Am I worthy of love?

Что такое любовь? Вроде бы совершенно банальный вопрос, однако если углубляться, на него невероятно сложно ответить. Для кого-то данное чувство означает комфорт и уют, для других это поддержка в трудную минуту и забота. Для каждого человека это слово имеет свое собственное значение. Однако для Педри любовь была болью. Той самой болью, которая разъедала изнутри душу, как чертов яд, расползающийся по организму, медленно и тягучи, будто специально заставляя жертву подольше пострадать. Той самой болью, которая сковывала дыхание каждый раз, когда тот, кого он всем сердцем любил, уходил прочь, даже ни разу не обернувшись назад. Наворачивающиеся слезы он быстро смахивал, брал с прикроватной тумбочки пачку сигарет с зажигалкой ( которые курил только тогда, когда в жизни наступал полнейший пиздец) и открывая окно поджигал кончик, выдыхая едкий дым, смотря как выезжает машина с до боли знакомыми номерами за пределы жилого комплекса, где он жил. Каждый блядский раз парень обещал себе не провожать автомобиль этого ублюдка глазами, но взгляд так и цеплялся за чёрную cupra и за тем, как та уезжала все дальше и дальше. Педри всегда смотрел ему в след, как бы сильно это ненавидел. Его любовь это шипы на той самой красивой красной розе на витрине цветочного прилавка. С виду такая яркая, притягивающая взгляд, а стоит узнать поближе и понимаешь, насколько ошибался, касаясь ее колючего стебля. Его симпатия - это героин, чертов наркотик, на который он подсел и стал зависимым. Как бы Гонсалес не пытался прекратить всю эту бессмысленную хрень, что происходила в его жизни уже почти год, все равно возвращался и отдавался без остатка в этих отношениях, получая в ответ сухие ответы вроде "Привет, не могу говорить", секс раз в две недели, вовремя которого он хоть немного ощущал себя нужным и желанным, хотя бы на одну ночь и холодный, абсолютно ледяной взгляд чужих, и одновременно таких родных глаз, после. Ферран его не любит. Он его нагло использует, потому что Педри позволяет себе распадаться на мелкие кусочки, как разбитая хрустальная ваза, и отдаваться в руки своему личному мучителю. Да, возможно он грёбанный мазахист, но и отказаться от этого всего не мог. Почему? Потому что любил и был готов терпеть абсолютно любую грубость и отстранённость, лишь бы продолжать эту бессмысленную игру в отношения. Он обижался, злился, пялил в стену абсолютно стеклянными глазами по несколько часов подряд,после тренировок срывался и иногда пил по вечерам до такой степени, что на следующий день приходил на тренировочную базу как зомби, что естественно не нравилось тренеру, но тот молчал, продолжая наблюдать издалека. А вот Торрес жил припеваючи, громко смеялся над шутками Ламина, что-то увлечённо обсуждал с Дани и снова игнорировал его существование так, словно они и не встречались вовсе. Будто они два совершенно незнакомых человека, которые впервые встретились на улице оживлённой Барселоны и скоро снова разойдутся в разные стороны. Педри пытался не думать, не обращать внимания, как иногда, в клубе, тот подкатывал к незнакомым девушкам, а те улыбались ему в ответ. Правда пытался, но с каждым разом выходило все хуже и хуже. Ему хотелось с кем-то поделиться всем, что происходит с ним за пределами дурацкого поля и игр, но понимал, что никто, абсолютно никто, из его близких друзей не поймёт его. Не в том плане, что он состоит в вроде как отношениях с мужчиной, в Испании этим уже никого не удивишь, а в принципе не поймут, зачем он убивает себя изнутри рядом со своим партнёром и не расстаётся с ним. Однако, когда он заметил , что Фермин продолжал странно на него подглядывать уже пару месяцев, так, будто увидел что-то и все пытался понять, показалось ему или нет, решился с ним на разговор. В конце концов лучше услышать критику, чем дальше хранить всю эту злость, ревность и недопонимание внутри. Лопес выслушал его монолог внимательно, за десять минут подробного рассказа ни разу не перебил, лишь только его взгляд с каждой секундой становился все мрачнее и мрачнее. - Я понимаю, что ты примерно догадываешься, что я тебе скажу, но мне всё равно. Уходи от него. Серьёзно, ты себя так погубишь окончательно. - говорит ему друг, приобнимая его за плечи, выражая прикосновением свою поддержку и готовность