Пучина

      На Утехинском кладбище думалось, вопреки расхожим представлениям, плохо, но этой поляны всё же не хватало Рейстлину на острове драконов. И он переводил взгляд с одного могильного камня на другой, пусть и не слишком надеясь, что похороненные под ними подскажут ему что-нибудь, но и не исключая такой вероятности.       Лунитари вышла из-за дальних деревьев, направилась к нему расслабленной, вальяжной походкой, совершенно неуместной здесь и сейчас.       — О чём задумался, Маджере?       Рейстлин раздражённо пожал плечами. Он знал, что ответ не интересовал богиню. Знал он и то, зачем она пришла.       — Думаешь, что будет, если раскопать одну из этих могил?       — Я и так знаю. Мёртвое тело, яма в земле, грязная лопата и мозоли.       — А вдруг ты мог бы вернуть их и задать свои вопросы матери? Отцу? Кому-нибудь ещё? — спросила Лунитари.       Началось.       Рейстлин скривился:       — Я не собираюсь пробовать.       — Отчего же? — поинтересовалась богиня, будто удивлённая давно знакомым ответом. — В тебе вместе с кровью течёт мощнейшая сила... А ты, словно маленький ребёнок, боишься. Неужели ты правда хотел вернуть её мне, Рейстлин?       — И теперь хочу. Но ты же снова мне откажешь?       — Конечно откажу, глупый. Ты даже не попробовал воспользоваться возможностями того, что искал так долго.       — Ещё как попробовал.       — О да. Однажды и неосознанно.       — Упасите боги, — ядовито заметил Рейстлин, — меня от ситуаций, в которых придётся делать такие вещи осознанно. Это я убил Гилтиаса, если помнишь. И должен был вернуть его, с тинктурой или без!       Богиня отмахнулась от его слов, будто он сказал глупость.       — Хватит себя корить, тебе это не идёт. Свали всё на Нуитари, на Море Теней... Но согласись, это стечение обстоятельств оказалось нам очень кстати!       Маг шагнул к богине и тихо, очень отчётливо попросил:       — Повтори.       — Неудачно выразилась! — она рассмеялась, но отпрянула всё же, и Маджере разочарованно пождал губы. Вряд ли богиню можно было убить его кинжалом, но попытаться захотелось. Союзница из неё была такая же, как и Тибо — опасная, непредсказуемая. Не теряющая надежды получить свою выгоду.       — Как знать, Рейстлин, может быть, ты мог бы воскресить магов древности, великих правителей, мудрецов? Ты не думал об этом? Я всё улажу с Солинари, он не станет мешать.       — А ты не думала о том, что я могу поднять мумифицированный труп? Скелет в ошмётках савана? Могущественный дух лишить вечного покоя?! — Рейстлин скрипнул зубами. — Мёртвое должно оставаться мёртвым. Смерть лежит вне компетенции живущих.       — И об этом говоришь ты, — рассмеялась богиня. — А что же до твоей жизни? Или тот подарок, что сделали тебе драконы, не нарушает мироустройство?       — Это мне ещё предстоит узнать, — ответил Рейстлин.       — А твоя панацея? Её ты не считал чем-то запретным, но ведь доведи ты до конца этот план — смог бы излечивать и тех, кому суждено было умереть. Не слишком-то тебя заботили границы дозволенного! А стоило совершить одно-единственное убийство — и ты сломался, облачился в белое, согласился даже стать наседкой для этих холодных ящериц! И чем дальше, тем хуже становится — исцели, наконец, свои смешные душевные раны, и займись настоящим делом! Подумай только, сколько у тебя теперь времени, чего ты можешь достичь, какое тебя может ждать величие! Перед ним — никакая цена не высока!       — Высока, — равнодушно откликнулся маг.       Лунитари видела, как он прищурился, как напряглись его плечи, и поняла, что разговор вот-вот будет закончен.       — Рейстлин, подумай о том, что я говорю, подумай об этом сейчас. Потому что когда от старости умрёт твой брат, будет уже поздно. И если однажды получит по заслугам твой золотой, чешуйчатый нахал, если умрёт раньше тебя — тогда будет поздно.       Маг, не ответив, развернулся и ушёл.       — Раньше в тебе никакого страха не было, а теперь — так боишься одиночества! Верни же себе мать и наставницу! А когда получится — старшего сына убитой горем Миранде, и вот она, в кармане — слава величайшего целителя! Об этом ты тоже не думал?       — Ну что ты, — усмехнулся, Рейстлин, не замедляя шага. Он не сомневался, что богиня услышит его, несмотря на то, как далеко он уйдёт. — Мои цели гораздо приземлённее. Сейчас мне нужно, чтобы никто не поубивал вернувшихся в мир драконов, а драконы не поубивали всех остальных. Чтобы Такхизис не вырвалась на свободу, а Паладайн вернулся к оставленным им расам… Мне не до славы.       Он не обернулся, но понял, что больше не ощущает присутствия богини.       — Ну и провались в Бездну, — выдохнул он с облегчением.       От «Последнего приюта» тянуло тёплым запахом поднимающегося хлеба — небось опять слишком быстро расхватали, и новую партию пришлось ставить ещё до обеда. Гилтиас, во дворе по поручению Тики чинящий какую-то скамейку, нахмурился, едва увидев мага.       — Опять Лунитари, — буркнул Рейстлин, подходя ближе, и с силой сжал своё же запястье, будто пытаясь удержать от чего-то. — Может быть, в том, что она говорит, есть какое-то зерно здравого смысла?       — Рейст, ты сам много раз доказывал мне, что красная тинктура невероятно опасна, и лучше вовсе не пользоваться теми её свойствами, которые идут против законов природы. А тинктуру предстоит ещё долго изучать. Разве не так?       — Но каждый раз, когда Лунитари является и напоминает мне... Что, если я мыслю слишком узко?       — Ты не мыслишь слишком узко. Твоя бывшая любовница и богиня просто понимает, как тебя зацепить, — Гилтиас вздохнул и погладил его по плечу. — Знаешь, поговори с Карамоном об этом.       Маджере удивлённо вскинул глаза.       — Почему с Карамоном?       — А ты вспомни, как он отреагировал на признание о том, что ты будешь жить намного дольше него.       Рейстлин поёжился. На тот разговор он не мог решиться слишком долго, и дотянул до того, что Гилтиас всё рассказал его брату сам — но это оказалось кстати. Наконец набравшегося мужества близнеца Карамон встретил тогда с улыбкой и просьбой, которую успел обдумать.       Откладывать на этот раз маг не стал, хоть и пришлось в качестве расплаты водить за ручку (а потом и таскать на собственных руках) младшего из племянников: в порту шёл ремонт Кокетки, и её капитан был по горло занят, а на шею ему помещался только один сын за раз.       Возвращался в «Приют» маг уже с двумя занятыми руками — Гил с Тикой только одинаково удивлённо покачали головами, глядя на смирно вышагивающих рядом с дядей сорванцов.       — Признайся честно, это магия? — поинтересовался дракон, когда дети отправились к матери, а они остались с магом наедине в своей комнате. — Почему они с тобой такие спокойные?       — Сказки рассказываю, — пожал плечами Маджере, избавляясь от мантии — солнце распоясалось после обеда не на шутку.       — Я тоже! — возмутился Гил. — И вообще-то был уверен, что они пока большую часть не понимают!       — Переходи на драконьи. Человеческие Тика с Карамоном уже все рассказали, им скучно по сто раз слушать одно и то же, да ещё и поданное попроще. Я гномьи рассказываю. С колоритом…       Дракон округлил глаза:       — В следующий раз меня тоже позови. С Карамоном-то поговорил?       Маг кивнул:       — Спасибо за совет. Понимал, что из этого выйдет?       — Подозревал, что он со своей колокольни подтвердит твою точку зрения и тебе станет спокойней. Да?       — Да, — Рейстлин улыбнулся. — Я займусь тинктурой, но разумеется, не так, как хочет Лунитари. Начнём с изучения, как и планировали.       — Мы начнём, вместе?       Маг проверил кошель на поясе.       — Карамон уверен, что подначки Лунитари не действуют на тебя, зато меня остановить, в случае чего, только ты и можешь. Так что бери свои моральные ориентиры, буду по тебе сверяться, не заигрался ли.       — Взял! — Гил рассмеялся. — Карамон так и сказал?       — Только немного другими словами. Готов? Идём, нужно кое-что докупить для пары экспериментов…