Well, are you mine?

– «О чем эта песня?» – читает Джисон комментарий одного из Стэй, уютно устроившись в своем мягком кресле. Хенджин постоянно грозится его выкинуть, потому что постоянно бьется об него мизинцами, ведь кресло стоит посреди комнаты и занимает довольно много места, но кого волнует его мнение? Явно не Джисона. – О любви. Хан вздыхает, мысленно готовя ответ на следующий вопрос. Он знает, что снова соврет и скажет, что у песни нет музы и что она написана о любви к музыке или к друзьям. Вернее, об одном друге.  И ему плевать, что в песне есть строчка о том, как он жаждет поцеловать этого "друга“.  – Нет, я не думал ни о ком, когда писал это, – пожимает плечами Джисон, выбирая тактику полного отрицания. – Это метафорический образ.  В прошлом он совершил ошибку, когда в прямом эфире сказал, что думал о Минхо, когда писал песню о сильной любви. Конечно, фанаты сразу же подхватили эту тему и начали активно распространять этот отрывок.  Но сам виновник просто улыбнулся и сказал, что это чертовски мило. Мило? Фраза «В другой жизни я был бы твоим» чертовски мила? Это же настоящее признание, ты кусок дерьма!  Хан устало вздохнул, положив голову на руку. Может, ему стоит сегодня закончить эфир пораньше? Он обещал Минхо, что они вместе посмотрят тот фильм про какого-то парня и наркотики, который им посоветовал Чанбин.  — Да, чисто метафорический, обещаю, — наигранно смеется брюнет, чувствуя, как с усталостью накатывает и сонливость. Черт, еще и вставать завтра рано.  Тихий звук открывающейся двери раздается эхом по коридору, доносясь до комнаты Хана отрывочно. Его прежняя сонливость исчезает, уступая место легкому возбуждению, которое всегда появляется, когда Минхо находится ближе, чем на другом конце планеты. Хён вернулся раньше положенного.  Джисон смотрит на часы и замечает, что друг должен был вернуться домой не раньше десяти вечера, потому что сегодня он проводил время с Сынмином, играя в какую-то компьютерную игру, которую Хан не понимает. Видимо, они закончили раньше. Легкий стук в дверь костяшками пальцев заставляет его влюбленное сердце замерть. Кажется, за эти годы Джисон должен был научиться реагировать на своего друга по-другому, а лучше вообще не реагировать, но с каждым днем его чувства становится все труднее контролировать. Они вырываются наружу, желая дискредитировать своего владельца. — Хани? — тихий, такой родной голос проникает в темную комнату. — Я присоединюсь?  — Конечно, хён! — черт, слишком радостно и звонко ответил. Наверняка фанаты заметят, как его настроение повысилось, когда друг появился в дверях. — Точнее, да, заходи, — пытается сохранить остатки своей чести Джисон.  Минхо медленно входит в комнату, а Джисон открыто наблюдает за ним. Его любимые светлые волосы, которые Хан любит взъерошивать, его темные глаза, которые так часто смотрят на Джисона, его мягкие губы, которые он, вероятно, никогда не сможет попробовать... — Привет, Стэй! — машет рукой его друг, приветствуя своих поклонников. Он, кажется, не обращает внимания на Джисона, читая комментарии и отвечая на вопросы, но брюнет чувствует, как рука старшего лежит на его бедре, скрытого под столом, и успокаивающе гладит его.  Минхо часто так делал. Прикасался к частям тела Хана, совсем не заботясь о том, как чувствовал себя его владелец. Как легкие сжимались от удовольствия, а сердце постукивало в ритм самой быстрой песни их альбома.  Джисон сомневался, что Минхо когда-нибудь заботился о чувствах друга.  — …Да, мы с Хани запланировали просмотр фильма, — улыбается он, продолжая поглаживать ногу притихшего друга. — Помнишь название? — поворачивается Ли, ожидающе рассматривая Хана, который, кажется, сейчас явно не на этой планете находится.  И действительно, брюнет задавался вопросом, что будет дальше. Нет, на самом деле, он и Минхо были неразлучны, как батончики Twix, как их называл Сынмин, но что, если один из них признается другому в своих чувствах? Завершится ли их дружба, которая длилась семь лет?  