Dancing With Our Hands Tied

      эйййй, мэттью, дружище!!! как тебе венеция? соскучился.       Привееееееееет       Всё супер       Меня обкарманили ахаха       Слава богу у меня не было налички а мой паспорт выкинули после того как украли и полиция его нашла ахахаха       ЧТО.       ??? ты в порядке????       мне позвонить???       Неееет       Не волнуйся!       И не говори Деклану пжпж       Он будет переживать а тут ниче такого       Я щас в лодке       [Селфи улыбающегося Мэттью, сидящего в лодке, плывущей в центре Венеции]       Вы как???       Ждёте меня? xD       конечно! считаем часы.       Хе-хееее       мэттью. родной. ты только доживи до валенсии, пожалуйста.       Я слишком секси чтобы умирать :0       умница.       Даа я такой       Всё пока Италия зовет       Равиоли сам понимаешь       аххаха.       мэттью. ты ничего не забыл?       :)       Ну теперь когда ты написал ощущения, что да (ряд неловких эмодзи)       мэттью.       какое завтра число? :)       29-е????       да!       а что завтра? :)       Завтра я приезжаю к вам! Посадка, потом четыре часа и аэропорт Валенсии! Я помню!!!       мэттью.       по какому поводу ты приезжаешь в валенсию? :)       Потому что я соскучился по нормальной еде       Стоп       У ВАС ЗАВТРА СВАДЬБА       (усталый смайлик)       не забудь, пожалуйста, завтра об этом.       ПОНЯЛ

***

      «Мой милый-милый Деклан,       прямо сейчас, я проклинаю тот момент, когда мы решили последовать традициям — и откуда растут ноги этой? Она вообще подходит кому-то из нас? В смысле, это наша культура??? — и принять правило не видеться до свадебной церемонии. Кто из нас вообще невеста?       Надеюсь, что ты! Ты будешь самой прекрасной невестой в мире.       В любом случае, я безгранично нервный сегодня. И я даже не могу поцеловать тебя, чтобы отвлечься! Пытка — никак иначе, не находишь?       Хорошо, что Генри с Цзяном согласились поработать почтальонами, и отправлять наши письма друг другу. Конечно, я ни минуты не сомневаюсь, что они вызвались этим заниматься, чтобы между подготовкой в разных локациях ловить друг друга для своих рандеву, но да ладно. Я радуюсь тому, чему могу.       Обмен письмами, впрочем, возвращает меня мысленно на два года назад, когда мы только так и коммуницировали о своих чувствах. Я немного скучал по этому налёту странной магии писем. Как раз перечитывал все наши письма сегодня утром перед началом подготовки — как-то расчувствовался. Представляешь, а были времена, когда мы не встречались! Сумасшествие.       Ответь поскорее, пожалуйста.       С любовью,       твой.»

***

      «Мой очаровательный жених,       спасибо за твою веру в моё исполнение роли невесты. Раз уж ты так настаиваешь, то можешь звать меня и так, конечно. Мне важнее результат — штамп в паспорте, и наше бракосочетание.       Раз уж заговорили про Генри Чэна, то я вообще не понимаю что он забыл в моей половине товарищей. И не пиши, что это потому что Ронан с Мэттью прилетают прямиком на свадьбу, а третьего друга мне для красивого числа не хватило. Мне было нормально и с Джордан с Хеннесси. Конечно, они уже успели напиться, и я начинаю сомневаться, что было хорошей идеей звать их сюда и совсем, ещё и на бракосочетание, которое будет проводиться первой половиной в церкви, но думать об этом уже поздно. Особенно после часов переговоры с дизайнерами, которые то и дело портачат вид на нашу свадебную арку.       Но, да. Я тоже рад временному возвращению нашего обмена письмами. Твой почерк, правда, будто бы стал ещё хуже за время отсутствия практики, но я не жалуюсь. Пожалуйста, будь добр, и поцелуй письмо перед тем как запечатывать его в конверт в следующий раз?       И расскажи мне как справляются твои свидетели.       С любовью,       Деклан Т. (пока ещё) Линч.»

