Отпуск

Пальмы, чистый белый песок, лазурные волны, с шелестом обнимающие берег. Идилия, чтоб её. Совершенно пустой, если не считать их двоих, пляж. Крохотные домики на сваях практически над водой. Би думает, что это слишком даже для Эл - выкупить целый остров. Ладно, не выкупить, а аррендовать на месяц. И тем не менее. О чем думает Эл, он не имеет ни малейшего понятия. Наверное, о том, как ему скучно и как хочется взять новое дело и перестать тратить свое драгоценное время впустую. Возможно, о том, что зря дал Ватари отпуск. Дереализация не отпускает Бейонда всё то время, что прошло с явления Эл к нему в камеру. Потому что это невозможно. Это не может быть реальностью. Не мог лучший в мире детектив подарить серийному убийце вместо наказания отпуск вдвоем на тропическом острове. Нонсенс. После долгих лет, что Би за ним бегал, оказалось, что единственный способ получить желаемое - это вынудить Лоулайта побегать уже за ним. Би рассеянно пинает босой ступней набегающую волну и оглядывается через плечо, туда, где в тени зонта прячется от палящих солнечных лучей его Эл. Его. Ничей больше. Называть его своим постоянно, хотя бы в мыслях, единственное, за что Би цепляется, чтобы не отлететь кукухой окончательно. Вот такая у него теперь ненормальная реальность, где он - серийный убийца, а Эл, вместо того, чтобы вычеркнуть его из своей жизни окончательно, согласился с ним встречаться. И Би теперь можно. Можно называть его своим. Можно обнимать его, когда захочется. Можно таскать его на руках. Можно целовать. А можно - оставить в тени на шезлонге и отправиться пинать волны, потому что кто ж ему запретит. Единственное, чего нельзя - уйти от Лоулайта совсем. Как будто Би мог бы этого захотеть. И в то же время, Эл удручающе пассивен. После того, как они прибыли на место проведения отпуска, он не проявлял интереса или инициативы ни в чем. Позволял себя обнимать и тискать. Позволял мазать себя кремом от солнца и вытаскивать на пляж. Позволял целовать. И даже отвечал, да. Но, стоило Би отстраниться - и всё заканчивалось. Эл не продолжал, не тянулся за новым поцелуем, и тем болле не целовал его больше первым. Ни разу с того момента, как вывел за руку Би из тюрьмы. После того отсоса в камере, близости между ними больше не было. Би не знал, что было бы хуже - если бы Эл ему все-таки отказал, или если бы продолжил изображать тряпичную куклу и просто позволил бы себя трахнуть. Поэтому он даже не пытается. Убеждает себя, что ему достаточно того, что уже есть - и так это больше, чем он когда-либо мечтал. Бейонд снова отворачивается к волнам и горизонту. Он чувствует себя ещё более несвободным, чем до освобождения. Нельзя. Нельзя быть таким жадным. Он и так получил больше, чем заслуживал. *** Эл наблюдает за Бейондом из-под зонта. И почти себя ненавидит. За все те желания, которые ощущает в себе. За то, что поставил Би в эти условия. За то, что так долго бежал от него - и что согласился теперь, когда у Би нет возможности ему отказать. Они на прекрасном тропическом острове, но Эл чувствует, что запер их обоих в клетке. Так приятно было видеть, как Бей улыбался - по пути в аэропорт, в самолете, на катере, доставившем их на пристань в маленькой бухте. Как он светился, осматривая их бунгало, проверяя содержимое холодильника и мини-бара. Как больно стало, когда они остались вдвоем. Ну как - вдвоем, Ватари здесь же, на острове, просто в другом бунгало, и предоставил им возможность разобраться во всем самостоятельно. Достаточно позвонить - и он придет. Но Эл не звонит. Эл смотрит, как Би замыкается. Не отстраняется, нет, но как будто он одновременно и здесь, и где-то далеко. Он обнимает Эл по нескольку раз на дню. Прижимает к себе. Целует. Вот, на пляж вытащил. Но. Но он как будто выполняет некий набор действий, не пытаясь зайти дальше. Больше никакой близости. Может, Эл ошибся. Может, Би соврал. Может, он