В последнее время Джисон пытался проводить все свое свободное время с Феликсом, надеясь, что это поможет ему почувствовать себя немного лучше, не находясь постоянно рядом с объектом своей любви. Но нет, все было наоборот. Минхо, как настоящий придурок или хороший друг, начал находить поводы для частых встреч, разрушая планы младшего.  — М? — прерывает свои мысли, которые медленно идут в плохое русло, Джисон. Он поворачивается на друга, который сидит вот совсем рядом и на секунду теряется. — А, да…«Дневник баскетболиста», — с легкой задержкой отвечает он.  — Да! Вот! — улыбается Минхо. — Думаю, мы пойдем, — подмигивает он, кидая быстрый взгляд на Джисона.  Он только вяло кивает, чувствуя, как сонливость, возбуждение и разочарование смешиваются воедино, заставляя своего владельца чувствовать себя дерьмом.  — Да, всем пока, — все так же отрешенно произносит брюнет.  Прямо сейчас ему хотелось бы покурить, хотя он и не курит, или, еще лучше, выпить, чтобы хотя бы на пару часов забыть обо всех этих неприятностях. По правде говоря, в последнее время Хану становится все труднее оставаться наедине со своими чувствами, не говоря уже о мыслях.    Дело в том, что Хан Джисон устал. Все просто. Причина его плохого настроения в том, что он устал притворяться, улыбаться и быть дружелюбным, хотя он хочет поцеловать его и прижать к кровати, или, вернее, быть прижатым к кровати сам. Но он скорее окажется прижатым к стене, в очередной глупой шутке от друга, чем к кровати.  К сожалению. — Пойдем, — тянет Минхо, завершая стрим. Его волосы сегодня уложены слегка по-другому, будто Сынмин взъерошивал их. Или сам Ли.  Но, конечно, Хан, как настоящий мазохист, подумает о первом варианте.  — Ну? — продолжает друг, замечая, что младший подозрительно притихший с момента его прихода. И вправду, у Джисона итак выдался загруженный день, а сейчас он еще и сам начал закапывать себя, продолжая размышлять о том, что делал Минхо с Сынмином наедине.  Глупо ли это? Да, очень глупо. Продолжает ли он ревновать? Да.  — М? Да..Да, пошли, — вновь вырывается из мыслей Хан, ловя хмурый взгляд старшего.  Но никто не встает. — Эй, что с тобой случилось? — заботливо протягивает Минхо, положив одну из рук на плечо своему «другу». Ты. Ты со мной случился, засранец.  — Все в порядке, хён, — фальшиво улыбается он. — Просто устал.  — Отложим фильм?  — Да, думаю стоит, — пожимает плечами Хан, рассматривая кровать стоящую возле окна. Короче, смотря куда-угодно, но не на Минхо. — Посмотрю позже с Феликсом, — без задней мысли выдает он, не замечая расстроенного взгляда друга.  ***  Мрачный пятничный вечер вряд ли может что-то осветить. Напротив, он усиливает неопределенность и грусть.  Кажется, что в последнее время Джисон только и делает, что расстраивается, но это не так.  Он много улыбается Феликсу, шутит с Чаном и обнимает Чонина, но продолжает игнорировать Минхо. Ни в коем случае не открыто, но он дистанцируется от своего друга.  Не со зла, просто для собственной безопасности.  — Ты придурок, — шутит Феликс, кидая в него шкурку от мандарина. Они сидят в их с Минхо квартире, обсуждая что-то глупое, но легкое.  Действительно, Джисону легко, безопасно и приятно находиться рядом с Ликсом. Конечно, он не заменит ему лучшего друга, но его присутствие заметно веселит грустного парня.  Вероятно, было бы лучше, если бы Хан влюбился в кого-то вроде своего веселого друга. Даже если бы Джисон признался ему в своих чувствах, Феликс просто улыбнулся бы и сказал: «Мне очень жаль», а затем дал бы ему кучу советов о том, как безопасно и быстро избавиться от навязчивой влюбленности.  Но Минхо поступил бы по-другому.  Он, вероятно, перестал бы общаться с Ханом, по крайней мере на некоторое время, посоветовав ему отложить свои чувства в долгий ящик, и тогда они бы помирились, но навсегда утратили бы прежнюю связь. А Хан не хотел этого.  Он слишком любил его, чтобы навсегда терять из-за глупых чувств.  — Ты в порядке? — беспокоится Феликс в очередной раз. Конечно, он заметил, что в последние время к его персоне привлечено слишком много внимание от друга, который, конечно, обращал на него внимание и раньше, но не так сильно.  — Ага, — сильнее вжимается в диван Джисон.  — Слушай, я не хочу звучать, как неблагодарный друг, — аккуратно поднимает Ли, кладя ладонь на плечо брюнета. — В последнее время что-то происходит между тобой и Минхо, ведь так? Поэтому ты сейчас со мной в вашей квартире, а не с ним в спорт зале?  Джисон осматривается по сторонам, будто сейчас из-за шторы выпрыгнет подслушивающий их Минхо, но заметив, что вокруг только они двое, вздыхает.  — Да, наверно, — принимает он, не желая в очередной раз лгать.  — Ну, дерьмо, — выдает свой вердикт Феликс, почесывая затылок. — Он скоро протрет дырку в моем затылке, серьезно, вам стоит поговорить.  — О чем ты?  — Ау? Он ревнует, — как само собой разумеющееся выдает Ликс, приподнимая одну бровь. — Даже Хенджин заметил, а он слеп на чувства других людей.  Джисон клянется, что слышит что-то еще скрытое за этой фразой, но сейчас его внимание обращено далеко не на это.  Минхо его ревнует? Минхо?  Звучит, как неудачная шутка.  — Тебе кажется, — вздыхает он.  — Ты прикалываешься, — поднимает уже обе брови Феликс. — Он серьезно кинул в меня бутылку, когда я рассказал, что мы посмотрели «Дневник баскетболиста». И знаешь, чем он аргументировал свой поступок?«Рука соскользнула», — почему-то Джисон может четко представить, как невозмутимо Минхо говорит это. — Рука, блять, соскользнула! Да у меня уже неделю шишка на затылке!  Возможно, Хан – плохой друг, потому что он не испытывает сострадания к бедственному положению затылка своего друга. Напротив, в его сердце расцветает надежда, подсказывающая ему, что еще не все потеряно.  Но следующие слова Феликса разбивают надежду в клочья, оставляя лишь глупое разочарование: — …Серьезно, главное, что им с Мином можно смотреть фильмы, — продолжает жестикулировать Феликс, не замечая, как хмурится Джисон. — А нам с тобой нет!  — Они с Сынмином смотрят фильмы вместе?  — А? Ну, да, — опять почесывает пострадавшее место друг. — Я уже устал выгонять его из нашей квартиры. Серьезно, он будто поселился к нам… Джисон не слышит следующих слов, или, скорее, игнорирует их, сосредоточившись на легкой боли в груди, которая парализует его. Правда, он заметил, что их спокойный друг сблизился с Минхо, но ему казалось, что они общались только из-за видеоигр, и оказалось, что они были гораздо ближе, чем Хан хотел бы.  Ведь не зря Минхо однажды сказал ему, что не может смотреть фильмы с людьми, которым не доверяет. Что-то о том, что не получает удовольствия от просмотра. Хан так и не до конца понял, что имел в виду его друг, но запомнил его слова.  Лучше бы забыл.  — Эй, Ликс? — Джисон прерывает его, чувствуя, что  готов расплакаться от обиды, которую он не должен испытывать, потому что его друг ему ничего не должен. — Разве ты не хотел отрепетировать что-то с Хёнджином?  Феликс подпрыгивает.  — Точно! — расцветает он. — Совсем забыл. Ты же будешь в порядке, если я уйду, да? — обеспокоено спрашивает блондин, кусая нижнюю губу.  — Да.  ***  Ничем не примечательная неделя не могла закончиться таким дерьмовым образом. И вправду, еще неделю назад Джисон избегал своего друга, а Минхо все время проводил с Сынмином. Так что же могло измениться?  А изменилось то, что заботливые друзья начали переживать, ведь действительно, ни разу за семь лет Минхо и Джисон не вели себя так странно. Как правило, заботливые друзья дают совет и оставляют тебя на произвол судьбы, но их друзья решили поступить иначе.   Джисон тогда тихо сидел в раздевалке, ожидая своего старшего. В конце концов, они все еще ездили домой вместе, как бы брюнет ни сопротивлялся этому. Все же он не мог слишком долго открыто игнорировать своего лучшего друга. Ну, это правда, что он был привязан к нему годами, и теперь он должен был внезапно научиться дышать без Минхо за пару дней? Невозможно.  Сначала в раздевалку заглянул Хёнджин. К слову, с особо странной улыбкой, но Хан не заметил этого, был слишком поглощен размышлениями о любимом друге. — Эй, Джи, — улыбаясь, протянул Хван. Он не заходил в раздевалку, лишь просунул голову, что совсем на него не похоже. — Придете вечером?  Джисон задумчиво почесал голову, размышляя, как правильно ответить. Обычно после важных событий он и его друзья собирались в квартире Криса, чтобы отпраздновать, но Хан не был в настроении для торжеств. Разве вечеринка не отличный способ отвлечься от проблем?  — Да, думаю приедем, — запоздало отвечает он. — Все уже уехали?  — Не-а, Сынмин с Минхо что-то обговаривают в танцевальном зале, а Чанбин ругается на них, — легко отвечает друг, все еще не заходя внутрь.  Когда это его Минхо так сдружился с их главным вокалистом?  —…Подожди его, — продолжает Хван. — Не уходи пока, я пойду позову Хо.  Джисон кивает в пустоту. Хёнджин уже улетел куда-то с довольной улыбкой.  Сегодня все мемберы вели себя странно.  Через пару минут в комнату врывается раздраженный Минхо (чуть не выбив дверь ногой). Хан хочет спросить, в порядке ли его друг. Почему он расстроен? Но он молчит, рассматривая знакомые черты лица, которое он так любил ласкать ладонями.  Может Минхо так расстроен, что их с Сынмином разлучили?  Если это правда, то Джисон уже чувствует, как его сердце начинает биться с обидой.  — Хён? — аккуратно протягивает Джисон, оттягивая цепочку от нервов. — Все в порядке?  Ли вздрогнул, как будто вдруг вспомнив, что он здесь не один.  — А? Да, да, — неуверенно говорит друг, направляясь к скамье. — Слушай, Хани… Громкий звук закрывающейся двери прерывает его. Хан вздрогнул, переведя взгляд с входной двери на своего друга, который, похоже, действительно испугался. Снаружи раздаются аплодисменты, громкий смех, и Джисон понимает, что их друзья заперли их на замок.  — Подумайте о своем поведении, засранцы, — слышится голос лидера.  Замечательно. Просто, блять, фантастически.  — Гребанный Чанбин, — бормочет Минхо, хмурясь.  — О чем ты? — Весь день ходил довольный, — поясняет друг, проводя рукой по волосам. — Так и знал, что придумает что-то.  Хан гримасничает, вспоминая, что Хёнжин и Феликс сегодня тоже были чрезмерно счастливы. Да, честно говоря, даже Чонин казался довольным, как кошка, съевшая сметану.  Поэтому его друзья сделали то, что у них получается лучше всего: они вмешались.  — Чёрт, — выносит вердикт младший, облокачиваясь на стену. — И долго нам сидеть тут?  — Часа два может, — пожимает плечами друг, осматривая раздевалку. Джисон заметил, что в последнее время он начал вести себя с ним по-другому. Он казался менее открытым и веселым, чем раньше, что очень расстраивало Хана, хотя он понимал, что виноват в этом сам. — Зато это поможет нам.  Джисон вопросительно поднимает бровь.  — Ты думал, что я не замечу, Хани? — обманчиво спокойно говорит Минхо, в упор смотря на младшего.  — О чем ты? — мямлит Хан, чувствуя, как сердце начинает ускоренно биться, а кончики пальцев дрожать. Черт, он заметил.  Черт, черт, черт.  Вот так просто он лишиться лучшего друга? Из-за гребанной любви, которую он не смог скрыть по достоинству?  — О твоих посиделках с Феликсом, — продолжает друг и встает со скамьи, идя на Хана, как кот на мышь. — Или о твоем странном поведении в целом.  Джисон вжимается в скамью.  — Ты тоже проводишь все свое время с Сынмином! — защищается он.  Минхо приближается, удивленно поднимая одну из своих идеальных бровей. Они стоят не так близко, как в мечтах Хана, но достаточно, чтобы Джисон почувствовал, как его тело начинает дрожать от нетерпения.  — Правда? — говорит Минхо таким же спокойным голосом, наклоняя голову в сторону. Хан видит, как его левый глаз начинает подрагивать. — А из-за кого я делал это?  — Из-за меня? — удивленно раскрыв рот, спрашивает младший.  — Разве одна маленькая белка не бегала от меня последние несколько недель? — произносит Ли, садясь на корточки перед Ханом.  Его голова устроилась между ног Джисона, колени касались голеней брюнета. О боже, похоже, кого-то вот-вот поразит такая близость и этот проклятый взгляд, который Мино бросает на него... — М? Что скажешь, Хани? — продолжает друг, кладя одну из рук на колено друга.  Его пальцы поднимаются выше, касаясь середины бедра, но останавливаются на безопасном расстоянии от паха младшего. В противном случае результат будет необратимым.  — Я…Мы просто подружились, — краснеет Джисон, стараясь говорить спокойно, пока Минхо исследует его бедро.  — Просто подружились? — Ли поднимает на него взгляд, рассматривая своими блядскими глазами, на которых у Хана слабость. — А я? — его тон становится другим. До этого он говорил с искрой или интересом, а сейчас, кажется, что он серьезен. Что его действительно задело исчезновение Джисона из его жизни.  — Ты? — тупит он.  — Да, Хани, я, — его глаза наполняются обидой. — Ты больше не любишь меня?  Ахуеть.  Джисон бегает от Минхо последние недели, чтобы разлюбить его его, а этот заявляется и спрашивает такое?!  Это выше его сил. — Боже! — бесится он. — Я всегда любил тебя, засранец! — Кажется нелогичным, что Джисун так разозлился на своего друга, который не сказал ничего особенно обидного. Но только он понимает, что Минхо испытывает безобидное, дружеское влечение, которое младший оставил в прошлом уже давно. Расскажите Хан Джисону о френдзоне.  — Любил? — хмурится Минхо, видимо, не услышав остальные слова, а точнее выкрики, друга.  — Люблю!  — Тогда что происходит? — вскидывает руки друг.  Что происходит? Хан может сказать, что, блять, происходит.  — Ты, блять! — тыкает пальцем он. — Я тебя люблю!  Блять.  Блять.  Бля. Есть два варианта развития событий: Минхо подумает, что Хан говорит о дружеских чувствах, и крепко обнимет его, заверив, что тоже его любит, ИЛИ Минхо поймет и их дружба закончится. Джисон не знает, какой вариант он сейчас хочет.  Застрелиться?  — Любишь? — переспрашивает Минхо, кажется сбитый с толку. Видимо, понял.  — Ага, — тихо говорит брюнет, рассматривая пол.  Он хочет сказать, что все в порядке, что он знает, что их чувства не взаимны, но язык не шевелится. Он чувствует, как будто прилип к небу, и теперь Хан даже не может крикнуть о помощи.  Теплые руки останавливают его панику, обхватывая его щеки. Джисон удивленно смотрит на своего друга, но прежде чем он успевает произнести звук, тот же «друг» целует его в губы.  Охтыжблять.  Мягкие губы задерживаются на чужих лишь на мгновение. Это не страстный поцелуй, который обычно используется в качестве прелюдии, и не поцелуй, которым пары прощаются. Это нечто другое.  Что-то, что говорит: «Я тоже тебя люблю».  Минхо отрывается, прислоняясь лбом к тихому и, честно говоря, ахуевшему Джисону. Его улыбка становится еще шире, когда он видит тепло, смешанное с удивлением, в глазах напротив него.  Возможно, Хану следовало бы спросить о чем-то другом. Например, он мог бы спросить, что все это значит, или, возможно, сказать, что теперь они встречаются, но он говорит что-то другое:  — Ну, ты мой? — говорит он с легким колебанием, чувствуя, как его сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди, а мысли спутались в голове.  Все-таки ревность никуда не ушла.  Минхо молчит несколько секунд, и брюнет чувствует себя идиотом, который не знает, как выбрать подходящий момент, чтобы признаться в своей огромной ревности. Но вдруг его друг Минхо начинает тихо смеяться.  — Я всегда был твоим, Хани, — нежно говорит он, все еще посмеиваясь. Его большие пальцы поглаживают красные от смущения щеки, а темные глаза с интересом рассматривают эмоции на любимом лице. — А ты мой?  Джисон улыбается, чувствуя, как все заботы мира спадают с его сердца. Казалось, что мир рухнет, когда его друг узнает о его чувствах, но произошло обратное.  — Я всегда был твоим.  Все-таки Ли Минхо пиздец как любит Хан Джисона. ***  Со Чанбин не понимает, что за хуйня происходит. Нет, правда, месяц назад он посмотрел интересный фильм и, по доброте душевной, решил поделиться находкой с друзьями.  Крис сказал, что фильм слегка депрессивный, но ахуенный.  И все.  Это была единственная адекватная реакция, которую он получил.  Да, Феликс, Сынмин, Минхо и Джисон тоже посмотрели его, но было ли от них хоть одно хорошее слово о прекрасном чувстве вкуса Чанбина?  Нет, блять.  Наоборот, в течение двух недель Чонин и Хёнджин ходили пиздец какие хмурые, волком смотря на друга, который просто посоветовал хороший фильм. Минхо тоже был в их числе, но успокоился, когда начал встречаться с Ханом.  Короче говоря, Чанбин решил, хуй что еще посоветует друзьям.  Особенно после того, как ему прилетела крышечка в лоб от их макнэ, который «случайно» вскинул руку.  Гребанный цирк.