***

      — А вы точно приехали мне помогать? У меня такое ощущение, что вы пытаетесь испортить мне свадьбу, — Габриэль тяжело вздыхает, потирая виски.       Честно говоря, он вообще не понимает в чём смысл такого уровня подготовки к свадьбе.       Нет, нет, конечно, его свадьба с Декланом это одно из самых важных событий в его жизни, и он рад этому дню больше, чем кто-либо ещё. Просто ему начинает казаться, что… Деклан немного перестарался. Как минимум, двенадцать тысяч цветов, заказанных для оформления католической церкви, и десяток тысяч для зала в дорогом ресторане, арендованного для празднования кажутся ему несколько… Крупным решением. Как и приглашённая на мероприятие испанская классическая музыкантша с хором.       Всё ещё чуть лучше, чем попытки Деклана дописаться до команды Тейлор Свифт — Габриэль едва с ума не сошёл, когда услышал это предложение, слетающее с уст своего жениха, то ли от стыда, то ли от очарования — но всё ещё! Это немного… Слишком, наверное.       Не то чтобы он разбирается в подобном, конечно.       — Ну ничего себе, — свистит Цзян, разлёгшийся на диване. Одна его рука придерживает телефон, на котором наверняка открыт чат с Генри, а вторая придерживает банку лимонада. — Слышал, Сков? Он назвал нас бесполезными.       — Мы правда пытаемся, — немного обречённо отзывается тот, занятый поеданием дорогих конфет, которых Деклан купил для гостей.       Габриэль переводит взгляд на единственную воистину помогающую персону в помещении — его коллегу и подругу, Клару. Та потратила час своего драгоценного времени на выправление его волос и причёски, а теперь, с чистой совестью села играться с семейным котом Габриэля и Деклана, Ноа.       Ноа не всегда был их котом. Изначально, он принадлежал Тии Кармен. Однако белый комок несчастья то и дело начал чудом пролезать к ним домой, задерживаясь на дольше и дольше, и Габриэль решил дать ему имя, отличное от того, каким прозывала его владелица. Сантьяго стал Ноа, и понеслось.       Деклан первоначально выступал против такого питомца. Шерсть кота, видите ли, была невозможна, и портила его чёрные костюмы.       А через две волшебные недели, Габриэль словил своего возлюбленного с нагрудной переноской для Ноа на прогулке рядом с их домом, и вердикт оказался вынесен: котёнок стал их.       — Мне всё ещё неловко, что приезжает Ронан, — выдаёт Габриэль ни с того, ни с сего, в повисшей тишине. — Я понимаю, что чисто теоретически мы теперь с ним одна семья, но это так странно.       В последние годы, их взаимодействия с Ронаном состоят из сообщений с поздравлениями по праздникам и редким перебрасыванием двух фраз, пока Деклан говорит с Адамом ради хоть каких-то капель новостей о жизни нерадивого братца. А в живую они не виделись с момента, когда Габриэль уехал посередине ночи из фермы, так больше и не вернувшись, хоть Деклан несколько раз и предлагал съездить с ним, навестить этих двоих.       — Да пошёл он нахуй, — доносится внезапно до него со всех трёх сторон.       Габриэль закатывает глаза.       — Во-первых, чисто теоретически, в наших отношениях он не сделал ничего слишком—       — Жаль, что ты ему не изменил, — перебивает расстроенно Цзян. — Простонать имя Деклана, пока тебя трахает Ронан Линч, это так, детский сад…       — Не было такого! — Моментально возражает Габриэль, почти подскакивая на стуле.       — Чего, путаницы с именами братьев, или чтобы Линч был сверху? — Хихикает Сков, утирая с края лица растёкшийся шоколад.       Клара хихикает.       — Оба, — бормочет Габриэль. — И, Клара, почему ты против Ронана? Ты даже его не знаешь.       — За компанию, — ухмыляется она, подхватывая Ноа на руки. — Плюс, я фанатка Деклана.       Понимаемо, но серьёзно…       — Скажи ему, сис! — Подсвистывает Цзян.       — Кто-нибудь хочет посоветовать мне что делать в сложившейся ситуации?       — Забей хуй, — предлагает Свон.       Клара с Цзяном согласно кивают. Габриэль обречённо вздыхает.       Похоже, друзья жениха действительно концепт созданный исключительно для красоты.

***

      «Мой замечательный Деклан,       мои пока держатся без алкоголя, чему я крайне удивлён. Мне казалось, что если кто и сопьётся первым на этом мероприятии, то это будет моя половина друзей, а не твоя.       Я ужасно скучаю, кстати. Я говорил?       Я знаю, что мы провели в разлуке всего шесть часов, но я уже начинаю медленно и верно сходить с ума. Утро, начинающее не с пробежки с тобой или с совместного завтрака — тлен.       Честно говоря, я бы предложил нам с тобой убежать после свадьбы подальше ото всех, но, увы, я знаю, что ты посчитаешь это не красивым жестом по отношению к проделанной работе и, наверное, гостям.       Кстати, Ноа безумно по тебе скучает! Он сам мне намяукал это. Почему наши дети всегда должны страдать так сильно?       С любовью,       твой.       P.S: Письмо было поцеловано.»

***

      «Мой очаровательный жених,       я соскучился по тебе тоже. Без понятия как мы раньше держались неделями, а затем и полгода — теперь, это кажется невозможным. Ты меня сильно избаловал.       Я, признаться, в таком отчаянии, что готов согласиться на твоё бесцеремонное предложение убежать после свадьбы.       Поцелуй Ноа в нос от меня, и передай, что ещё немного, и мы с ним определённо воссоединимся.       Ронан и Адам приезжают через час — затем, Мэттью. Полагаю, я не успею написать тебе больше писем.       Передавай привет отцу. Если я не ошибся, то он уже должен был доехать к моменту, когда ты получишь это письмо.       С нетерпением,       Деклан Т. (пока ещё) Линч.»