уже - слишком быстро, - разочаровался. Получил желаемое и понял, что ему это больше не интересно. Нужно спросить. Но - что, если да? Эл не сможет вернуть его обратно в тюрьму. Эл точно не хочет, чтобы Би разыгрывал из себя влюбленного, только чтобы не вернуться в тюрьму. Он смотрит, как Би ходит по кромке прибоя. Бледный, в дурацкой панамке с ананасами и плавках в ракушку. Плечи выглядят откровенно розовыми, и возможно, ему бы самому стоило не пренебрегать кремом от солнца, ведь, в отличие от Лоулайта, Би в тени не сидит. С этой мыслью Эл все-таки поднимается на ноги и по горячему песку идет увести Бея под зонт. Наверное, это было бы уместно. Наверное, это не будет излишним давлением. *** - Зачем? - Би смотрит в свою тарелку, и Эл не вполне понимает, адрессован ли вопрос ему - или порции пасты с морепродуктами. - Зачем что? - осторожно уточняет он. - Зачем ты притащил меня на этот дурацкий остров? Зачем ты сделал вид, что не против быть со мной? Зачем ты меня целовал, если на самом деле тебе этого не хотелось? - по-прежнему не удостаивая его взглядом, перечисляет Бей монотонно. - Мне хотелось, - видимо, этот разговор всё-таки должен был состояться. Возможно, неделей раньше. До того, как они оба себя накрутили. - И я не против быть с тобой. Именно поэтому мы сейчас здесь вдвоем. - Врешь. Врешь же, Эл. Ты ко мне не прикасаешься. Ты, после первого дня, больше меня сам не целуешь. Ты передумал? Я тебе уже надоел? Я тебя разочаровал? Что мне сделать, чтобы тебе снова было хорошо со мной? - в поднятом на него взгляде злость мешается с тоской и всё с тем же безумием. - Ничего, - меньше всего Эл хочется чего-то от Бея требовать. Не принуждать. Не настаивать. Он и так присвоил его свободу. Он не должен просить его о чем-то ещё. - Тогда зачем это всё? Просто верни меня обратно, - слова падают на стол обломками воздушных замков. - Ты предпочтешь отбывать пожизненное в тюрьме, чем быть рядом со мной? Мне казалось, ты раньше просил именно об этом. Бей смотрит со злой усмешкой. - Ауч. Не ожидал, что ты станешь попрекать меня этим. Но, уж прости, я хотел быть рядом с тобой не в качестве кого-то, кто мешает тебе жить. - Разве я говорил, что ты мне мешаешь? - Эл отодвигает от себя миску фруктового салата. Аппетит пропадает напрочь. - А разве не мешаю? Ты же просто терпишь мое присутствие. Я хотел не этого, - Би повторяет его движение, отодвигая от себя тарелку. Эл вздрагивает. - Терплю? Уверяю, ты ошибаешься. Могу переадресовать это тебе. После того, как мы сюда прилетели, ты будто растерял весь интерес, который у тебя был ко мне. Я каждую минуту жду, что ты объявишь, что передумал, разочаровался, и быть со мной - это вовсе не то, чего ты хотел на самом деле. Впрочем, могу больше не ждать, ты это уже озвучил. - Эл... - Бей смотрит с недоверием, сомнением, едва ли не шоком. - Ты вот это всё сейчас серьезно? Передумал быть с тобой? Я? Он подрывается с места, обходит стол и, остановившись у него за спиной, разворачивает его вместе со стулом, на котором этот невозможный человек сидит, по привычке, подтянув на сидение ноги. - Ты вообще себя слышишь? - Би мягко обнимает его лицо ладонями. - Я восемь лет мечтал о том, чтобы быть с тобой. И я не откажусь от тебя только потому, что что-то там не соответствует моим ожиданиям. Просто, не пойми меня опять неправильно, но я не совсем понимаю, чего именно ты от меня ждешь. Я не понимаю, как мне себя вести. Ты сказал, что я должен быть послушным, и я стараюсь, но я не читаю мысли, и я не хочу тебя раздражать и навязываться. Я и так, как мне кажется, позволяю себе слишком много. Ты себе просто не представляешь, насколько я боюсь облажаться и всё испортить, - он осторожно поглаживает кончиками пальцев скулы и щёки. Если и есть в их отпуске какие-то плюсы - так это то, что Лоулайт выглядит намного менее болезненно, чем неделю назад. Можно даже