Спессартиновая ложь

Солнечный луч скользит по золотой оправе, озаряя комнату россыпью бликов. Еще только проснувшееся,в молочной рубахе рассвета, оно уже запускает свои шаловливые пальчики в первое распахнутое окно, как непоседливый ребенок, заглядывая через раму. Свет бежит по бархату ковра , вторя шороху ботинок в коридорах, поднимаясь потихоньку выше и выше. Он хозяйничает во всю свою волю: брызжет по раскрытым украшениям в шкатулке, танцует в гранях хрусталя на люстре, кривляясь и дразня свое отражение. Голубые, желтые и зеленые переливы слепят глаза, рубиновый камень в раскиданных по столу серьгах вторит им в ответ. Но вся эта какофония цвета замирает, когда фигура перед зеркалом вновь шевелится. Солнце,уже очнувшееся от сонной дымки ,окутавшей улицы и границу леса, приходит в себя и почтительно оседает на гранях и завитках золотой рамы, не касаясь прозрачной глади. Оно смиренно молчит, наблюдает за бледной линией скул и острого подбородка, очерчивает россыпь каштана вокруг. Набравшись смелости, пытается заглянуть в таинственный янтарь очей, как вдруг его пальцы случайно соприкасаются с алыми губами. Стыдливо вспыхнув,точно смущенная девица, оно сыпет снопом искр,что заиграли на кончиках короны, и поспешно скрывается, прячась за шторами. Несмотря на столь ранний час, за пределами комнаты уже слышны "мышиные шорохи": быстрый топот девичьих ножек и перезвон подпрыгивающей посуды. Прислуга в спешке готовила столовую к завтраку. Ло невольно прислушивается к треньканью фарфора, когда очередная служанка едва не спотыкается о кончик бархатного ковра. —Бездари, —коротко доносится со стороны. Лололошка возвращает свой взор в центр спальни ,и его взгляд сам собой скользит по фигуре принца. Обрамленная в слоновую кость шелка и блеска огненных пуговиц на еще не застегнутой жилетке, она становится объектом пристального внимания. Секунды,которые были положены ему по этикету, давно уже прошли, но рыцарь все еще не может перестать созерцать ее, даже когда Харрис уже запахивает полы и подбирает перчатки. Непозволительно долго для простого слуги, но так привычно и правильно для трепещущего сердца. Его Высочество не обращает на такую оплошность внимания, но Ло знает, что Джону о ней известно. Лукавство блестит в прожилках живицы, в то время как удовольствие прячется во всполохах на самом дне застывшего ядрышка. Сегодня принц был в хорошем настроении. А значит, и Уильям тоже. Принц придирчиво оглядывает своего двойника по ту сторону зеркала, прежде чем обратиться к затихшему слуге. —Ну, как я тебе? —бархатная мантия слегка взметается ввысь при быстром повороте, и Ло невольно сравнивает это зарево с птичьими крыльями. Величественными в своем холодном пламени оперении и настолько широкими, что при каждом шаге кончики перьев невольно задевали бы каменные полы в залах. —Как всегда великолепно, Ваше Высочество. —От "как всегда"лицо Джона морщится так, словно его свело зубной болью. —"Как обычно" может выглядеть Молли в своем безвкусном болотном платье. Которое,кстати,нисколько ей не идет. Или же Дилан, со свойственным ему недовольным выражением лица и помятой ливрее. Холодное замечание заставляет Уильяма очнуться от своих мыслей. У него есть несколько секунд, чтобы исправить допущенную оплошность. —Прошу прощения, Ваше Высочество. Я неверно выразился. Ваш лик прекрасен для меня всегда, с каждым днем вы словно все краше и краше. Сегодня вы также не менее привлекательны, —виноватый поклон в знак своего раскаяния, и былое радушие возвращается к принцу, как ни в чем не бывало. Редок тот день, когда сын четы Харрис может быть таким отходчивым. Лололошка тихонько выдыхает, мысленно коря себя за допущенную ошибку. —Допустим, я не слышал того, что ты сказал раннее. .. Джон приглаживает выбившиеся из прически пряди, а рыцарь наблюдает, как непослушные, доставшиеся от матери кучерявые волосы вьются меж фаланг пальцев. Лололошка помнил, как когда-то, в очень хорошем настроении, Его Высочество сам распластался на холщовых штанах,так не подходящих под это точеное личико, и капризно требовал, чтобы его слуга расчесал их перед сном. Сонный прищур в обрамлении румяных, согретых алкоголем щек на собственных коленях. Нотки кедра, призвавшие его хотя бы на пару минут зарыться в эту копну с головой. Все отзывалось в рыцаре до сих пор. Кажется, это был один из немногих моментов, когда Джон позволял ему немного посвоевольничать и почувствовать рыцарю хоть какую-то ответную близость. Карамельные под ярким танцем свечей и едва ли не смоляные