помочь. - Я его люблю, Фермин. Я понимаю, что у меня с ним ничего хорошего не было и не будет, но я не готов его отпускать. - отвечает Гонсалес, слыша чужой обречённый вздох. - Тогда у тебя только один вариант - продолжать тонуть в этом болоте лжи и боли дальше, вместе с ним. Он и продолжил. Снова позволять использовать себя как обыкновенную шлюху, открывая доступ к своему телу без каких-либо колебаний. Продолжал ждать хотя бы одного сообщения, продолжал беситься, видя, как тот легко общается со всеми, кроме него в жизни, пока в интернете их называли чуть ли не лучшими друзьями. Ферран, будь он не ладен,умел играть дружбу( которой между ними в помине и не пахло) на камеру так, как этого хотели окружающие. Однако все становилось только хуже. Его, как в прочем и говорил Фермин, это болото начало утягивать дальше за собой, прямо к тинному дну, все больше и больше, так, что никакие жалкие попытки всплыть на поверхность уже не имели смысла. Как минимум потому, что, Ферран,видимо решая добить Педри окончательно, находясь в отношениях с ним, решил вступить в другие, только на этот раз более традиционные. Её звали Лорен. Красивая молодая девушка, с длинными кудрявыми волосами и ангельским личиком, которая при всех, не стесняясь могла поцеловать Торреса в губы, ходила на каждый его матч, и смотрела на него также, как и Гонсалес. И когда они познакомились лично, Педри прекрасно понял, что та даже не догадывалась о том, что связывало Гонсалеса и ее молодого человека. Тогда то и стало ясно, что Ферран продолжает трахать эту девочку по будням, а его по выходным, придумывая различные отмазки. И самое страшное, что ему ее, вопреки здравому смыслу, было даже не жаль. Наоборот, ему даже нравилось, что эта девчонка страдает от недоверия и не покидающих голову сомнений, пока он страдает от гнева и неконтролируемой ревности. И все эти чувства, двух абсолютно разных людей, были испытаны к одному человеку - Ферану, мать его, Торессу. Дни проносились быстро. Почти каждые выходные они встречались, пили виски, занимались сексом, пока старшему так и названивала Лорен, потом снова пили, курили электронку на балконе(не подумайте, Педри, конечно же, все еще курил только при сильном стрессе, но не мог отказать Феррану) , снова занимались сексом, а потом тот уходил, оставляя его наедине со всей этой хренью. Мыльная сопливая опера, которую транслировал местный телевизионный канал на рассвете и недопитая бутылка становились личными верными спутниками, пока тело чувствовало приятную усталость, а душа была раздавлена в пух и прах. -Эй! Ты чего такой вялый? У нас матч завтра, а ты банально мяч принять не можешь! - кричит ему Флик, когда он в очередной раз заплетается в ногах и не успевает принять подачу от Кунде. - Педри, подойди ко мне после, есть разговор. - Что с тобой происходит? - спрашивает Фермин, подходя к нему со спины, пока их всех отпускают на небольшой перерыв. - Серьёзно, ты же хорошо отрабатывал на тренировках, а тут тебя на ковёр к штабу вызывают. - Все нормально, просто поговорим обо всем и ничего больше. - отмахивается Гонсалес, хотя сам прекрасно понимает, что разговор будет не настолько легким и ничего не значащим, как он говорит. По лицу Лопеса видно, что словами друга тот совершенно не верит, однако в ответ только кивает, решая недопытоваться. Поэтому через два часа, наспех приняв душ и переодевшись, он стоит на пороге кабинета главного тренера, и дождавшись "входите" открывает дверь и проходит внутрь, присаживаясь на диван в углу комнаты. Флик заканчивает рассматривать какие-то документы,откладывая их в сторону и переводит строгий, но при этом весьма обеспокоенный взгляд на юношу. - Ты знаешь, Педри, я ненавижу ходить вокруг да около в напряжённых для моего восприятия ситуациях, потому начну сразу с главного. Что с тобой происходит? Ты закрылся, мало с кем, кроме Фермина, общаешься на тренировках. Ты стал рассеянным на поле, из-за чего в игре скорей играешь за команду противника, а не за свою, иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что ты даже пас на партнёра отдать нормально не можешь. Что происходит в твоей жизни за пределами этих стен? - спрашивает мужчина, потерая переносицу, одновременно внимательно оглядывая своего подопечного Педри молчит, не желая ведать о том, что в жизни у него полнейшая Санта-Барбара с любовным многоугольником, в котором его и невинную девушку мутузит морально один и тот же придурок, которого они никак не могут оттолкнуть. "А еще "смешнее" Флику станет тогда, когда он услышит имя этого придурка". - договаривает про себя Гонсалес, улыбаясь, тем самым еще сильнее вводя собеседника в ступор. - Я так понимаю нормального диалога не получится? - уточняет Ханси и принимает молчание в ответ за согласие.