сказать, что он выглядит отдохнувшим. Вероятно, виной этому служит то, что все гаджеты, кроме одного кнопочного телефона, остались при Ватари. В их домике даже телевизора нет. - Я много раз тебе говорил, ты влюблен не в меня, а в тот образ, который себе придумал, - Эл пытается уйти от прикосновения, и Бей покорно убирает руки от его лица. Это почему-то злит. - Ты просил о возможности узнать меня настоящего. Что ж. Вот он я. И, судя по тому, что мы вообще это обсуждаем, тебе увиденное не нравится. Ты ждешь, что я буду таким, как ты себе придумал. А я не могу соответствовать тем ожиданиям, о которых даже не знаю, - он поднимается на ноги и отходит в сторону, чтобы увеличить между ними расстояние. - Я не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Не знаю, чего ты хочешь конкретно. Ты мне об этом не говоришь. - Как и ты, - Би парирует, разворачиваясь за ним следом. - Ты не говоришь мне, чего ты хочешь. Сегодня, на пляже, когда ты наконец-то сам ко мне подошел, я уже обрадовался, решил, что ты наконец-то оттаиваешь, но ты просто увел меня с солнца и снова отморозился. - А чего именно ты ждал? - Эл прикусывает ноготь, ожидая подсказки. Би закатывает глаза к потолку. Закрывает ладонью. Смеется глухо и горько. - Ты вообще хочешь этих отношений? - наконец, он снова смотрит в глаза Эл, и тот кивает. - В смысле, именно как отношения? С поцелуями, объятиями, близостью? Если тебе это не нужно - ты можешь мне просто об этом сказать. Я не тупой, я пойму. Упрямый, да, но я точно не хочу делать с тобой что-то, что будет тебе неприятно. Вот честно, Эл, я и так прекрасно понимаю, что мои чувства к тебе далеки от взаимности, и я был согласен быть рядом с тобой в любом качестве, даже если бы это вовсе не подразумевало никакой романтики... - Тогда чем ты не доволен? - Тем, что я не понимаю, чего ты от меня хочешь! Если я перестану проявлять инициативу, перестану к тебе прикасаться, между нами снова будет целое ничего. - Если ты не хочешь, меня это тоже устроит. Бейонд с воем пнул ни в чем не виноватый стул ногой. - Чего. Ты. Сам. От. Меня. Хочешь? - он надвигается на Эл, чеканя слова, вынуждая отступать, пока не упрется лопатками в стену. - Я не знаю, - Эл смотрит в ответ потеряно и немного испуганно. Не то чтобы он всерьез думал, что Бейонд может намеренно ему навредить, нет. Но он боится его возможной реакции на свои слова. - Я, честно, не знаю. Я... мне было приятно тебя целовать. Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. Мне приятны твои прикосновения. Бей, я не хочу ни к чему тебя принуждать, понимаешь? И я не очень хорош в нерабочих отношениях с людьми. И... я понимаю, что теперь, когда ты можешь быть рядом постоянно... ты можешь увидеть все мои недостатки. Можешь осознать, что я сам по себе тебе не интересен... не нравлюсь... - он сглатывает, чувствуя, как сухо становится в горле. - Тебе может больше не захотеться касаться меня. И я не хочу, чтобы ты всё это терпел только из страха снова оказаться в тюрьме. Поэтому, ты можешь... ты можешь оставаться рядом и без... отношений, - лицо Би становится всё мрачнее, по мере того, как Эл говорит ему всё это. - Этот отпуск... он нужен, чтобы ты мог разобраться, чего хочешь на самом деле... Хочешь ли по-прежнему таких отношений. Я не собираюсь тебя заставлять. Да, ты не можешь уйти. Но, мы могли бы жить, как приятели. Соседи. Компаньоны. Тебе не обязательно заставлять себя ко мне прикасаться, тебе не обязательно со мной спать, - Эл заканчивает совсем тихо, и между ними повисает тишина, такая острая, что больно. Би молчит несколько минут, переваривая всю абсурдность услышанного. Эл не выдерживает этого молчания. - Прости, - он неуверенно касается его щеки кончиками пальцев. - Мне следовало с самого начала сказать, что ты можешь мне отказать. Если бы ты... я бы не продолжал. Прости. Я поступил с тобой отвратительно. Воспользовался