Пьяная правда

      На город опускалась ночь, осенняя Москва в такое время не дарила теплоты, и желание возвращаться домой только усиливалось. Зинченко шёл с парковки к подъезду жилого дома. На улице ветер гонял первые упавшие листья с деревьев, и по коже проходил мороз. Сегодняшние рейсы уже привычно отразились усталостью на лице, было лишь желание принять душ, выпить горячего чаю и провалиться в мир сновидений.       Открыв дверь ключом, Леонид зашёл в квартиру, которая, в отличие от улицы, была в разы теплее. Тихо вздохнув, он поставил чайник и переоделся в более удобную одежду. Он листал ленту новостей в телефоне, когда пришло уведомление о новом сообщении, что слегка удивило его. После нажатия его перебросило в чат с Алексеем, что удивило КВС ещё больше. Было видно несколько удалённых сообщений, которые, судя по всему, писали не один раз.       — Лёша? Что-то случилось? — Ответа на его вопрос так и не последовало, Зинченко заварил себе чай и переместился в спальню на кровать.

***

      Он уже успел и забыть об этом сообщении, но, когда он собирался в душ, его телефон начал издавать вибрацию, давая понять, что ему звонят.       Недовольно фыркнув, он подошёл к прикроватной тумбочке, на которой находился вибрирующий мобильник. И каково же было его удивление, когда он увидел на дисплее телефона знакомые цифры, а после и имя человека.       — Да, алло? Лёша, что-то случилось? — Время было далеко за полночь, и получить звонок от напарника в такой час было крайне редким явлением. На той стороне послышался пьяный голос Гущина, которого было порой не слышно из-за орущей музыки на фоне.       — Л-Леонид Саввич, здравствуйте! Я тут хотел у вас спросить… — на этом его голос прервался, очевидно, что собеседник думал над словами, чтобы в таком состоянии не сболтнуть лишнего.       — Гущин, ты пьяный? Твою мать, Лёша! У нас завтра рейс, ты чем думаешь?       — Да не пьян я! Просто решил немного выпить… — Зинченко чувствовал сквозь его слова, как тот улыбался, привычно уже, довольно, широко и, возможно, даже лукаво. Словно ему нравилось слушать, как Леонид Саввич упрекал и отчитывал его.       — Где ты находишься? Я сейчас приеду за тобой и отвезу домой. А на завтра ты возьмёшь отгул! В таком состоянии я тебе запрещаю заходить в самолёт, а уж тем более садиться за штурвал, — в моменте он повысил голос, ведь как так можно? Человеку завтра на работу, а он придёт просто никакой! — Ничего больше слышать не хочу, жду адрес.       Повесив трубку, он положил полотенце на кровать и стал ожидать адрес. Сон как рукой сняло, и на место усталости пришла новая проблема в виде Гущина.       Лёша был, как оказалось, в каком-то заведении по типу бара. Не долго думая, Зинченко собрался и, захватив с собой бутылку минералки, направился к выходу. Ветер был похлеще, чем несколько часов назад, и неприятно задувал под тёплую кофту. Поёжившись от холода, он быстро запрыгнул в машину и завёл её.       Пока мужчина ехал по пустым дорогам ночного города, то обдумывал, что ему делать с этим чудом, которое ждало его возле неизвестного командиру бара. По голосу было слышно — выпил он прилично, но радовало, что хотя бы не был пьяным в стельку. Ведь знает уже Леонид такое, с трезвым Гущиным спорить бесполезно, а с пьяным и подавно.       Прибыв на нужное место, он заметил вдалеке знакомый силуэт, который слегка покачивался из стороны в сторону. Направившись к нему навстречу, он увидел под светом фонаря, что Лёша улыбался, глядя на него, но при этом стоял неподвижно.       — Гущин, ты какого хрена здесь устроил? Сегодня не выходной как бы, а завтра кое-кому на работу. — Он видел его пьяную удовлетворённую улыбку, которая, как ему казалось, с каждой секундой расплывалась по лицу всё больше и больше.       — Но ведь и вам завтра на работу, нет? — с иронией в голосе сказал младший, нагло смотря в глаза Зинченко.       — Я и не спорю, просто из-за тебя мне пришлось ехать посреди ночи чёрт знает куда, когда я мог остаться дома и принять нормально душ!       — А я и не просил вас за мной ехать, сам бы как-нибудь добрался…       — Ага, знаю я твоё «добрался». По-любому бы вляпался в какую-нибудь неприятность, а мне потом бежать сломя голову, где же тебя искать? — Он сжал руки, но тут же выдохнул и, достав бутылку минералки, протянул её Гущину. — Возьми, тебе сейчас это полезно будет.       С минуту они просто молчали, Леонид Саввич наблюдал, как парень жадно глотал воду, и только после осмелился задать вопрос.       — А ты что здесь вообще делаешь? Вроде никакого праздника сегодня нет. На свидание небось ходил? — с еле заметной улыбкой на губах спросил он.       — Я? Нет, просто захотелось выпить.       — Обычно пьют по поводу, а ты без. Ладно, пошли, надо же тебя ещё домой доставить. — выдохнул он и подтолкнул Гущина к машине за плечо. Ветер был неприятным, и желание находиться долго на улице совершенно отсутствовало. Ночь была тихой, лишь из заведения рядом было слышно громкую музыку, которая пробивалась сквозь железную дверь.       Но Лёша просто застыл и посмотрел на Зинченко каким-то новым взглядом. Это несколько напрягло командира, ведь кто знает, что взбредёт в голову молодого пилота под влиянием алкоголя? Лёша по жизни-то непредсказуемый, а что ожидать от него в таком состоянии — было страшно представить.       — Лёша?       Он видел в его глазах какую-то ненормальную решительность. Леонид Саввич нахмурился, ожидая подвоха. Знал он слишком хорошо своего пилота и понимал, что за таким взглядом кроется задуманный план. Было видно, что Гущину доставляет удовольствие такое зрелище, его губы растянулись в какой-то донельзя невинной, но в то же время коварной улыбке.       Холод пробирался под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. И Леонид Саввич готов был поклясться, что под таким взглядом ярких карих глаз он почувствовал, как его щёки стало слегка жечь. Из-за холодной погоды на улице это очень хорошо ощущалось.       Видимо, алкоголь затуманил разум, иначе Зинченко не сможет по-другому оправдать то, что Лёша буквально за считанные секунды наклонился и поцеловал его. Он замер, но не стал его отталкивать. Смотря неуверенно и в то же время с долгожданным облегчением. Пальцы непроизвольно зарылись в короткие, немного растрёпанные волосы, притягивая к себе. Леонид Саввич чувствовал, как руки Алексея сжимали его собственные плечи, а холодные обкусанные губы прижимались всё теснее.       Рот просто горел, отчётливо чувствовался привкус вина, что добавляло только антуража. Леонид Саввич не знал, что тогда управляло Лёшей, но знал определённо: он был не против. Поцелуй не был изначально неуверенным, словно они практиковали подобное не впервые и это было обыденной процедурой.       Через силу Зинченко оторвал от себя Лёшу и, держа его за плечи, посмотрел в глаза. Он чувствовал что-то странное: ему не было противно, нет. Даже скорее наоборот, возникало желание повторить это снова. Но вот что было неизвестно: Лёша сделал это намеренно или на него так алкоголь повлиял?       Гущин улыбался, снова довольно, снова широко, так, как умел только он. И карие глаза блестели, буквально светились от счастья, вводя Зинченко в заблуждение ещё больше.

***

      Прошло два дня, они вроде бы и забыли об этом и тему не поднимали. Но вот только Зинченко всё время замечал на себе пристальный взгляд Алексея и его сдержанную улыбку, он определённо что-то знал, хоть и старался всеми силами игнорировать это.       «Возможно, им когда-нибудь удастся это повторить».