- Тогда я вынужден принять крайние меры, Гонсалес. Ты отстранён от тренировок и в следствии матчей, не беспокойся, мы с руководством придумаем, какую-нибудь отмазку на твоё отсутствие. Я даю тебе три недели, чтобы ты разобрался со всем дерьмом, которое ты накопил, ну или хотя бы начал разбираться, в противном случае можешь не рассчитывать на место в старте, а если все будет еще хуже, я обязательно подниму вопрос о твоей продаже в следующем трансфорном окне, как бы мне этого не хотелось. - Но... - начинает оправдываться Педри, но один лишь взор тренера дает ему понять, что делать это бессмысленно. Флик никогда не с кем не церемонился, и то, что он вообще решился его выгораживать перед прессой и фанатами, выглядит как огромное одолжение. - Хорошо, но как вы будете это все контролировать? - Я подумаю через кого именно мне наблюдать за всем этим, но тебя это волновать должно в последнюю очередь. Можешь идти. - прощается с ним мужчина, вновь начиная перебирать какие-то документы на своём столе. А Педри прекрасно понимает, что сейчас, как и говорил ему Фермин, он упал на дно окончательно. ————- Было невероятно тяжело. Оказывается,трудно быть наедине со всеми своими мыслями, когда ты целый день проводишь в четырёх стенах и они продолжают тебя атаковать все с новой и новой силой. Невозможно жить нормально, когда ты практически перестаёшь спать из-за переживаний, а особенно от осознания, насколько у тебя мало времени решить проблемы, которые ты не разгребал месяцами. Прошло две недели из всего данного ему испытательного срока, а он даже не начал хоть как-то пытаться помочь самому себе и наконец-то поговорить по душам с Ферраном, потому что было страшно смотреть тому в глаза и предлагать расстаться, когда ты не хочешь этого делать, при этом прекрасно понимая, что без этого шага разрушишь свою жизнь без права восстановления. Он никогда не считал себя слабым, но лежа ночью на кровати и втыкая несколько часов в одну точку на натяжном потолке в абсолютной темноте, начинал в этом сомневаться. Телефон каждый день продолжал разрываться от входящих сообщений Лопеса и других сокомандников, однако все они оставались непрочитанными. Чтобы хотя как-то поддержать легенду клуба о том, что у него незначительное повреждение, он опубликовал пост на эту тему в соцсетях, поблагодарив всех за оказанную поддержку, и пару раз пришел на матчи клуба, но появляться на территории спортивной базы ему строго настрого запретили, ссылаясь на указ тренера и президента клуба. Чтож, потеря была невелика. На двадцатый день, когда на решение всех проблем у него оставались жалкие сутки, он неожиданно для себя понял, что, как бы нелегко ему не было, отказаться от Торреса в его силах, несмотря на то, что юноша любил его так, что находится без него было физически больно. Но ещё больнее ему было терять карьеру, на становление которой он отдал долгие годы и планировал отдать ещё столько же. Сердце конечно порывалось опять пойти на поводу у чувств, но в этот раз мозг и рациональное мышление оказались сильнее. Поэтому он, решив забыться и набраться храбрости на серьёзный разговор завтра, отправляется в ближайший бар, где накинув на голову капюшон, делает заказ в виде стакана виски и пьет его под сопровождение какой-то неизвестной песни и разговора рядом сидящих людей. Спустя полчаса, все тревоги и переживания, как он и хотел, отошли на второй план, оставляя место лёгкости и долгожданной внутренней свободе. Он впервые за долгое время чувствует эйфорию, наслаждается общением с какой-то девушкой, которая подбегает к бару с танцпола и решает ненадолго остаться с ним, под предлогом того, что в ее компании все равно всем плевать, где она и с кем сейчас. Миранда была бойкой и громкой тридцатилетней женщиной, которая к тому же обладала хорошим чувством юмора и умела поддержать