твоей уязвимостью. И именно поэтому я больше не проявлял никакой инициативы. Не хотел, чтобы, если между нами ещё что-то будет, оно было бы вынужденным. Эл ждет чего угодно - крика, обвинений, может даже пощечины. Может, того, что Би отшатнется и скажет, что никакой близости между ними больше не будет, никаких прикосновений, никакого сна в обнимку. Или, наоборот, что попытается убедить в том, что по-прежнему хочет и отношений, и близости. Чего он не ожидает - так это того, что Би просто развернется и уйдет, оставив распахнутой дверь. *** Бейонду срочно требуется уйти, иначе он боится, что натворит что-нибудь непоправимое. Нестерпимо хочется встряхнуть этого гения, надумавшего себе невесть что. Как можно было счесть отвратительным поступком самое прекрасное, что когда-либо случалось в его жизни? Эл всё-таки перегрелся? Стоит завтра идти на пляж пораньше, пока не так жарко. И не так надолго. Или, может, всё же затащить его в воду? Остров крохотный, и до заката Би успвает обойти его по пляжу несколько раз, прежде чем все-таки вернуться и обнаружить Эл едва ли там, где его оставил - тот сидит у стены на полу, обняв колени и уронив голову на них. - Я вернулся, - сообщает на всякий случай, хотя это и так очевидно. - Не сбежал, никого не убил, ничего незаконного не натворил, - добавляет почти весело. Эл не двигается, и с Би слетает всё веселье. Он приближается и, присев на корточки, касается его плеча. - Злишься? - Нет, - Эл вздыхает устало и не делает попыток подняться. - Если только на себя. - На себя-то почему? - Би аккуратно подхватывает его на руки. Если Эл просидел так несколько часов, у него наверняка всё затекло. Не встретив возражений, Би переносит его на кровать и, усадив у изголовья, садится рядом. - Попробуем поговорить ещё раз? Я успокоился и готов не устраивать истерику сразу, - он усмехается и тормошит Лоулайта. - Или можем продолжить завтра, если ты устал. - Что ты решил? - Эл всё ещё не делает попыток на него посмотреть, и Би это совершенно не нравится. Он зажигает свет на прикроватной тумбочке и заставляет Эл оторвать голову от колен. И хмурится, потому что замечает - глаза у того покраснели. Не мог же Эл... из-за него... - Что так просто ты от меня не отделаешься, - Би улыбается, от чего эти слова звучат почти угрозой. - Если ты надеялся, что твое поведение меня оттолкнет - ты серьезно недооценил мою двинутость на тебе. Меня не оттолкнули три года молчания, так что эти непонятки - вообще мелочь. И мне вот что интересно - ты в отношениях всегда такой пессимист, сразу ждешь, что тебя бросят, едва начав встречаться? Или только я настолько не заслуживаю никакого доверия? Эл отводит взгляд и молчит. - Так, погоди-ка, - Би смотрит с нарастающим изумлением. - У тебя что, никого не было до меня? - Секс был, - отвечает Эл, по-прежнему глядя куда-то мимо. - А отношения? - Эл только пожимает плечами. Молча. - Это многое объясняет. Слушай, ты ни к чему меня не принуждал. И вообще, я сдерживаюсь, чтобы на тебя не наброситься. И чтобы не обнимать тебя беспрерывно. Я боюсь перегнуть и быть слишком навязчивым, я думал, что мне нужно держать себя в руках и радоваться тому, что ты мне вообще позволил быть рядом, но я начал себя накручивать, что ты только позволяешь, а самому тебе это все не нужно и перестало быть интересно. И мне не хотелось, чтобы мое постоянное присутствие рядом стало для тебя чем-то неприятным и обременительным, понимаешь? Би молчит с минуту, ожидая реакции, но Эл остается статичен. - Хочешь, чтобы я ушел? В смысле, дал тебе пространство, а не сбежал. Тут есть ещё пара пустых домиков, я даже не особенно далеко буду, - неохотно предлагает следующий вариант из тех, что успел обдумать, пока бродил по острову кругами. - Может, хочешь поспать сегодня один? Ответь что-нибудь, пожалуйста. - Ты предлагаешь это, потому что хочешь уйти? - Посмотри на меня. Я только