедиться в том, что Старейшины послушали мага и сняли барьер против Гила, было приятно, как и ступить на песок родного острова впервые за долгое время не в раздрае, а почти спокойным. Обещанный «должок» мага частично перекочевал на Кокетку в качестве платы команде Карамона, но большую часть кто-то на берегу оформил в лучших пиратских традициях — щелястый сундук скалился оружием и какой-то драгоценной утварью, из его раззявленной пасти ниткой слюны свисала драгоценная подвеска.       Подплывать корабли не стали, Тибо и Вилли воспользовались гичкой, и Гилтиас с досадой заметил, что им даже ворочать вёслами не приходилось, лодка скользила по волнам сама собой.       Позади раздался шорох и Гил вздрогнул, обернувшись. За ними, уже у самых деревьев, шеренгой выстроились драконы…       — Это защита для нас или от нас? — поинтересовался дракон у мага шёпотом.       — Это — предупреждение, — Рейстлин подобрался, гордо вскинул подбородок, и от него будто повеяло холодом.       — Какая пышная встреча, Маджере! Вижу, на этот раз ты ждал гостей, — Тибо, осклабившись, развёл руки — словно для объятий.       — Ждал ещё вчера, однако были дела поважнее, — слегка наклонил голову маг. — Надеюсь, причинённое этим расстройство вполне компенсируется тем, что ты найдёшь в сундуке… — Гил готов был восхититься сочетанием откровенно церемонных манер и издевательских интонаций мага, но тут он криво улыбнулся: — Или мне снова придётся вскипятить пару сотен селёдок?       Чёрный шторм оглядел грозный «почётный» караул и фыркнул.       — Оставь в покое рыбу, меня вполне всё устраивает, — Тибо протянул руку и они с магом задержали ладони на предплечьях друг друга. — Мы в расчёте, Маджере.       — Самое время, — кивнул маг. — Тибо, скоро в твоих морях станет неспокойно.       — Догадываюсь, — он бросил насмешливый взгляд на Гилтиаса.       — Благодари Нуитари за это. Не его.       — Рейстлин, не держи меня за идиота. Думаешь, тебе одному Чёрная луна предлагал эту сделку? Только мне… — он ухмыльнулся, — хватило ума отказаться.       Гил ждал, что теперь Маджере разозлится, но тот лишь снова криво улыбнулся и промолчал.       — Но ты ошибаешься в сроках, — продолжил Тибо. — Твой «доброволец» сделал из Врат сплошную каменную лепёшку. Будет несладко — да. Достанется не только Морю Теней, но и каждому завалящему водоёму — да. Но Врата Такхизис надёжны, как никогда, а значит — у нас будет время и есть надежда.       — Так я могу рассчитывать на тебя?       — Как и всегда, Маджере, и на тех же условиях, — Чёрный шторм насмешливо наклонил голову, и они с магом наконец разомкнули руки.       Мёртвый Вилли, всё это время внимательно изучающий пейзаж с драконами и сундуком, поинтересовался:       — Как же так вышло, что такой чудесный маленький островок не нанесён ни на одну карту? Не найден ни одним везунчиком?       — Вроде тебя? — ухмыльнулся Рейстлин. — Магия, Вилли. Тебе оказали честь, позволив ступить на этот берег, и даже встретив… — он кивнул на шеренгу драконов вдалеке. — Так что уважь хозяев, забудь о его существовании.       — А если я очень постараюсь, но всё же не смогу?       — Я бы советовал постараться получше. Потому что драконы возвращаются в мир. Хочешь разозлить их?       Переговоры завершились насколько возможно мирно, но передохнуть Гилтиасу удалось едва ли, успел лишь перекусить.       — Вилли растреплет об острове всем и каждому, а чего именно ждать от Такхизис, мы не знаем… — Рейстлин постучал пальцами по столу. — Нам нужен план действий, нужно найти новое место для племени, мне нужны силы, магия и знания, тебе… — он прервался, впервые за разговор поднял глаза. — Тебе нужно быть рядом. Раз уж ты выбрал мне судьбу, я тоже о твоей позаботился.       — Справедливо, — улыбнулся Гил. — Я знаю. От Солинари.       — Где-то на острове есть пригодный для людей дом?       Дракон потряс головой, пытаясь уложить в ней стремительную смену темы.       — Чего? Какой дом?       — Гил, я не могу просить Карамона пришвартовать Кокетку здесь навечно. Твои пакостные Старейшины сказали, что у восточного берега есть дом, который подойдёт для меня… или для нас.       Гилтиасу показалось, что маг постарался спрятать в голосе и взгляде вызов, так ясно видимый в самих словах. Стремительно влившийся в свою новую роль Маджере всё остальное всё же принимал ещё с трудом, словно действительно не верил — но не Гилу, а самому себе.       — Для нас, — кивнул он, пряча улыбку. — Но Рейст, я не знаю, о чём речь. Дом?.. О, бездна.       Маджере удивлённо воздел брови.       — Я понял, о чём речь. Боюсь, домом это перестало быть задолго до моего рождения.       Ошиблись, как оказалось, оба — каменная кладка могла бы простоять ещё несколько сотен лет, но вся утварь, крыша, окна и двери рассыпались в прах так давно, что ветер растащил их без остатка.       — Его построили гномы бог знает, сколько лет назад, — Карамон одобрительно постучал по камням. — Всё не так плохо, кстати. Он очень простой и надёжный, так что дай нам с парнями несколько дней… Вот только, — богатырь невольно понизил голос: — Рейст, ты правда хочешь тут остаться?!       Гил деликатно отвернулся. После острова в Сердце Такхизис Карамон суетился вокруг брата и боялся за него куда больше прежнего, младший же брат сносил эту заботу с непривычным терпением.       — Идём к Старейшинам, — после осмотра дома безапеляционно заявил маг.       Казалось, теперь Маджере навёрстывал часы и дни, проведённые без сил, без решений — Гилтиас откровенно за ним не успевал, но и пощады не просил, боясь, что тот легко откажется от всех построенных планов.       — Ему действительно нужны все эти камни? — сочувственно поинтересовался Карамон однажды, забирая из рук дракона несколько увесистых, испещрённых мелкими значками, чёрных каменных пирамидок.       — О Солинари, спасибо, — Гил повёл плечами, выдохнул. — Это книги, представляешь? Даже я не знал, что у драконов есть такие вещи.       — Книги. Это многое объясняет, — кивнул Карамон и, сгрузив драконью добычу рядом со столом, привычно закрыл за собой дверь каюты.       — Посмотри внимательно, — с трудом оторвался от своего занятия Маджере, потёр глаза.       — Ещё одна карта?!       — Теперь ты понял, с каким занудой связался? И выбора больше нет, я тебе его не дам, — Рейстлин нарочито злорадно усмехнулся, но быстро вернулся к деловому тону: — Это остров. Разумеется, его карта никому особенно не нужна была раньше, но теперь, когда это место больше не прячет магия, сюда потащится всякий сброд — из любопытства, из жадности… Нужна грамотная охрана, а драконы даже побег из тюрьмы допустили.       — Непростительная беспечность, — поддакнул сбежавший. — Рейст, ты не хочешь передохнуть? Старейшины от тебя стонут, Карамон дёргается, что ты себя загоняешь…       — Не хочу, — отрезал маг. — Проверь, нет ли грубых ошибок?       — Но…       — Нет, Гил, без «но», — маг сердито выдохнул, помолчал, начал заново, тоном ниже: — Послушай, я слишком долго сопротивлялся всему, что происходило за последнее время, но теперь пора навёрстывать. Мне нужно понимать, что я делаю и как.       Гил вздохнул.       — Ладно, ладно… Я на твоей стороне.       — Надеюсь, — Рейстлин примирительно протянул руку. — Потому что ты мне нужен, и отрицать это я тоже больше не собираюсь.       — Нужен как наставник? — невинно поинтересовался Гил, сгребая в охапку и руку, и всего мага. — Или не только?       — Не испытывай моё терпение, малёк, — проворчал Рейстлин глухо.       — Ещё немного. А потом вернёмся к карте, — пообещал Гил.       Хотя на первых порах схематичное изображение острова требовалось лишь для того, чтобы распределить сторожей, не увлечься не удалось. К середине ночи едва был готов восточный берег, слипались глаза, густой запах крепкого, на первых порах ещё бодрившего чая перебивал даже запах чернил.       — Масштаб, — недовольно процедил Рейстлин, поправляя сделанный Гилом набросок, и тот возмутился:       — Я тебе что, картограф?! Какой ещё масштаб? Мы же на глаз предварительно набрасываем! Я там даже не был ни разу, только сверху видел! О, я вспомнил, вот тут ещё… — не договорив, он принялся, азартно сопя, вносить новые правки.       