диалог. С ней было комфортно говорить на любые темы, которые его пьяный мозг придумывал буквально с пустого места, а та была как будто рада, пообсуждать очередную откровенную чепуху. Но каждый раз видя чужую улыбку в памяти всплывили редкие моменты, как Торрес так же искренне и беззаботно улыбался ему. В результате он с каждой секундой начинал сомневаться, что принятое им решение порвать их недоотношения было верным, затихая и становясь задумчивым. Его новая знакомая, заметив, что собеседник больше не настроен на диалог, попрощалась и ушла к своим друзьям, оставив на салфетке номер своего телефона, благодаря одолженной у бармена ручки, на случай, если Педри захочет продолжить общение в другой обстановке. Однако с самого начала было очевидно, что никакого продолжения не будет и в помине. - Эй. - окликает сквозь вакуум в голове чей-то голос, однако Гонсалес даже и не думает открывать глаза и смотреть на того, кто посмел нарушить его покой. Он пробыл в этом баре уже несколько часов и давно сбился с подсчёта заказанной им выпивки, продолжая заказывать все новые и новые напитки. В конце концов ему ужасно захотелось спать и он, смутно припоминая, написал Фермину, чтобы тот забрал его, и отложив телефон, задремал, сложив друг на друга руки. - Подъём Педри, иначе всех тех журналистов, что караулят тебя у входа, я пущу сюда, чтобы твоя опухшая от спиртного рожа была на всех заголовках испанских СМИ завтрашним утром. - продолжает этот кто-то, вновь мягко и аккуратно трогая его за плечо. - Ну же, поехали домой. Кое как раскрыв глаза, Гонсалес поворачивается к человеку, стоящему сзади него и удивлённо приоткрывает рот, когда понимает, кто стоит рядом с ним. Ферран был одет по домашнему, так, словно в спешке выбегал из дома по какому-то чрезвычайно важному делу. Белая футболка, растянутая у ворота, открывала взор на его ключицы, тем самым притягивая взгляд всех рядом стоящих. Торрес не любил ловить пошлые и интригующие взгляды на себе в таких заведениях, потому Педри догадывался, как тому тяжело сейчас строить из себя серьёзного взрослого и не показывать смущения от того, как на него смотрят местные тусовщики, особенно те, кто к тому же знали, кем он является за пределами этих стен. - Ты почему тут? Я писал Фермину, а не тебе. - отмахивается младший, заново намереваясь подозвать к себе бармена, однако Ферран не даёт ему этого сделать, практически рывком поднимая с его места. - Эй, ты совсем офигел!? - Не дергайся, пожалуйста. Сейчас я выведу нас через чёрный выход, мы аккуратно пройдём пару метров до моей машины, а затем я отвезу тебя домой, чтобы ты спал дома, а не в этом гадюшнике. - отвечает старший, перекладывая свою ладонь на талию парня. "У него такие теплые прикосновения." - промелькнула мысль в голове Гонсалеса,когда даже сквозь ткань толстовки он почувствовал жар, исходящий от кожи Торреса. " Я сейчас, черт возьми, растаю быстрее, чем мы дойдём до его блядской тачки, если он и дальше будет так себя вести и так меня трогать." Дорога до автомобиля была местами сложной, так как Педри спотыкался на ровном месте, кое как переставляя ноги, пока его помощник и по совместительству вроде как молодой человек, матерился себе под нос, помогая ему как можно быстрее дойти до пункта назначения без лишних травм. Ферран, как и обещал, вывел его через запасной выход, предварительно договорившись с сотрудниками, чтобы те контролировали, чтобы никого из любопытных зевак и журналистов не было в округе, помог лечь на задние сиденья своей cupra, перед этим тысячу и один раз спросив у юноши, не плохо ли ему и не тошнит ли его. "Как мило и одновременно лицемерно спрашивать меня о моём самочувствии, когда большую часть времени ему было наплевать в принципе на то, чем я живу." - подумал Гонсалес, смотря на то, как за окном начали мелькать огни фонарей. Вообще всё, что происходило в ту секунду, казалось сном. До этого Ферран никогда не забирал его с тусовок, ссылаясь на важные (государственные видимо) дела. А тут приехал, когда он вроде как писал с этой просьбой совершенно другому человеку, так еще в добавок даже поинтересовался тем, не собирается ли тот откидывать коньки в его машине? Все это не укладывалось в его голове. - Зачем ты за мной приехал? - спрашивает Педри, подмечая, как нервно