под ласковыми поглаживаниями луны в ночи , Ло не может не думать о той мимолетной праздничной ночи, когда шрамы, усыпавшие грубую ладонь, щекотали эти мягкие переливы. Слуга не замечает, как рука сжимается в кулак. —Ваше Высочество, разве у вас сегодня прием? — спессартин озорно подмигивает Уильяму при легком повороте головы. Джон редко носил серьги или кольца, позволенные дворцовым этикетом. Он предпочитал столь не нужное, на его взгляд, надевать лишь в крайних случаях: балах и , под настойчивым напоминанием матери, на приемах. Или же когда об этом попросил Саша. По неизвестной им обоим причине, старший ребенок в династии Харрисов всегда привозил брату какие-нибудь заморские драгоценные безделушки, и Его Высочество был вынужден носить их все время ее прибытия, чтобы порадовать девушку. По мнению Ло, это было совершено необязательно, и Джон мог сказать, что после серег у него болят мочки, но принц был не преклонен и велел тому держать рот на замке. Сейчас же, когда между ними не стояло никаких преград, рыцарь мог не утруждаться держать недовольство в себе. Бесспорно, ограненные камни в тонкой оправе красили Джона еще больше: зимний бал, где наследник был главным героем сего торжества, а холодные ветра завывали за окнами наперебой с мелодией скрипки, навсегда засел в чужом сердце под блеск серебристого "дождя". Однако это не значит, что Уильям предпочтет красивую картинку, зная, как потом, сидя перед туалетным столиком, принц с полным мучения взглядом будет растирать покрасневшие ушки. —Хм? Нет. К счастью, сегодня обычный день, —Джон усмехается, и капли на небольших гвоздиках насмешливо покачиваются в такт. —Но это не значит, что мне не хотелось бы произвести впечатление на одного молодого человека. Рыцарь рассеяно кивает, отмечая про себя, что сегодняшний цвет камня был мандариновым. Игривый настрой и желание привлечь внимания. Одним из немногих плюсов таких страданий принца было то, что таким образом слуге и всему придворному составу было проще узнать его настроение. Топазолит —гранат лимонно-желтого оттенка —Джон находился в унылом или подавленном настроении. Под восклики "Как мне все это уже опративило! " с полок обычно сыпались книги, а листы белоснежными хлопьями витали в воздухе. Рубицелл—оранжево-красная шпинель—Его Высочество было подобно все поглощающей и жадной стихии,вихрями сметающей все подле себя под жалобные стоны вокруг. Молчание —это то оружие, которого боится вся прислуга, ведь в руках наследника оно становится опасным оружием. Никогда не знаешь, станет ли случайно пролитый на ковер кофе сверхновой вспышкой гнева, угомонить который мог разве что сам король. Даже Лололошка был в таких ситуациях почти бессилен. Цифоман—хризоберилл зелено-золотистого оттенка с эффектом "кошачьего глаза"—был самым любимым и одновременно волнующим для рыцаря после спессартина. Младшему Харрису была свойственна кошачья грация , а нежный, пугающий и в тоже время завлекающий тон под пологом тени мог напоминать глухое мурлыканье, от которого невольно спирает дыхание. Таким Джон показывал себя нечасто, и Ло казалось, что это было к лучшему. Он ни за какое лучшее вино от старого Лиса не признается, что иногда ждет, когда этот камень снова замерцает в украшениях наследника. Было невозможно за себя ручаться, если он вновь окажется загнанным в угол, ощущая чужое дыхание на своей щеке и чужие лапки на грудинных латах. Может, наследнику смущенный рыцарь показался забавным, но Дейвисон долго еще чувствовал прожигающие взгляды на своей спине, когда под хихиканье вышел с принцем под ручку перед стражниками. Новички едва не разинули рты, наблюдая за странной процессией, исчезнувшей за первым поворотом коридора. Может, только лишь в свой комнатке, в недолгие минуты единения, Лололошка со стыдливым румянцем на щеках иногда вспоминал свои руки на опоясанной талии и сладкий трепет в сердце. —“Произвести впечатление на одного молодого человека.. "—Ло кивает самому себе, вполне принимая такое объяснение. Рыцарь отводит голову в сторону, чтобы взглянуть на раскинувшееся за окном зеленое море царского сада, как осознание неприятной иголочкой внезапно колет его в затылок. —На одного молодого человека?