Маджере поднял глаза, но ничего не сказал, только рассмеялся вдруг, и тут же спрятал лицо за ладонями в усталом жесте.       — Что? — с недоумением оторвался дракон от карты.       Маг покачал головой, и Гил насторожился пуще прежнего.       — Рейст, что случилось? Устал? Давай передохнём, я сейчас…       — Ты представить не можешь, как я скучал.       Тас ворвался в каюту, привычно игнорируя замок и гримасы, которые строил Гилтиас, не перестающий гладить по волосам мага, уткнувшегося лбом в его плечо.       — Вы оба здесь, это хорошо! — радостно заявил Тассельхоф. — Рейстлин, нельзя ли мне получить обратно тот мешочек из кармана бога чёрной магии?       Маджере вжался в драконье плечо ещё сильнее.       — Понимаешь, я тут подумал — а вдруг при следующей встрече Нуитари спросит, где он? А я и знать не знаю… Нехорошо получится!       — Тас, — как можно убедительнее позвал Гил. — Уйди, пожалуйста.       — Конечно, — с готовностью кивнул тот. — А вы теперь совсем вместе, да?       — Тас!       — Сейчас! Рейстлин?       — Там был кусочек луны, с помощью которой Нуитари возвращался к себе домой по ночам, — глухим сдавленным голосом сообщил Маджере, даже не пошевелившись.       — Оооо! — у кендера загорелись глаза.       — Я вернул его, конечно, — продолжил маг. — Большое спасибо тебе от бога.       — А, да?.. — убито откликнулся Тассельхоф, и Гил даже пожалел его. — Ну… Я рад, что смог помочь.       — Обманщик, — протянул Гил с нежностью, когда Непоседа нашёл наконец достойную причину вернуться на палубу.       — Там была пыль из Бездны, — проворчал маг. — Бесценный ингредиент для магии, и не подумаю его возвращать тому, кто даже сердце из груди вырвать не способен.       — А я не про это. Ты сказал, что не веришь мне, но если бы это было так, мы бы сейчас продолжали возню с картой.       Маджере пожал плечами.       — Я не знаю, верю ли. Я вообще больше ничего не знаю, привыкай.       — Знаешь, уж это я как-нибудь переживу. И, раз так, слушай наставника… — дракон заставил его подняться из-за стола. — Отдых!       Карамон с командой сделали из каменной коробки не слишком изящный, но пригодный для жилья дом, но чем ближе было окончание стройки, тем сильнее мрачнел капитан Кокетки.       — Во имя Паладайна, Рейстлин! — Гил, услышав возмущённый голос из каюты, передумал стучать, неловко замер у двери. — Ты просишь оставить тебя одного, ты понимаешь? Гил отличный парень, но мы оба знаем, с чего началась эта история! Вдруг вы поссоритесь снова? Что, если у вас просто не сложится?! Ты сам сказал, нас ждут тяжёлые времена… Вдруг что-то случится — когда хоть какой-то корабль проплывёт мимо этого богом забытого острова?!       Дракону очень хотелось услышать, что ответит Рейстлин, но он заставил себя отойти. Расстроенный, но уже, видимо, смирившийся Карамон вышел не слишком скоро.       — Я буду его беречь, обещаю.       — Ты слышал?       — Случайно и совсем немного.       — Извини. Я и в Палантас его отпускать не хотел, — проворчал Карамон, тяжело опираясь на фальшборт. — Бездна! Он дважды чуть не умер совсем недавно, а теперь говорит мне, что не о чем волноваться… — он вздохнул. — Через три дня Кокетка отправляется домой, и видит Паладайн, я ужасно хочу поскорей увидеть Тику и мальчуганов, но…       — Полгода, — перебил его Гилтиас.       — Что?..       — Через полгода мы будем в Утехе, обещаю. Рейстлину придётся согласиться после всего, что ты и Тика сделали для него.       — Что мы сделали? — с недоумением переспросил Карамон.       — Да ты, должно быть, шутишь! — раздался голос мага с мостика, и Гил вжал в голову в плечи, но оказалось, Маджере возмущён не данным от его имени обещанием. — Ох, братец, надеюсь, хотя бы жена однажды научит тебя ценить то, что ты делаешь для других по доброте душевной! Гил, я не собирался отказываться. Хороший срок.       — Значит, скоро увидимся? — повеселел Карамон.       Рейстлин и Гилтиас переглянулись и кивнули:       — Скоро.