дрогнули плечи Торреса после этого вопроса. - Ну же, это несложный вопрос. - Потому что я люблю тебя и не мог допустить, чтобы ты остался в этом баре, в который в скором времени вломились бы репортёры с камерами и твои фанаты. Мог бы сказать спасибо, я вообще-то спас твою непоседливую задницу от неприятностей. - отвечает тот, но Гонсалес не верит ни одному слову, которые тот только что проговорил. - Не ври мне. Я знаю прекрасно, что в этой жалкой жизни ты любишь только себя, а на всех остальных тебе сладко похуй, а значит, у тебя может быть только одна цель на этот вечер со мной - трахнуть и опять свалить восвояси, а точнее к Лорен, снова играя с ней счастливую семейку. - смеётся тот, прикрывая глаза. - Но знаешь, я даже за, делай со мной все что захочешь. - Почему ты это говоришь? - настороженно спрашивает старший, на короткий миг встречаясь взглядом с ним в зеркале заднего вида. - Потому что это последний раз, когда я могу такое сказать тебе, милый. Больше ничего этого не повторится. - отвечает Гонсалес, широко улыбнувшись. - Так что не отказывай себе в удовольствии, прежде чем уехать и потерять меня навсегда. ———————— Дыра в груди расползалась еще сильнее, когда впервые за долгое время, он чувствует, как крепко чужие руки прижимают его спину к своей груди. Педри был на грани, чтобы не сломаться окончательно, прекрасно понимая, что скоро вся эта сказка прекратится. Свежие укусы продолжали пощипывать, а воспоминания подкидывать моменты, когда Торрес, снимая с него одежду, целовал и помечал каждый открывающийся ему участок едва загорелой кожи, словно пытался поставить на чужом теле клеймо - мое и ничьё больше. Все должно было закончится именно так. Страстно, горячо, откровенно настолько, как не было никогда. Нетерпеливо, опасно, с нотками боли, как и их отношения. Всё шло к логичному концу, и как бы Педри не хотелось, но пришло время идти разным дорогами. Даже сквозь горечь и слезы,которые текли с его щёк. - Ферран. - говорит шёпотом юноша, сбрасывая чужую ладонь и поднимаясь с кровати. - Нам нужно расстаться. Я больше не могу и не хочу находиться в тех отношениях, которые тянут меня вниз, заставляя рушать планы и себя ради непонятно чего. Я не могу быть и дальше с тем человеком, кто меня не любит и кто всегда будет бегать ко мне только за тем, чтобы убедиться, что он все ещё может заняться со мной сексом, а позже бросить, как проститку. Извини, но дальше каждый из нас идёт по отдельности. - Что? Педри, не неси бред, ложись спать, мне завтра, в отличии от тебя, нужно рано вставать на тренировку. - вяло отзывается Торрес, зевая. - Уходи. - отвечает он. - Встретимся позже на базе. - Стой, ты сейчас серьёзно? Педри, я люблю тебя, не нужно закатывать новую сцену. То в машине ты несешь полнейший бред, что сейчас. Успокойся, давай спать, хорошо? - Уйди сейчас же из моей квартиры, слышишь? Ты никогда не считал меня тем, ради кого можно свернуть горы. Я для тебя удобный, и я ужасно устал таким быть, потому исчезни, пожалуйста отсюда, мне будет так легче тебя забыть. - Не надо меня забывать. Я буду с тобой, я порвал с Лорен, и теперь я хочу строить отношения с тобой. - Где гарантия того, что прямо сейчас тебя не ждёт так же, как и я все эти месяцы, кто-то другой? Я не верю ни единому твоему слову, как бы моему сердцу этого не хотелось, Ферран. Ты свои шансы проебал. И твое расставание с Лорен, если ты не врёшь, не меняет уже, по сути, абсолютно ничего. - отвечает он, оборачиваясь и видя, как Ферран, начинает молча собираться, наверняка прекрасно осознавая, что не может обещать этому человеку то, что он будет единственным в его жизни и что собеседник не настроен заново вестись на эти манипуляции и клятвы. - Когда захочешь нормально поговорить, позвони. - говорит Ферран, прежде чем входная дверь громко хлопает, разбавляя этим звуком гнетущую тишину. Но Педри уже прекрасно знает, что звонить никому он больше не будет, потому что его любовь, что тогда, что сейчас, не нужна адресату. А Фермин, позже переводя деньги на счет Торреса, в благодарность за то, что тот забрал его друга из бара, облегчённо выдыхает, когда тот начинает жаловаться на то, что Гонсалес решил с ним порвать, ведь это означает, что Педри решил начать свою жизнь с чистого листа, оставив этот негативный опыт в прошлом.