***

      — Ты готов, Габриэль?       Это становится первым, что говорит ему Джо Найтингейл, когда Габриэль открывает ему дверь.       Он выглядит старше — гораздо старше, чем Габриэль его помнит — но чудом лучше, чем когда-либо вообще. Каштановые пряди с нередкими, ярко выделяющимися седыми прядями теперь подстрижены по плечи, что невольно вынуждает задуматься его о том, кто стриг его отца после его отъезда — разве не было это его обязанностей всю жизнь? — лицо чуть непривычно румяное, живое, а глаза — ясные. У него в зубах зубочистка, явная попытка избавиться от привычки курить на старости-то лет, и хоть это не бросается в глаза, он нервный. Уголки губ то и дело дёргаются в попытке улыбнуться, руки тянуться поправить край кожанки.       Позади него, наконец, показывается его любовник, который Габриэль в отличие от Деклана ещё никогда не увидел, мужчина по имени Фрэнсис.       Фрэнсис чуть ниже Джо, но старше. И в отличие от Джо, следующего своему привычному недо-рокерскому стилю, он в идеальном костюме-тройке и пальто перекинутым через локоть. Его пепельные волосы аккуратно зачёсаны назад — аккуратность, которую не ожидаешь от человека, пролетевшего бесконечное количество часов в самолёте — а зелёные глаза слегка сужены, скорее, в попытке изучить, а не напрячь.       Да простит Деклан это Габриэлю, но Фрэнсис выглядит… Вкусно. Он почти одобрительно присвистывает в его адрес прямо так, с порога.       — Я настолько готов, что хочу, чтобы эта церемония закончилась поскорее, — ворчит он машинально. Затем, кашляя, улыбается гостю. — Это, должно быть, Фрэнсис, о котором ты рассказывал?       Рассказывал слово щедрое, честно говоря. Они с отцом общаются не так уж и часто, раз в несколько месяцев, и обычно он не особо-то и щедр был на детальные рассказы о своём любовнике. Габриэль даже не знает где эти двое познакомились, хоть и подозревает.       — Всё так. Приятно, наконец, познакомиться с тобой лично, Габриэль, — он протягивает ему руку свободную от пальто и подарочной упаковки, которую он не заметил сразу, и Габриэль выразительно косится на его золотые запонки, прежде чем крепко пожать её в ответ. — Ещё раз спасибо за приглашение.       — Да, дурости… — Не удержавшись, он всё же прямолинейно выпаливает. — Выглядите… Вау.       Фрэнсис смеётся. Стоит этому низкому, откровенно богатому смешку разнестись по помещение, отражая уже хорошо знакомое Габриэлю «ха-ха-ха», свойственное фальшивому образу Гэнси на публике, как его улыбка немного трескается. Этот мужчина не просто симпатичный. Он, блять, богатый.       — Спасибо. Думаю, твой отец согласен.       — Его отец думает, что тебе надо занести подарок внутрь, — велит Джо, нетерпеливо махая рукой с затянутыми кожаными браслетами с россыпью шипов и цепочек.       — Конечно, любимый.       Фрэнсис аккуратно проскальзывает мимо, начиная здороваясь с остальными, которые практически подскакивают от неожиданного посетителя в попытке спрятать подожжённую самокрутку Цзяна, и Габриэль, пользуясь временем наедине с отцом, хлопает его по плечу, склоняя к нему голову.       — Ну-ка. Насколько твой парень богатый?       Джордж тихо смеётся.       — Ну, его отец был нефтяным маг—       — Заткнись, — Габриэль охает, кидая поспешный взгляд на чужого мужчину. — Джо, ты сказал что он работает в музее.       — Ну, — тот легко пожимает плечами. — Это его музей, но он там работает, да.       — Козёл, — беззлобно вздыхает он.       Он, конечно, понимает, что у него тоже приличный банковский счёт, но как его отец умудрился подцепить себе мужчину из столь высокой прослойки общества… Загадка. Наверное, он слишком часто забывает о том, что его отец умеет быть не просто нормальным человеком, но и даже, наверное, привлекательным. В кого-то то Габриэль должен был пойти умением влюблять в себя людей… Потому что Габриэлла явно им не особо-то и нравилась.       — Габриэлла бы была в восторге от него, — удовлетворённо ухмыляется Джордж, словно услышав его мысли.       Мда, а думать о мнении погибшего любимого человека при выборе нового избранника, это, видимо, семейное.       — У меня такое ощущение, что она бы бросила тебя ради него. И я бы её даже не обвинил.       — Увы, Фрэнсис гей. Твоей маме пришлось бы держать меня рядом, — довольно пропевает Джордж, полноценно входя внутрь помещения. — Но что мы всё о моих богатствах. Покажи-ка кольцо, которое Деклан тебе подарил.       Габриэль ухмыляется.       О, об этом просить дважды не надо! Он так и ждёт возможности похвастаться роскошным серебром, сопровождённым совершенно великолепным, громадным кашмирским сапфиром васильково-синего оттенка…