— принц лишь с еще более довольным видом кивает в ответ. Молодой человек.. Кого Джон имел ввиду? Какой еще человек? Рыцарь не замечает, как поджимает губы , а брови сами собой нависают над веками. Ло никогда не чувствовал ревности по отношению к Его Высочеству, поэтому липкое, вязкое ощущение патоки, которую изредка подавали на царский стол, было ему в новинку. Молодой человек.. Молодоц человек.. Постойте.. —Его Высочество в кого-то влюблен? — страшная и горькая мысль выходит с придыханием. Наследник приставляет палец, обрамленный белоснежной перчаткой, к губам, будто хочет подумать, что же сказать на такой интересный вопрос. Но они оба знают, что это лишь напускное. В минуты искренней задумчивости Джон никогда не смотрит на собеседника с искорками в глазах. —Возможно.. Но прежде чем я скажу, выведу из твоего предположения довольно интересную мысль.. Как думаешь, если я влюблюсь в мужчину, родители скоро вычеркнут меня из претендентов на трон? Тишина повисает в комнате, однако именно она сейчас кажется Ло самым громким, что он слышит. Накатывающая оглушающими волнами на его уши, захлестывающая по самые ноздри, заставляющая его лишь судорожно хватать остатки позволенного кислорода. Джон этого не видит, но ему достаточно очертить глазами излишне выпрямившуюся спину и поджатые, сухие губы, чтобы прочитать то, что тиалось в чужих потемках. Не только рыцарь изучал своего господина. —Кто.. Кто это?.. — на прежде заданный вопрос не хочется отвечать совсем. —Один довольно привлекательный юноша. Имя я тебе сказать не могу.. — возникшая пауза тянется мучительно долго, —Но могу попробовать описать. Кто знает, может, ты встречал его когда-нибудь в наших стенах. Язык жжется об отнюдь не культурные слова, за которые он сам часто ругал Эбардо или Буриса, но слуга лишь набирает побольше воздуха и молча кивает. —Что ж.. Этот юноша, можно сказать, наш с тобой ровесник. ..Он высоковат,при этом крепок и ладно сложен, и я бы без опаски доверил ему свою собственную защиту. Да и, знаешь, просто смотреть на такого слугу куда больше эстетически приятно, чем, например, на доходягу Альфреда. .. Хм.. —наблюдая за тем, как Ло жадно ловит каждое брошенное слово, Харрис испытывает некое удовольствие. Принц любил , когда его слушают внимательно, словно собачка слушает хозяина в ожидании команды, а если это собачка была еще и с мордашкой Ло. Собственное эго готово было радостно мурчать. —..Его волосы, густые, ниспадают вниз, в лучах солнца напоминая струи темного золота. Черты лица острые, иногда даже кажется, что в моменты гнева можно рассечь об них ладони, если попытатья прикоснуться. Эмоции , пусть и скрытые от посторонних глаз, прочитать можно по его мимике: поджатые губы или кулаки, когда чувства вбрызжут через край. Улыбка, которая на первый взгляд может показаться сухой,на грани вежливости, но ласковая в приподнятых уголках губ...Также он сообразителен, прекрасно владеет оружием и конной ездой. Нечто теплое с ароматом дурманящей надежды распускается внутри. Мозг судорожно работает, пытаясь сложить кусочки информации в правильные пазы. Крепок, владеет оружием и управляет скакуном—это базовые навыки каждого гвардейца и стражи. Скромность в эмоциях. Таких людей во дворце достаточно, прислуга должна держать свое лицо и проблемы подальше от господ. Но улыбка.. Джон, безусловно, наблюдателен, но много ли о ком он может говорить так ласково? О сестре, возможно о советнике Саймоне и.. о нем? Все-таки , можно сказать, что они были близки? Ло на это надеялся. —Ах, конечно! Его глаза янтарные, довольно часто говорят, что в моменты азарта он напоминает игривого дьявола. Последние слова развеивают это окрыление. Что-то с шумом трескается, лопается, словно стеклянный шарик. Только Ло не понимает, что он чувствует от осыпавшихся осколков. Печаль, что этот человек не он, или же облегчение, что принц лишь вновь просто посмеялся над ним. —Н-но.. Вы же описали самого себя? Джон с трудом сдерживает смех. Такой по-детски непонимающий, наивный, даже с капельками обиды на дне темно-синих глаз, взгляд не может не тронуть его сердце. Вот только об этом он никому не скажет. Принц разворачивается назад, чтобы еще раз окинуть собственное отражение и не позволить Ло увидеть непрошеную ласку, рвущуюся наружу через улыбку. —А почему я не могу любить самого себя? Как мне кажется, я достаточно хорош для этого. —Несколько унылое "Вы правы, Ваше Высочество... " вынуждает губы стиснуть еще сильнее. —"На самом деле волосы его вьются до самых лопаток, своим всклокоченным видом напоминая дикий водопад, а глаза сродни ночному лоскуту неба, в которых я едва не теряюсь каждый раз.. Загорелая кожа усыпана отметинами, и я не могу не обводить каждую из них мыслями о том, скольких тренировок жизни он прошёл,когда его тело, разгоряченное в зале боя, стоит,скинув рубаху и сжимая в руках один лишь меч. "