Sturat litlle 5 The heights of love

Нью-Йорк в тот день дышал влажным воздухом: улицы были полны машин, продавцы мороженого кричали на углах, туристы толпились с фотоаппаратами. Стюарт возвращался домой после небольшого поручения — он заходил в лавку за книгой, которую хотел подарить Марголо. В руках у него был аккуратно перевязанный пакет, а в голове крутились мысли о будущей жизни, о счастье и том новом, что стало так часто тревожить его сердце. Он свернул на боковую улицу, где движение было тише. И вдруг его взгляд упал на асфальт: небольшое пятно блестело на солнце. Оно было странного вида — густая жидкость, переливавшаяся в красноватых и жёлтых оттенках. Стюарт остановился, наклонился ближе и попытался понять, что это. — Масло? — пробормотал он. — Или… кровь? От этой мысли ему стало не по себе. Маленькое сердце забилось чаще, ладони вспотели. Но в тот момент мимо прошёл уличный уборщик и лениво бросил: — Да это же… ну, сами понимаете, всякое тут бывает. — И смахнул жидкость метлой, не придав значения. Стюарт озадаченно продолжил путь, но осадок остался. Всё чаще он замечал в большом городе такие детали, которых раньше не видел — то ли из-за возраста, то ли потому, что теперь начал смотреть на мир другими глазами. В Центральном парке, куда он решил зайти по дороге, воздух был свежим, деревья давали прохладу. Стюарт сел на лавку и открыл книгу, собираясь пролистать её, но через несколько минут услышал сдавленные смешки и шаги неподалёку. Он обернулся — и замер. На траве, за кустами, пара молодых людей была слишком близка друг к другу. Их движения были резкими, рваными, и Стюарт не сразу понял, что происходит. Лишь спустя секунду в памяти всплыли обрывки той передачи по ТВ, да разговор продавца о «контрацепции». И всё соединилось. Кровь бросилась в голову, уши загорелись. Ему стало не по себе — то ли от стыда, то ли от шока. Он вскочил с лавки, прижал книгу к груди и быстрыми шагами побежал прочь. В голове стучало одно: «Зачем они делают это на виду? Почему так… прямо здесь?» Он не мог найти слов, чтобы объяснить то, что почувствовал. Это было одновременно любопытство и страх, желание понять и сильнейшее желание закрыть глаза. Впервые мир показал ему ту грань, которая раньше оставалась спрятанной за занавесом. Когда он выбежал из парка и оказался на шумной улице, сердце всё ещё колотилось. Машины гудели, люди спешили, и лишь для него этот момент казался вырванным из привычной картины. Он остановился, отдышался и подумал: «Значит, вот так выглядит взрослый мир. Но я… я пока не готов к нему.» Вернувшись домой, он никому не сказал о том, что видел. Ни Марголо, ни Джорджу, ни родителям. Он оставил это внутри, как секрет, как тревожную искру, которая ещё долго не давала ему покоя.