***

цзянчэны feat. сков

      цзянни:       Я ЩАС УМРУ       ДЖОРДЖ НАЙТИНГЕЙЛ И ЕГО БФ…. ДИЛФЫ       ск офф:       как будто бы уже даже и гилфы…       генри:       омг       покажите пжпжпжпжпж       у нас вид только на сосущихся пинчей и паникующего деклана       ну и пьяненького мэттью… он таким приехал бтвв НИКТО его не спаивал       покажите старичков       ск офф:       [Видео, стоящих в углу Джорджа и Фрэнсиса, перешёптывающихся о чём-то.]       цзянни:       КОНЧИЛ       генри:       ???? ХЭЛЛОУУУУУУ       цзянни:       Я ЩАС НАПРОШУСЬ ТРЕТЬИМ………       ГЕНРИ ПРОСТИ….       генри:       ПРЕДЛОЖИ ИМ ДВА НА ДВА. Я ТОЖЕ ХОЧУ       ск офф:       омг, вы ужасны…       завидую: (       Вы:       вы больные все?       НЕ СМЕЙТЕ ПОДКАТЫВАТЬ К МОЕМУ ОТЦУ.       ублюдки.       ск офф:       лмаооо, поздно       рип цзян!       Вы:       …       генри:       ЧТО ОНИ СКАЗАЛИ       ск офф:       хз, но я услышал джордж посмеялся       цзянни:       МЕНЯ НАЗВАЛИ МИЛЫМ МАЛЬЧИКОМ НО КАКОЙ ЦЕНОЙ ДЕВОЧКИ…       ИМ НЕ НУЖЕН СПОРНЫЙ МОЛОДОЙ МАЛЬЧИК…       Вы:       успокоил.       генри:       заплакал.