что тебе сказал, что хочу прямо противоположного. Просто, может быть, если мы начнем сближаться чуть более постепенно, тебя это будет пугать меньше. Ну или не пугать, я не знаю, почему тебя так переклинило, что ты не можешь мне сказать, чего ты хочешь. К тебе, к сожалению, инструкция не прилагается, а в Вамми нам в основном объясняли, как быть Эл, а не как быть с. Так что придется разбираться опытным путем. Я, конечно, думал пойти посоветоваться со стариком, но мне почему-то кажется, что он от таких разговоров будет не в восторге. Кажется, он вообще считает, что я на тебя плохо влияю и сбиваю с пути истинного. Раз ты, вместо того, чтобы меня посадить, позволил мне тебя уложить. Би снова смеется, но резко затихает, не получив от Эл ни тени улыбки. - Эл, пожалуйста, поговори со мной, - Бейонд берет его ладони в свои, гладит подушечками больших пальцев по внутренней стороне, ловит взгляд, тоскливый и потерянный. - Я не приехал на похороны, потому что узнал о них только из твоего письма, - взгляд Эл скользит куда-то сквозь Би. - И я не знаю, приехал бы, если бы узнал раньше. Наверное, тоже нет. Я совсем не знал его. В отличие от тебя, Эй никода не пытался со мной общаться, не преследовал в приюте, не писал писем после. Он не был мне интересен. Я не чувствовал своей ответственности за произошедшее с ним, как чувствовал за произошедшее с тобой. Возможно, мне стоило тебя игнорировать с самого начала. Или - стоило отвечать на твои письма, когда я уехал. Возможно, мне нужно было согласиться приехать на твои восемнадцать. Возможно, мне стоило найти тебя сразу после того, как ты сбежал. Возможно, мне не стоило уезжать вовсе. Я не знаю, в какой момент я ещё мог всё исправить. Когда ты стал хладнокровным убийцей. Как ты спокойно спишь по ночам после того, как убил трех человек. У которых была жизнь впереди. Мечты, планы, надежды. Как ты стал настолько безумен, чтобы попытаться убить и себя, только ради того, чтобы я тебя заметил? - Они бы всё равно умерли, - Би беззаботно пожимает плечами. - Это было неизбежно, я только задал место и обстоятельства. - У них могло быть много лет до того момента, как... - Нет, не могло, - он становится серьезным. - Я точно знал, когда они умрут, точно как знаю, что ты будешь жить ещё очень долго, и поэтому тебе не понадобятся преемники в ближайшие десятилетия. Разве что ты захочешь сменить сферу деятельности, устав от расследований. Или отдавать им те дела, которые тебе самому не интересны. А ещё я знал, что Эй умрет. И знаю, что те, кого готовят сейчас, тоже тебя не переживут. Я... могу видеть это, - его взгляд скользит поверх головы Эл - и возвращается к его лицу. - Ты сейчас думаешь, что я безумен, но это не так. Я могу доказать. Думал об этом. Покажи мне фотографии - и я скажу, кто на них жив, а кто - уже нет. Назову их имена. Именно так я находил людей с нужными инициалами, кто должен был умереть в ближайшее время. Эл медлит, но потом все-таки тянется к тумбочке, извлекает из ящика телефон. Всё это звучит как бред, который легко опровергнуть. И, если Би действительно верит в свои слова - то ему нужна была не тюрьма, а психушка. Возможно, он всё ещё представляет опасность. *** Два десятка фотографий случайных людей из разных точек земного шара спустя, Эл чувствует, как под ним шатаются стул, пол и земная твердь. Би ни разу не ошибся с именами и статусом жив/мертв. Ещё одна проверка - найти фотографию приговоренного к казни на следующий день и спрятать среди десятка других, чтобы убедиться, что срок жизни Би тоже определяет верно. И снова в точку. Последнее, что уже требует задействовать связи - попытаться казнь отложить. Якобы ради допроса, якобы у приговоренного могут быть необходимые сведения по другому делу. Мелочь, небольшая отсрочка, но... он умирает в обозначенный Беем день, из-за несчастного случая, чистой случайности. Это необходимо