Ягодный латте

      Остатки прошедшей бури напоминают о себе свинцом в небе и сырыми ветрами, гуляющими между пожелтевших пожухлых листьев. Кайя морщится, чувствуя кожей прохладу, и переворачивается, застывая от удивления. Рядом с ним, разбросав алые пряди по подушкам, мирно спит объект его самых потайных (и не очень) желаний. По загривку пробегает дрожь, дыхание сбивается. Мысли неповоротливыми глыбами топчутся в ставшей внезапно маленькой голове. Вчерашний день лениво всплывает в памяти, вразнобой подкидывая воспоминания, от которых становится то ли преступно жарко внизу живота, то ли невыразимо кисло на корне языка.       — Привет, — заплутав в своих мыслях, Альберих пропускает момент, когда его наваждение приоткрыло глаза, сонно щурясь. Губы напротив трогает слабая улыбка. Мужчина шевелится, неосознанно двигая одеяло, которое бесстыдно натягивается в области паха. Кайя сглатывает, внутри что-то ухает, разбиваясь на маленькие искры внизу живота. Памятуя прошлую ночь, Альберих поднимается, закидывая ногу на бедра мужчины, притирается бёдрами к явному возбуждению, ловя хриплый вздох напротив.       — Кайя? Кайя…       Прошлая ночь разбила все его надежды, уступая место суровой реальности. Если этому парню нужен только секс, пусть так оно и будет, Кайя не против. Он до одури желал получить хотя бы частичку тепла, которое мог дать этот человек.       Вот уже год как Кайя безуспешно флиртовал и заигрывал с одним привлекательным бариста в кофейне неподалёку от офиса. Поначалу мужчина откровенно недолюбливал это место, зерна использовались не самые качественные, а оттого и кофе выходил не самый вкусный, но с появлением нового работника ситуация изменилась. Этот Аполлон его мечтаний, носящий сладкозвучное имя Дилюк, скромно начертанное на бейджике, мастерски избавлял напитки от неприятной горечи, умел рисовать сложные узоры на кофейной пенке и — чем, конечно же, не мог не покорить сердце одного сладкоежки, — умел приготовить латте с сиропом так, что от вкуса подкашивались ноги — идеальный баланс сладости и кофейной горечи. Или же ноги подкашивались от его солнечной улыбки, Кайя был не совсем уверен. Альберих знал, что на правой щеке у него веснушек больше, чем на левой, веснушками были покрыты и его руки, привыкшие к труду, о чем свидетельствовали крепкие мышцы, ходившие под бледной кожей при движении — у Дилюка была отвратительная привычка закатывать рукава за работой. Говорить с бариста было не менее приятно, чем смотреть на него. Дилюк был хорошо воспитан, неплохо образован, наделен божественным чувством юмора, а круг его интересов казался бесконечным, позволяя ему поддержать практически любую тему. Ну просто прелесть.       С одним только изъяном — это совершенство абсолютно не отвечало на заигрывания Кайи. Мужчина мог добро посмеяться своим бархатным баритоном, сверкнув взглядом, мог шутливо пофлиртовать в ответ, но никогда не казался серьёзным в этом вопросе. Наблюдая со стороны, их можно было бы назвать хорошими приятелями, может, даже друзьями, но не больше. И это очень удручало Альбериха. Настолько, что иногда хотелось взвыть и побиться головой об стойку. Прямых отказов Дилюк ему не давал, а прямых вопросов Кайя не задавал, боясь тех самых отказов, тем же самым загоняя себя в круговорот мыслей.       Вчерашнее утро не было исключением — Кайя по своему обычаю зашёл в кофейню, с порога ловя на себе тёплый алый взгляд. Заметив его, Дилюк по своему обыкновению улыбнулся, и мужчина про себя снова застонал, отгоняя рой непрошенных фантазий, как и в каких обстоятельствах эта улыбка принадлежала бы лишь ему одному.       — Приветствую, сэр Кайя, — бархатно обронил бариста, придвигаясь ближе к стойке. Прозвище «сэр» Альберих заработал, однажды присоединившись к проходившей в кофейне партии Подземелий и драконов, где его доблестный рыцарь выиграл три битвы с орками подряд без штанов и верхом на осле вместо коня. За сражением наблюдали все посетители, затаив дыхание. Это был первый раз, когда Кайя слышал, как Дилюк так беззаботно хохотал, и он готов был остаться без штанов сколько еще угодно раз, лишь бы этот смех не заканчивался, — какое у Вас сегодня настроение?       — Настроение, хм? — Кайя картинно приложил палец к подбородку, задумываясь. В хорошем настроении он предпочитал сладкий латте с выпечкой, когда хотел себя подбодрить — ореховый капучино, в дни, когда настроение принимало игривый лад, он пил кофе с ягодами. В тёмные дни он брал травяной раф, согревающий и дарящий уют, когда усталость от работы лезла изо всех щелей — неизменно предпочитал холодный мятный латте, приятной прохладой успокаивающий напряжённые нервы. Кайя покосился на окно, оглядывая осенний Мондштадт: серое небо, жёлтые вспышки листвы, липкая влажность, — Нужно что-то бодрящее.       — Пекан подойдёт? — Дилюк взялся за приготовление напитка, даже не дожидаясь ответного кивка мужчины. Предпочтения своих постоянных клиентов он знал отлично, а потому уверенно остановил свой выбор на капучино.       — А Вы неплохо знаете меня, мастер Дилюк, — мурлыкнул Кайя, облокачиваясь на стойку и взглядом прицепляясь к порхающим над напитком рукам. Дилюк смешливо фыркнул. Альберих подавил грустный вздох. Ну что за очаровательная неприступность.       — К вечеру обещают ливень, — перевёл тему бариста, оглядываясь на своего гостя, — а ты как всегда без зонта?       — Я всегда могу переждать дождь здесь, — улыбнулся Кайя, наблюдая за широкой спиной своего вожделения, — тем более, тут такой заботливый персонал, грех пройти мимо!       Дилюк усмехнулся, поворачиваясь к мужчине и ставя на стойку напиток, — вечером меня подменяют, будет новенькая, Джинн зовут.       — Ох, неужели у нашего кофейного короля наконец-то завелась личная жизнь? — Вмешался в разговор другой вошедший постоянный посетитель, Венти. Кайя едва удержался, чтобы не поморщиться. Венти был клёвым парнем, но ему было невдомек, что его постоянные попытки свести бариста с различными людьми причиняют своего рода дискомфорт Альбериху. Как и то, что Кайя не знал, ходил ли Дилюк на свидания с кем-то из предложенных кандидатур, пользовался ли оставленными на салфетках и стаканчиках номерами.       — Да, у меня теперь есть любовница, — улыбка снова тронула эти мягкие на вид губы, а сердце Кайи упало, — подработка называется.       — Тьху на тебя триста тысяч раз, Барбатос разрази! — выругался Венти, Альберих же спрятал облегченную улыбку в стакане кофе. Мужчина поймал на себе внимательный взгляд бариста и приподнял брови.       — Ну как? — Обратился к нему Дилюк, хотя мог бы и не спрашивать, — нормально?       — Вкусно, — кивнул довольно Кайя, доставая карточку и расплачиваясь за напиток, — что ж, до завтра, господин трудоголик, — отсалютовал мужчина, поворачиваясь к выходу.       — До понедельника, ты хотел сказать? — Усмехнулся бариста, беря в руки полотенце и сжимая его, — завтра выходные, — Дилюк не стал добавлять, что, также как и Кайя, работает пятидневку. Альберих это и так прекрасно знал.       — Ах, точно, — поморщился мужчина, замирая у выхода и потирая пальцами переносицу, — забыл про выходные. Кто еще из нас трудоголик, да? До понедельника, мастер!       Сердце предательски заныло, как делало всегда, осознавая, что увидит Дилюка еще нескоро. К вечеру настроение испортилось окончательно, чему способствовала стремительно ухудшающаяся погода. Конец рабочего дня встретил Кайю промозглым ветром, неумолимо напоминая о том, что надвигается самый противный в году сезон — пора колких дождей, смешанных со снегом, пробок, раздраженных людей и, что самое комичное — удивительно сияющих на этом фоне влюблённых парочек, гуляющих под одним зонтом и все такое.       — Чего застыл, Альберих? — на плечо опустилась широкая ладонь начальника, Варки, — красотку небось увидал, а? К черту, пошли лучше с нами в Долю Ангелов, пропустим по кружечке, сама погода шепчет!       Накатывающая тоска замерла, вслушиваясь в слова сослуживца. Звучало явно лучше, чем отправиться к себе в маленькую квартирку и валяться в постели следующие несколько дней с угрюмой рожей и бутылкой вина, оплакивая свою неудачную влюблённость. Кайя просиял, принимая предложение.       Сюрприз ожидал его за барной стойкой Доли — бара, куда Альберих ходил довольно редко ввиду его отдаленности и от дома, и от работы. Зато Варка был постоянным посетителем и, как оказалось, хорошим знакомым владельца, поэтому лучшие места в зале всегда были в его распоряжении. Впрочем, Кайя с готовностью променял уютный уголок на жёсткий барный стул, как только увидел бармена.       — Дилюк? — Этот паршивец был в форменной одежде, чёрная ткань рубашки выгодно подчеркивала крепкие руки и плечи, рукава, как всегда, закатаны по локоть, а мышцы рук, потрясывающих шейкер, играются под бледной кожей — просто выстрел в лоб Альбериху, не иначе.       Дилюк будто бы даже не удивился своему гостю, просто улыбнулся своей ослепительной улыбкой, от которой будто все лицо засияло. Бармен отдал заказ посетителю, после чего обратился к Кайе:       — Какими ветрами, сэр? Чего желаете? — Тебя. Тебя, чертово ты наваждение! — чуть не выпалил мужчина, сглатывая ставшей вязкой слюну.       — Самое лучшее, что тут есть, — Альберих отзеркалил улыбку, надеясь, что его щеки горят не так заметно. Дилюк призадумался на минутку, потом кивнул сам себе и вскоре подал самый вкусный в жизни Кайи коктейль.       — Что это? — спросил мужчина, перекатывая на языке острую сладость напитка, стараясь не совсем откровенно пялиться на то, как бариста протирает стаканы. Дилюк улыбнулся, не отрываясь от своего занятия.       — Ты просил самое лучшее, это оно. «Полуденная смерть» к твоим услугам.       Нет, солнышко, это ты моя смерть, — подумал Кайя, снова смакуя напиток.       Альберих не заметил, как остался последним в большом зале — беседа с барменом текла легко и непринуждённо, Дилюк смеялся, Кайя пытался флиртовать порой заплетающимся языком, и с каждым бокалом казалось, что его попытки не так уж и безнадежны. Пока Дилюк не сказал о закрытии.       — Ох, черт, прости, вы же работаете до последнего гостя? — Засуетился мужчина, проверяя содержимое карманов в поисках кредитки.       — Не переживай, еще не так поздно, — Дилюк улыбался, приводя в порядок стойку, и изредка поглядывал на мужчину. Кайя дождался, когда кассовый аппарат выплюнет чек, не сдержал грустный вздох, прежде чем подняться с места и отсалютовать Дилюку на прощание. Бармен отзеркалил жест, и Альберих покинул заведение.       Дверь еще не успела закрыться, как на мужчину обрушилась вся ярость непогоды. Дождь хлестал по щекам, в небе громыхало, изредка подсвечиваясь вспышками молний. На душе сразу стало гадко и грустно. Подавив вздох, Кайя побрел вдоль бара к ближайшей остановке. Вот и кончился чудесный вечер, теперь нужно каким-то чудом добраться домой и постараться не промокнуть до нитки. Хотя последний пункт можно вычеркивать, злобный дождь постарался на славу: еще не дойдя до ближайшего навеса, Кайя ощутил, как холодная влага коснулась кожи на спине. Мужчина совсем скис. Непогода даже и не думала униматься, общественный транспорт скорее всего парализован, еще и перспектива заболеть замаячила на горизонте. Погрузившись в мысли, он не сразу заметил, как рядом с ним возникла фигура.       — Зонт ты так и не носишь, — вздохнул Дилюк, проходя под навес и протягивая руку. Кайя тупо уставился на предложенный зонтик, выглядя до того растерянным, что мужчина напротив невольно засмеялся.       — Не ношу, да и он бы мне не помог, — смущённо пробурчал Альберих, тем не менее принимая зонт. Замерзшие пальцы коснулись горячей кожи, и Кайя сглотнул, давя в себе желание продлить касание, — я живу рядом с Ордо, это в десяти кварталах отсюда. Да и я уже промок.       — Тогда пошли ко мне, — внезапно предложил мужчина слегка дрогнувшим голосом, немного потупляя взгляд, — у меня есть сушилка. Примешь душ, посушишь вещи. Лучше, чем тащиться через полгорода в хлюпающих кроссовках, как думаешь? — Дилюк поднял на собеседника тёплый взор, улыбаясь слегка смущённо.       — Пошли, — Кайя брякнул это быстрее, чем успел подумать над предложением. Предложение звучало разумно, но это была его территория, и Кайя никогда не думал над тем, чтобы пересечь ее. Возразить что-то мужчина не успел бы — Дилюк просиял, улыбаясь так заразительно, что Альберих невольно осознал улыбающимся и себя.       Оказалось, что от Доли Ангелов до квартиры Дилюка идти меньше квартала. По какой-то причине мужчина отказался возвращать зонт, и к моменту, когда молодые люди пересекли порог кондоминиума, вода стекала с одежды обоих. Под недовольным взглядом привратницы, в чьи обязанности входило поддерживать чистоту на этаже, мужчины прошагали к лифту. Дилюк все время старался сохранять невозмутимый вид, но Кайя видел, как ребяческая улыбка то и дело норовит тронуть тонкие губы.       — Подождите, подождите! — двери лифта практически захлопнулись, когда к ним подлетела обширного вида дама — тоже жительница кондоминиума. Дилюк вжался в стену, стараясь не касаться чужой одежды, чтобы не промочить ее, и Кайе пришлось последовать его примеру, только пространства для маневра ему уже не оставили: грузная дама заняла почти весь лифт, вынуждая мужчину отступить назад, утыкаясь спиной в бармена. Краем уха Альберих уловил тихий вздох последнего, после чего мужчина смущённо замер, мысленно сетуя на многоэтажность здания и на то, что Дилюк жил на самом верху. Как назло, женщина вышла на этаже ниже нужного, так что все семнадцать этажей пришлось стоять неподвижно, мысленно молясь всем архонтам, чтобы тепло чужого тела, так приятно ощущавшееся сзади, не сыграло с ним злую шутку. Как только пространство освободилось, Кайя сразу же восстановил безопасную дистанцию между ними, все еще фантомно ощущая чужое дыхание на своей шее. Судя по звуку, Дилюку явно стало легче, когда нежеланная близость исчезла. На языке стало горько.       — Прошу, — хрипло пригласил Альбериха мужчина, когда двери лифта открылись, — налево, дальняя дверь.       Дилюк держался слегка позади, будто позволяя своему гостю спокойно осмотреть обстановку. Дверь открылась ключ-картой, и Альберих нахмурился, наконец задумываясь, к какому классу этот кондоминиум относился.       — А ты не говорил, что ты богатей… — Кайя присвистнул, заходя в просторные апартаменты и развернулся, чтобы жестом указать на строгий, но явно дорогой интерьер помещения, но внезапно вплотную столкнулся с Дилюком. Мужчина вздрогнул, отстраняясь, насколько позволяло небольшое расстояние прихожей, но Альберих успел заметить причину его прохладного поведения. И Дилюк тоже понял это по резко округлившимся глазам напротив.       — Ха-а, ты хочешь меня? — Кайя ладонью коснулся очевидного возбуждения, стянутого тканью брюк, про себя молясь, чтобы озябшие пальцы не так сильно подрагивали. Ответом ему стал надрывный выдох, раскрывший тонкие блестящие губы напротив. Дилюк прикрыл глаза, признавая поражение, и позволил влажной ладони безнаказанно прижаться теснее. На его щеках проступил едва заметный румянец, ресницы дрогнули, и Кайя задержал на мгновение дыхание, застигнутый врасплох острым и внимательным взглядом алых глаз.       Была ни была.       