***

      Старания Деклана окупились как нельзя лучше, потому что к моменту, когда Габриэль обнаруживает себя в церкви, та выглядит как рай на земле — праздничное торжество ангелов, обед Иисуса, и всё по списку. Он почти засматривается.       Почти, потому что потом Деклан начинает идти прямиком к алтарю, и он теряется, неспособный свести с него ни на секунду свой пристальный взгляд. Казалось бы, он же всю свою жизнь только и делает, что видит Деклана в аккуратных и выглаженных костюмах. Он не должен удивляться. Но в этот самый момент — особенный момент — Габриэль чувствует себя снова подростком, поражённым симпатичным мальчишкой из передних рядов.       И что он может приказать себе делать в таком случае?       Спустя годы, когда кто-нибудь у него спросит его воспоминания о моменте заключения брака, что скажет Габриэль, если засмотревшись на своего жениха — почти мужа — он даже толком не поздоровался со святым отцом?       — Господь милостивый, — бормочет Деклан, когда он останавливается напротив. — Тебе необязательно было выглядеть сегодня так хорошо.       Он издаёт тихий смешок в ответ.       — Шутишь? Себя-то видел? — Он незаметно скользит ладонями по груди Деклана, притворяясь, что поправляет пиджак, который и без того сидит идеально. — Пятнадцать минут, и я затащу тебя в будку признаний, чтобы на коленях извиниться за каждую мысль в моей голове сейчас.       — Габриэль Найтингейл, — осуждающе шипит тот в ответ.       Его щёки всё равно чуть алые, когда он демонстративно поворачивается к нему боком, отказываясь продолжать разговор.       С его позволения, святой отец начинает зачитывать свою часть речи, и пускай Габриэль прекрасно понимает, что обязан его слушать, делать это сложно, когда перед ним стоит его будущий муж, такой. От прекрасного вида его не могут оторвать и всхлипы Гэнси, уместившегося с Блу под боком на передних рядах. Его даже не смущает то, что Деклан намеренно не смотрит на него в ответ — к этой игре Габриэль привык, не зря же сталкерил его подростком, верно?       Из влажных мечт его вырывает только:       — …Вы вольны обменяться свадебными клятвами.       Тут-то Деклан, наконец, и обращает на него взор.       — Не против, если я буду первым?       — Всё что угодно, — кивает он автоматом.       И он имеет это в виду в полной мере, даже если и он и подозревает, что Цзян грозится прозвать его каблуком первым же делом после завершения церемонии. Возможно, прямо сейчас шепчет это одними губами у него за спиной. Кто знает.       Деклан благодарно улыбается и достает из переднего кармана пиджака свернутый лист бумаги. Прокашливается.       — Я не очень хорош с речами, — бормочет он, то ли Габриэлю, то ли остальным.       — Попизди тут, — слышится позади него, очевидно, от Ронана.       Пьяный Мэттью валится на среднего брата с хихиканьем, и Габриэль не удержавшись, прыскает. Он почему-то так и думал, что Мэттью перед выездом из Италии не удержится от ещё одного бокальчика прекрасного и домашнего вина.       — Мой дорогой Габриэль, — напрочь проигнорировав членов семьи, начинает Деклан.       Речь даже ещё и не началась, а Габриэль уже чувствует, что его щёки начинают теплеть, а уголки губ — дрожать в норовящей расползстись, улыбке.       — Ни для кого не секрет, что наша история с тобой началась давно. Но я буду с тобой предельно честен: ни разу за эти годы я не верил, что она может закончиться так. Для меня ты всегда являлся недостижимой вехой. Может я и мечтал о тебе, но без каких-либо ожиданий.       Дурак.       Габриэль-то думал раньше, что за те четыре года сдал себя с потрохами своим поведением.       — Я всегда понимал, что ты особенный человек. Как ты мог им не быть? И как я мог не быть уверен, что ты был особенен моему сердцу, если ты был первым человеком за долгое время, кто вызвал у меня смех? Я никогда не забуду взгляд, которым ты меня тогда одарил. Ты выглядел почти восторженным, хотя, конечно, ты не мог знать, что я не смеялся уже давно.       Он не совсем уверен о каком именно моменте идёт речь, но кажется догадывается. Должно быть, речь идёт о том разе, когда они выбирали подарок Эшли, ещё до нахождения Глэндовера. Они листали страничку с каталогом подарков и украшений, и Габриэль бормотнул что-то рассеянное и глупое, а Деклан тогда расхохотался — таким он не видел его никогда, поэтому, наверное, и пропялил на него потом минуту.       — Помнишь я сказал тебе однажды, что не верю в замужество, и считаю это проклятием?       — О, я помню, — ворчит он под чей-то смешок.       День рождения Эшли в баре, и дурацкий вопрос бармена о том, чья та невеста. Лёгкое отвращение на лице Деклана и чуть позже, ответ на вопрос, интересовавший Габриэля.       — Я тогда тебе ужасно солгал, — подытоживает Деклан, нервно дёрнув уголком губ. — Ты знаешь, я никогда не хотел врать тебе как врал многим, но я часто говорил что-то глупое в твоей компании. Просто… Я не знал как иначе с тобой себя вести. Стоило тебе позвать меня по имени так, как умеешь только ты, и я терялся. До сих пор теряюсь. Потому что… Потому что я никогда не думал, что у меня будет это. Эта странная, но прекрасная жизнь, которая вернёт мне всё то спокойствие, которое я не испытывал с самого детства. Понимаешь?       Габриэль не хочет отводить взгляд, но в какой-то момент его глаза начинают слегка гореть, и, чёрт возьми, Деклан. Кто вообще говорит, что не умеет говорить речи, а потом выдаёт это?       — Я рос, думая, что моя жизнь это череда самопожертвований, ведущих в никуда. А потом ты меня нашёл и доказал, что всё иначе, — Деклан комкает края листа бумаги. Сглатывает. — И я знаю, что рос… Рос, думая, что ты одинок и всегда будешь таким, что ты навсегда всем запомнишься диким ребёнком, но… Это не так. Ты снова дома, теперь со мной, и я обещаю тебе, что это никогда не изменится. Что пока я жив, я всегда буду ждать тебя, и приветствовать, где бы этот — наш — дом не находился. Я убегал от многих людей в своей жизни, но никогда не от тебя. И я клянусь, что это не изменится.       