осмыслить. Встроить в свою картину мира. Это не оправдывает Бейонда. Во всяком случае, не полностью. Но всё же вызывает у Эл некоторое облегчение. Би не маньяк и не шизрфреник, у него нет галлюцинаций и да, он убил тех, кто и так бы умер, чтобы привлечь внимание Эл, это всё ещё ненормально, но во всяком случае, раз эти жизни всё навно бы оборвались... Это можно принять. Сложнее оказывается не спрашивать. Сколько осталось ему самому? Сколько - Квиллшу? А другие дети из приюта? Би сказал, что они умрут раньше, чем Эл понадобятся преемники, но... стоит ли об этом знать кому-то, в том числе им самим? Будет ли это знание благом или, напротив, отравит существование? Эл хочет знать - и не хочет в одно и то же время. Это может помочь, это может сделать беспечным. Если точно знаешь, что не умрешь сегодня. Но точно ли всё предопределено? А если всё же нет? Если возможна погрешность, исключение, что-то, о чем Би не знает, просто потому что ещё с этим не сталкивался? То, что, по заверениям Би, у него самого этот срок не определен, вызывает только больше вопросов. Возможно, неудача с самосожжением говорит о том, что срок всё-таки есть и он ещё не пришел. Возможно, это ни о чем не говорит. На эксперименты уходит двое суток - главным образом из-за необходимости подождать назначенного и перенесенного дня казни, - и всё это время Би держит дистанцию. Отчасти Эл благодарен за это. Ему нужно слишком многое пересмотреть в своей картине мира, уложить туда новые аксиомы, перепроверить свое отношение ко многим вещам теперь, когда он знает о существовании цифр, для него невидимых. Возможно, было бы труднее, если бы в расследованиях его действительно мотивировала и волновала справедливость, а не вызов и головоломка. И в то же время, теперь он понимает больше о самом Би. Его мрачный юмор, свойственный ему с детства, некий налет фатализма, да и то, почему он так спокойно лишил жизни троих, почему не чувствует за это вины и не раскаивается. С другой стороны, Эл чувствует себя покинутым. Би больше не обнимает, не прикасается, не целует. Не таскает его на руках. Это словно бы подтверждает теорию о том, что он передумал. *** Волны шелестят, мягко накатываясь на песок. Би все-таки вытащил Эл на пляж ближе к закату, раз уж их пребывание здесь всё ещё позиционируется как отпуск. На расстеленном не песке покрывале они сидят на расстоянии, кажущемся непреодолимым. Эл держит руки на коленях, Би вертит в своих подобранную с песка ракушку, колупает неровный край. - Если ты знал, что Эй умрет, почему тогда ты злился на меня? - это логичный вопрос. Если Би заранее знал, откуда столько злости было в его письмах? - И почему ты винил меня в том, что я ничего не предпринял, если знал, что повлиять ни на что нельзя, и это бы все равно произошло? - Может, потому, что это могло произойти иначе? - Би хмурится. - Потому, что он мог бы быть счастлив в свои последние годы, или хотя бы месяцы. Мог быть обычным подростком, играть, дружить, делать глупости. А не пытаться достичь недостижимого идеала, не превращаться в чужую копию, в отражение, в тень. Он убил себя, понимаешь? Ему было настолько невыносимо, что он решился на этот шаг. Я злился не из-за того, что Эй умер. Было настолько невыносимо. Би пытался себя сжечь. Ему, Би, было настолько невыносимо, что он собирался себя сжечь. Эл тянет его к себе, обнимая. Заглядывает в лицо, ловит в зрачках алые блики заката. Би тянется к нему, навстречу, торопится с ответным объятием, ловит его губы своими, утягивая в поцелуй отчаяно-нежный, необходимый сейчас им обоим. - Ты всё ещё считаешь, что я могу передумать, Эл? - Бейонд шепчет так тихо, что его почти заглушают волны, и Эл приходится повернуть голову ухом ближе к его губам. - Два дня. Я не прикасался к тебе два дня, и это было такой пыткой... - словно стремясь наверстать упущенное время, Би прихватывает губами ушную раковину, прикусывает