Мужчина подался вперёд, соприкасаясь бедрами, ясно давая понять, что заинтересован не меньше, прикусывая щеку изнутри от того, как нежная, стремительно наполняющаяся кровью плоть трется о влажные слои одежды. Дилюк вскинул брови, и Кайе хотелось бы верить, что на дне этих глаз действительно промелькнуло торжество, затерявшись в жгучей патоке интереса. Кайе хотелось бы верить, что обжигающее дыхание на продрогшей шее и правда сменится мягкими губами, пока ловкие руки скидывали его промокшую джинсовку, путались в касаниях, задевающих прохладную кожу, пока стягивали превратившийся в мёртвый груз пуловер, пока бледные пальцы жадно ложились на открывшуюся талию. Так могло бы продолжаться и дальше, если бы не тихий стон, прозвучавший оглушающе в их тесной тишине. Кайя вынырнул из оцепенения, разжимая ладони на плечах мужчины, и немного осоловело уставился на того. Дилюк выглядел слегка растерянным, он уже готовился открыть рот и что-то сказать, когда Альберих все же принял внутри себя решение взять от этой ночи всё. Даже если это вообще все, что жизнь может ему предложить. Ему наконец-то стало понятно, почему его не отвергали совсем, но и не отвечали взаимностью. Это было просто желание.       Его ладонь легла на грудь Дилюка, подцепляя чёрный хлопок этой чертовой рубашки, сводившей его с ума на протяжении всего вечера. Пальцы затанцевали, вынимая пуговицы из петель, действуя опасно близко от того, чтобы просто вырвать их с корнем. Время ускорилось, дыхание смешивалось тем сильнее, чем меньше одежды разделяло разгоряченные тела.       Воспоминания проносились стоп-кадрами диафильмов, вот Кайя сильным толчком опрокинул почти полностью обнаженного мужчину на первый попавшийся в гостиной диван, завороженно обводя взглядом рельеф его тела, бледностью кожи светящийся в полумраке и ослепительно вспыхивающего при вспышках злых молний за окном. Вот он сам резко запрокинул голову, встречаясь взглядом с ровной гладью потолка, когда все тело резко прошибло волной удовольствия от двигающихся внутри пальцев, находящих сокровенное. Вот крепкие руки сжимали его бедра, тонкие покрасневшие губы были раскрыты в немом крике, взгляд алых глаз напротив — искренне ошалевший, а внутри приятной тяжестью растягивала массивная плоть — лучшее доказательство его интереса. Дальше все смешалось в череду глубоких толчков, охрипших стонов, его собственных высоких вскриков и всхлипов, когда тело, не выдерживая ритма, опускалось сильнее, впуская горячее возбуждение глубже. Кайя двигался уверенно, подстегиваемый тяжёлым дыханием Дилюка, его сдержанными стонами и тихими окликиваниями. Каждый раз, слыша свое имя, Альберих едва заметно вздрагивал, отгоняя от себя все посторонние мысли и концентрируясь только на том, как сладко ноет от этих звуков собственное сердце.       Вот как сейчас заныло. Дилюк снова позвал его, мягко обхватывая своими широкими и тёплыми ладонями его запястья. Красные глаза изучали его лицо, светясь какой-то непонятной нежностью.       — Кайя, подожди, — мужчина шептал слегка осипшим от сна голосом. Он отнял одну ладонь от груди, обхватывая своей и поднёс к губам, оставляя едва различимый поцелуй. Альберих вскинул брови, теряясь в возрастающей буре эмоций, с недоверием отвечая на взгляд напротив, — как насчёт кофе? Я могу приготовить тебе ягодный латте.       — А тебе… Тебе никуда разве не надо? — мужчина выпрямился, не выпуская, впрочем, ладонь из теплых пальцев.       — У меня выходной, — напомнил мужчина, дыхание Дилюка щекотало кожу, костяшки пальцев все еще были преступно близко к его губам, — и я надеялся провести его с тобой. Как и все следующие. Ну, если захочешь. И можно наконец тебя поцеловать?       Кайя поперхнулся собственным удивлением. Из груди позорно вырвался тихий всхлип, заставивший Дилюка мгновенно нахмуриться. Прежде, чем мужчина успел превратно понять ситуацию, Альберих поспешно выпалил:       — Да, черт возьми. Да.