Если он разрыдается прямо сейчас, то в жизни не произнесёт свои клятвы, и это будет катастрофой. Он хочет — очень хочет. Но чудом сдерживается, смаргивая влагу. Деклан прячет лист в карман брюк, и протягивает ему платок, аккуратно сложенный в нагрудном кармане пиджака.       — Засранец, — бормочет Габриэль едва слышно, торопясь принять своеобразную помощь.       — Хорошая клятва, дорогой, — удовлетворённо ухмыляется Деклан, поглаживая его руку.       Вздох.       Габриэль тянется за своими шпаргалками. Его листы в отличие от деклановского помятые, а ещё перечёркнутые и переписанные сотни, тысячи раз.       — Как вы видите, я очень хорош с речами, — сообщает Габриэль рассеянно, выправляя два разных листа.       — И с умением понизить мою самооценку своим талантом письма — тоже, — закатывает глаза Деклан беззлобно.       — Я мужчина многих хобби, — подмигивает Габриэль.       Он вновь выдыхает, пытаясь избавиться от дрожи в голосе. Что-то ему подсказывает, что эта речь всё равно будет не так хороша, как могла бы. Что в этот раз, единственный из всех сотни, Габриэль будет запинаться и теряться, а голос его — дрожать. Просто потому что ему ничего не стоит говорить перед публикой, но сегодня его публика это Деклан, а выступление — не научная презентация, а свадебная клятва. Он всё равно нацеливается на успех.       — Мой милый Деклан. Я впервые повстречал тебя в католической церкви на окраине Генриетты, и поэтому, провести нашу свадебную церемонию здесь, в католической церкви, но уже на окраине Валенсии, показалось мне самым правильным решением.       Может, Габриэль всё ещё скверно взаимодействует с религией, а Деклан больше не ходит на Массы каждое воскресенье, посещая её только тогда, когда чувствует себя соответствующе, но это необязательно вопрос веры — не в этот раз. В этот раз, всё иначе.       — Я знаю, что говорил об этом сотни раз, но наша с тобой первая встреча была одним из немногих волшебных моментов в моей жизни. Я часто о ней думаю, даже сейчас — о том коротком мгновении, когда мы пересеклись взглядами, о том, как часто забилось моё сердце, когда наши глаза встретились, и о том, как тогда я решил, что если ангелы существовали, то ты им несомненно был.       Ему не нужно поднимать взгляда, чтобы понять, что Деклан поалел. Он всегда смущается упоминанием того дня, когда о нём ведает Габриэль, а не он.       — Я надеюсь, что ты помнишь меня тогдашнего. Нелепого мальчишку в потёртых джинсах и красной футболке, со сгоревшим под солнцем носом, и наверняка совершенно глупым выражением лица. Но ещё, я надеюсь, что ты помнишь меня чуть другого — более блеклого, стоящего на пороге чужой комнаты в общежитии, и, я надеюсь, позабавившего своим поведением тебя хоть чуть-чуть. И намокшей и похрамывающей псиной, выходящей из леса, чтобы украсть твою сигарету и воссоединиться впервые за долгое время. Что ты будешь ещё долго помнить меня нынешнего — и что ты встретишь ещё тысячи других моей версий, которые будут проводить с тобой эту вечность.       Дрожащими руками, Габриэль переворачивает лист. Ему почему-то не подумалось, что некоторое из написанного произносить вслух при Ронане и Адаме в помещении может быть странно, но сдавать заднюю уже поздно, да и свадьба его. Вряд ли те будут держать на него злобу, верно?       — После того как… Были времена, когда я думал, что обречён на постоянное одиночество. Что я окружён людьми, но они совсем не те, что мне нужны — и что это ничего страшного, потому что, по крайней мере, это иллюзия дома, которого я лишился слишком рано. Любви, которую я потерял, — он машинально потирает свободной рукой за ухом. — А потом, ты сыскал ключ к моему сердцу снова, и спас меня от судьбы, которой я страшился всю сознательную жизнь. То, что я сейчас здесь — живу ту жизнь, которую мог упустить, занимаюсь тем, что мне нравится, и провожу свою жизнь с человеком, которого люблю… Это твоя заслуга, Деклан.       Он поднимает осторожный взгляд на того, и что-то внутри него нервно трепещет от блеска в светлых глазах, мягкого и немного влажного выражения лица.       Габриэль торопливо перескакивает на испанский, потому что некоторые вещи не предназначены для ушей их старых знакомых, и значат очень мало для новых:       — Все эти годы я думал, что ты мой самый приятный сон. Твой голос преследовал меня куда бы я не пошёл, и даже в те годы, я не мог перестать… Я всегда думал о тебе, Деклан. О твоих руках. Глазах. О твоей любви, и о том, как ты произносишь моё имя. Я гнался за тобой в самых смелых снах, но я так же надеялся призвать тебя в реальности. В какой-то степени, я искренне удивлён, что не сошёл тогда с ума, — он машинально прыскает, и Деклан смеётся тоже. — Простыни, которые я скручивал в своих руках, кричали твоё имя. Это твой голос звал меня к себе, и это твоё лицо мерещилось мне в чужих. Если бы ты позвал меня тогда, хотя бы раз… Я рискнул бы всем. Я надеюсь, ты знаешь это — что я всегда бы рискнул ради тебя всем, и я всё ещё готов сделать всё возможное сейчас.       Судя по тому, как Деклан потирает щёки — он смущён в полной мере. Габриэль даже не мог его винить, его собственная речь, воспоминания о тех временах, немного раззадорили и его.       — Я клянусь быть честным с тобой до конца своей жизни, — уже на английском, продолжает он. — Я клянусь быть твоим, и я клянусь верности твоим глазам и рукам, твоей семье, и твоему сердцу. Отныне и навеки — я твой.       Листы комкаются в его руках почти автоматически, оказываясь заныканными в карманы. Едва те освобождаются, как Деклан тут же хватается за его ладони, крепко сжимая в своих. Он не уверен кто именно дрожит, возможно, они оба — но это и не важно.       Важно то, что клятвы произнесены, и они, путаясь в словах, громко и торопливо соглашаются быть мужьями.       А потом толпа свистит, а Деклан — его муж, Деклан! С ума сойти! — одаривает его поцелуем, которую самую малость солёный по всем правильным соображением, но такой правильный.       Первый в качестве мужей.       Один из миллиона многих.       Габриэлю не терпится получить каждый.