мочку, оставляет поцелуй чуть ниже, и Эл подставляет шею, прикрыв глаза. У него сбивается дыхание. Но разговор ещё не закончен. - Я боюсь, что ты испытываешь чувства к тому самому недостижимому идеалу, - Эл жмурится и тихо ахает, когда зубы Би прикусывают плечо. - Не ко мне. - Почему ты не допускаешь мысли, что ты и есть тот самый гребанный идеал? - Би принимается покрывать его шею свежими засосами и следами зубов - те, что он оставлял в камере, уже сошли. - Я оцениваю себя объективно. Я знаю свой характер. И видел свое отражение. Это не то, что можно было бы назвать красивым, и... - Ты, блять, серьезно? - Би отстраняется. - Нам нужно чертово зеркало. Или нет, тебе нужно проверить зрение. Или голову. Или я не знаю. Потому что я не понимаю, о чем ты говоришь. - О себе, - Эл ежится, чувствуя, как холодно стало, когда Би перестал к нему прижиматься. - Нескладный, тощий, сутулый, предпочитаю мешковатую одежду, смотрю слишком пристально, вечный хаос на голове. Грызу ногти. Круги под глазами. Общий нездоровый вид. - Половину из тобой перечисленного при желании можно было бы изменить, но не вижу в этом смысла, меня всё устраивает. И вид у тебя менее нездоровый, если ты все-таки отдыхаешь. И, - Би берет его руку в свои, поднимая на уровень глаз. - У тебя безумно красивые руки. Я их обожаю. Мне нравятся твои пальцы, - он принимается покрывать их поцелуями. - Твои ладони, - губы скользят к запястью. - То, какие обманчиво-хрупкие у тебя запястья. Нравится рисунок вен на предплечьях, - Би оставляет поцелуи на всём, что перечисляет, и не останавливается. В опустившейся после заката тьме не видно выражения его лица, и Эл остается только слушать и чувствовать. Временами ему кажется, что Би говорит откровенные глупости, лишь бы что-то сказать, это смешно и наивно, но - приятно тоже. Смущающе. То, как Би обожает его всего, целиком, от пальцев на руках и до лохматой макушки, которую хвалит за густоту волос, и до ступней, до пальцев ног, которые удостаиваются комплимента за подвижность и цепкость, и да, поцелуев тоже. - Я люблю тебя. Всего, целиком. Со всеми твоими привычками. Со всем, что ты считаешь недостатками, - Би снова обнимает его, утянув к себе на колени, и Эл обвивает его шею руками, льнёт ближе. - Меня расстраивает, что ты в это не веришь. Меня злит, что ты отказываешься говорить, чего ты хочешь. Меня бесит то, что ты, похоже, перенял от Вамми идею, что ценного в тебе - только талант детектива. И знаешь что? Ты действительно недостижимый идеал в этом плане, но люблю я тебя не поэтому. - Разве? - Эл недоверчиво кусает губу. - Я влюбился в тебя лет в десять, знаешь? Мне тогда было совершенно все равно, насколько ты успешнее других в раскрытии всяких сложных дел. Нет, это конечно было круто и всё такое, но когда я на тебя смотрел, я думал не об этом. А о том, например, что здорово бы было видеть тебя чаще. Говорить с тобой. Слышать твой голос. Просто находиться рядом. Получать от тебя крохи внимания. Так что нет, твои сотни раскрытых дел тут ни при чем. Я влюбился в тебя просто потому, что это ты. Так получилось. Я так чувствовал тогда - и сейчас тоже так чувствую. - Би, я... мне так жаль... - Эл не уверен, о чем именно он говорит. Жаль, что Би угораздило в него влюбиться? Жаль, что не ответил ему взаимностью? Что столько лет отвергал, тем самым мучая? Жаль, что лишал себя возможности чувствовать себя любимым, желанным? Жаль, что чуть было от этого не отказался снова, решив за них обоих, что Би обязательно разочаруется? Вероятно, всё вместе. - Тебе хорошо со мной сейчас? - теплые ладони ласкают обнаженную спину, гладят мягко, согревают в наступившей ночной прохладе. Би ничего не требует, ни на чем не настаивает. Просто греет собой. - Да, - Эл прижимается к нему ближе, обнимая крепче. - Тогда просто перестань ждать, когда я разочаруюсь, и позволь мне тебя любить. И Эл позволяет.