***

      [Фотография улыбающихся Габриэля с Декланом в обнимку, держащих перед объективом руки с кольцами.]       hands_on_gabriel: не хочется быть хроникли онлайн на своей же свадьбе, НО ЭТО МОЙ МУЖ???? @DeclanTNightingale!!!       black-swan: !!!!!!!!!!! СЮДА СЛАДУСИ       RichardGanseyIII: Габриэль, Деклан, я так безумно за вас рад. Вас ждёт прекрасная вечность вместе!       everythingisblue: локальная женщина чуть не расплакалась на свадьбе геев… щлкууз!!! пОЗДРАВЛЯЮ.       primadonnaboy: я щас расплачусь фр

***

      деклан, пс-пс.       Почему ты пишешь мне сообщения на нашей свадьбе, милый?       я не могу сплетничать, когда за столом все те, о ком я хочу посплетничать. :(       Крайне справедливо.       Слушаю.       я более чем уверен, что следующая свадьба цзян/генри.       Ну, Чэн поймал букет…       дадад.       но тут драма, детка.       короче, я проходил мимо уборной рестика, и я слышу кто-то там заперт и говорит. прислушиваюсь. там цзян с генри.       Ну-ка.       сначала они просто шутили. как раз про свадьбу.       потом короче.       APPARENTLY.       помнишь я говорил тебе, что полгода назад, цзян камингаутнулся перед родителями и рассказал о своих отношениях с генри?       Помню.       Они же нормально отреагировали?       ага, ну у них выбора нет, он у них единственный сын теперь-       ну короче, это не суть.       оказывается, генри до сих пор не рассказал своей маме про цзяна.       и цзян кайнда депрессд.       и у генри опять мамми ишшьюс.       энивэй….       (ряд эмодзи с прикрытым ртом ладошкой)       Охуеть.       Я не думаю, что Сондок есть дело до ориентации Генри, если честно. Пока это не мешает бизнесу.       я думаю, тут проблема в выборе парня???       Звучит вероятнее.       У меня тоже для тебя сплетня.       СЮДА.       Пинчи хотят приютить (вытащить из снов? Не уверен) ещё одного ребёнка.       блять, а ещё тейлор свифт на первом месте в биллиборд хитс.       Да, согласен. Удивлён, что этого не произошло раньше.

***

      — Я бы предложил сгонять ещё в бар, ребят, — протягивает Габриэль, повисая полноценно на шее Деклана, который в свою очередь держится преимущественно за пыхтящего Адама, жалующегося на бесконечные ступеньки. — Или нет.       — А как же консумация нашего брак, дорогой? — Смеётся Деклан, мажа губами по его краю губ.       — О, хочу-у! — Он надувается, давя икоту. — В каждом углу нашего дома, а потом—       — Так! — Прикрикивает Ронан, толкающий их со спины.       Они топчутся на пороге перед квартирой. Адам, игнорируя переполох сзади, склоняется, чтобы открыть дверь, и Ронан, перетягиваясь через хихикающих Деклана с Габриэлем, дёргает того за воротник рубашки:       — Давай просто оставим их на пороге. Я отказываюсь возиться с этими алкоголиками снова.       Габриэль с Декланом незаметно переглядываются.       — Что, до сих пор травма с дня рождения Эшли? — Ухмыляется Адам, толкая тяжёлую дверь. — Но я согласен. Молодожёны, разбирайтесь дальше сами, ладно?       — Ав-в, — Габриэль драматично вздыхает. — Не хотите остаться и посмотреть как я буду тр—       — Хорошего вечера, — поспешно ляпает Адам, толкая их в коридор.       — Не помрите, — Ронан хлопает с размаху дверь перед их лицами.       Проходит пару секунд. Габриэль с Декланом внимательно вслушиваются в затихающие на лестничной площадке шаги, и убедившись, что те окончательно покинули здание, тут же выпрямляются — от состояния алкогольного опьянения не остаётся ни следа.       — Каждый раз работает как в первый, — закатывает глаза Деклан, слегка качая головой.       Не все разы, когда Ронан с Адамом натыкались на них пьяными были фальшивыми, но шанс того, что те были пьяными только на четверть, никогда не была равна нулю. Это старая игра, и Габриэлю думалось, что она потеряла свою актуальность после их расставания, а оказывается, он ошибся. Вот как здорово получилось использовать древний трюк, чтобы остаться наедине и очутиться подальше от общей вечеринки.       — Так же весело как в первый, скажи? — Габриэль смеётся, толкая его локтем. — Я уже думал, что они здесь свечку держать будут.       — Было бы над чем, — он тихо вздыхает, устало тыкаясь лицом в его шею. Габриэль готовно прижимает его к себе, зарываясь пальцами в давно взъерошенные им же кудри. — Никакой брачной ночи у нас не будет. Я измотан.       — А я говорил, что пробовать шибари перед днём свадьбы так себе затея, милый.       — Мне-то всё понравилось, — губы Деклана почти в знак благодарности прижимаются к точке его пульса: это не до конца поцелуй, но всё равно приятный жест.       О, Габриэлю тоже всё понравилось!       Деклану всегда идёт лучше всего, когда он под Габриэлем, и хорошо при этом отдыхает. Если он в процессе ещё оказывается повязанным красивыми веревками и доведен до слёз, то всё становится в разы лучше.       — Как насчёт того, чтобы сходить в душ и досмотреть сезон Офиса сегодня? — Почти воркует Габриэля, завороженно разглядывая камень своего кольца, посверкивающий из-под копны тёмных волос. — У нас ещё мороженое осталось. С шоколадной крошкой.       — Я обойдусь чаем, — легко соглашается Деклан, сжимая его в объятиях ещё раз, прежде чем окончательно выпустить. — Подарки разберём завтра?       — Ага.       Они игнорируют горку упакованных подарков, оставленных в коридоре, и проскальзывают в ванну, где стягивают костюмы, и неторопливо отмывают друг друга, ведя отсчёт шрамов на телах друг друга. Затем дело остаётся за малым — переодеться в парные пижамы и залезть под одеяло с включённым телевизором.       Впрочем, эпизод сериала немного пролетает мимо ушей Габриэля — он никак не может перестать пялиться на Деклана со слегка влажными кудрями, попивающего чай из своего симпатичного сервиза с нарисованными на фарфоре розами, и с домашними очками для чтения, нахлобученными на кончике носа.       Это знакомая картина.       Но раньше это был вид на его парня. Теперь, мужа.       — Спасибо, — тихо бормочет Габриэль, перебивая речь персонажей на экране.       Деклан оставляет опустевшую кружку на прикроватном столик, и вопросительно вскидывает бровь. Тут же вытягивает руки, приглашая его к себе в объятия. Габриэль охотно влезает в них, прижимаясь щекой к плечу Линча.       Найтингейла?       — За что?       — За то, что стал моим мужем. Знаю, это грязная работа, — шутливо тянет он.       Он давно перерос фазу, когда считал так в действительности, но воссоединение со старыми друзьями немного пошатнуло неприятные воспоминания в его голове о его предпоследнем лете, лишённым всяких красок.       — Не для меня, — не задумываясь, парирует Деклан. — И не тогда, когда дело касается тебя. Но… Спасибо тебе тоже.       — Любить тебя совсем не сложно, — возмущается он, прикусывая его плечо в знак предупреждения, прямиком через растянутую футболку.       Деклан многозначительно хмыкает.       — Полагаю, так. Но ты мне об этом напомнил. Поэтому — спасибо.       Габриэль улыбается, начиная играться с кольцом на пальце Деклана. Оно яркое и жёлтое, но Деклан говорит, что не настолько как его глаза — что одновременно и комплимент, и нет, потому что он правда старался выбрать для него что-то похожее.       — Мы такие ванильные, — вздыхает он без капли возмущения. — Это ужасно.       — Устроим завтра ссору, пока будем выбирать мебель в Икее, — обещает Деклан.       — Я всё ещё предлагаю…       — Ради всякого святого, Габриэль Найтингейл, мы не будем воровать мебель со свалок.       Он закатывает глаза.       То что у него миллионы на счету не значит, что он будет сразу же подражать семье Кардашьян. Да и мебель на свалках чаще всего хорошая, симпатичная… Немного поломанная и грязная, но можно же всегда почистить и починить…       — Ладно. Но чур, завтра роль истеричной жены буду играть я — ты вечно забираешь её себе, когда мы отыгрываем ссоры на публике.       — Ладно, — легко уступает его муж, тянясь, чтобы отключить телевизор.       Комната погружается в темноту, и они устраиваются на кровати поудобнее, переплетая руки. Габриэль тихо выдыхает, кидая ещё один взгляд на поправляющего одеяло Деклана.       С ума сойти.       Правда же сыграли свадьбу!       — Спокойной ночи, муж, — бормочет он тихо, нехотя прикрывая глаза.       Потому что он может спать теперь без таблеток — и это тоже волшебно, и это тоже заслуга Деклана.       — Спокойной ночи, муж, — эхом отвечает Деклан, торопливо целуя его в губа.       И ночь — она правда спокойная.

***

      «Доброе утро, дорогой Габриэль.       Не расстраивайся, что проснулся утром один — я вышел купить тебе свежие цветы, не хочу, чтобы они долго простояли в магазине. Но я скоро вернусь.       Я украл поцелуй у тебя перед выходом из дома, пока ты спал. Надеюсь, ты не возражаешь.       С любовью,       Деклан Т. Найтингейл,       и по совместительству, твой муж.»