Однажды осенью

После того дня у Тэхёна начало складываться странное ощущение: куда бы он ни пошёл — везде внезапно появлялся Чонгук. Утром он выходил из дома, чтобы купить хлеб в ближайшей пекарне — и там, возле витрины, стоял Чонгук, будто просто зашёл за кофе. Вечером он хотел быстро заскочить в аптеку за лекарством для Ханса — и снова встретил его в очереди, с абсолютно пустой корзиной. Даже на станции метро — когда Тэхён спешил на работу, среди толпы непонятно откуда появлялась знакомая фигура в тёмном пальто. — Опять вы?.. — недоверчиво прищуривался Тэхён. Чонгук всегда улыбался своей фирменной, слишком спокойной улыбкой: — Случайность. Просто совпало. И уходил вместе с ним, как будто так и надо. Тэхён пытался убедить себя, что это правда совпадение. Но сердце всё равно ёкало каждый раз, когда в толпе он встречал этот взгляд — цепкий, внимательный, будто читающий его насквозь. Однажды вечером, возвращаясь из сада с Хансом, он снова увидел знакомую машину, припаркованную чуть поодаль. Хансу радостно замахал руками: — Дядя Гук! И тут Тэхён окончательно запутался. Он прижал сына ближе и нахмурился: — Вы… поджидаете нас? Чонгук медленно вышел из машины, не сводя с него глаз. — Нет, — просто ответил он. — Но знаешь… иногда случайности слишком красивы, чтобы им не радоваться. Тэхён хотел возразить, но ком застрял в горле. И в этот момент он понял: или Чонгук действительно мастер совпадений, или же судьба решила свести их слишком близко. В кофейне стояла привычная утренняя суета: Чимин за барной стойкой с улыбкой готовил заказ, Тэхён носился между столиками, ставя чашки и сладости. Всё шло своим чередом, пока над дверью не звякнул колокольчик. Вошли двое мужчин. Высокие, в дорогих костюмах, слишком выделялись среди обычных клиентов. Юнги неторопливо снял очки и оглядел помещение — взгляд скользил по каждой детали, а рядом Чонгук привычно держался в полутени, но всё равно бросался в глаза. Чимин, заметив их, чуть замер. Он сразу узнал «нового бариста», который недавно исчез, оставив после себя фразу про «любовь с первого взгляда». Щёки тут же запылали, но он заставил себя держаться спокойно. — Добро пожаловать… — голос дрогнул, и Чимин поспешил отвернуться, будто очень занят молочной пенкой. Тэхён, ничего не подозревая, радостно подошёл к столу: — Что будете заказывать? Юнги улыбнулся уголком губ: — Чёрный. Крепкий. Двойной. Чонгук спокойно добавил: — Для меня тоже самое. Они устроились за столиком у окна. Но с каждой минутой Тэхён чувствовал на себе чей-то взгляд. Стоило поднять глаза — и он встречал внимательные, слишком прямые глаза Чонгука. Тот не отводил взгляда, будто и не собирался. — Что-то этот парень слишком часто появляется в нашей жизни, — прошептал Чимин Тэхёну, склонившись ближе. — А второй… это вообще тот самый, который пытался устроиться работать. Тэхён бросил на него удивлённый взгляд, но промолчал. Только сердце забилось чаще, когда он снова заметил, как Чонгук слегка улыбнулся, глядя на него из-за чашки кофе. А Юнги между тем будто бы совсем не интересовался напитком — всё его внимание занимал Чимин, который, не выдержав, нервно протёр уже чистую стойку. За столиком у окна царила непривычная лёгкость. Официант давно принёс кофе, но чашки остывали нетронутыми. Юнги, развалившись в кресле, подпер щёку рукой и, не мигая, следил за Чимином. — Смотри, — тихо сказал он, кивая в сторону стойки. — Видишь, как он носик морщит, когда сердится? Это вообще законно? Чонгук, который до этого сидел в своём привычном холодном молчании, вдруг усмехнулся. Его взгляд был прикован к Тэхёну, который в это время поправлял волосы, чуть запыхавшись после очередного заказа. — А он… — Чонгук задумался, на мгновение потеряв привычную сдержанность. — У него глаза, как у море. Чистые. Не могу оторваться. Юнги фыркнул: — Смотри на тебя, ледяной король растаял от какого-то баристы. — А ты? — Чонгук спокойно откинулся на спинку кресла. — Ты только что полчаса глаз с Чимина не сводил. Оба переглянулись и вдруг одновременно рассмеялись — тихо, сдержанно, но с искренним теплом. Смех их прозвучал так неуместно — два главы мафии, сидящие в уютной кофейне и обсуждающие красоту омег, будто они не привыкли решать чужие судьбы щелчком пальцев. — Знаешь, — сказал Юнги, сделав глоток уже остывшего кофе, — впервые за долгое время мне неинтересны переговоры, деньги, власть. Я хочу просто… наблюдать за ним. Чонгук кивнул, его голос стал чуть ниже: — А я впервые хочу, чтобы кто-то посмотрел только на меня. Они замолчали, каждый потерявшись в собственных мыслях, а кофейня вокруг продолжала жить своей маленькой жизнью — смех клиентов, звон посуды, тихая музыка. На секунду оба забыли, кто они такие. Телефон на столике завибрировал так резко, что Юнги раздражённо поморщился. Имя на экране — Хосок. — Ну конечно, — проворчал он, поднося трубку к уху. — Что ещё? Голос Хосока прозвучал серьёзно, без привычной шутливости: — У нас проблемы. Срочно приезжайте в офис. Юнги нахмурился и коротко кивнул Чонгуку. Тот молча встал, бросив купюры на стол — слишком много за два кофе, но ему было всё равно. — Мы должны идти, — тихо сказал Чонгук, мельком взглянув на Тэхёна. Его взгляд задержался чуть дольше, чем позволяли приличия, и он почти шёпотом добавил: — Пока. Тэхён растерянно кивнул, даже не успев ничего ответить. А вот Юнги задержался. Он подошёл к стойке, дождался, пока Чимин посмотрит на него, и, склонившись чуть ближе, тихо произнёс: — Пирожочек… до встречи. И, прежде чем Чимин успел возмутиться или хотя бы спросить, что это значит, Юнги быстро чмокнул его в щёку и развернулся, уходя за Чонгуком. Чимин застыл, с подносом в руках, щеки предательски загорелись алым. — Э-э… чего?.. — только и выдохнул он, в то время как посетители за соседними столиками переглядывались, наблюдая маленькое представление. А Юнги и Чонгук уже выходили из кофейни быстрым шагом, будто и не оставили за собой целую бурю эмоций. В просторном кабинете, утопающем в мягком свете ламп и запахе дорогого табака, воздух был натянут, словно струна. За длинным столом сидели четверо мужчин — партнёры из зарубежного синдиката. Лощёные костюмы, холодные глаза, ухмылки, в которых читалось превосходство. Один из них, с аккуратной бородкой и акцентом в речи, откинулся назад и медленно произнёс: — Мы пересмотрели условия. Нам нужна прибавка в пять процентов. Тогда договор вступит в силу. Хосок, сидевший рядом, нахмурился, но промолчал. Он знал — слово будет за Чонгуком. Юнги лениво крутил в пальцах бокал виски, его взгляд скользил по лицам гостей. Казалось, он улыбается, но улыбка была слишком тонкой, почти режущей. — Забавно, — тихо сказал он. — Вчера вам хватало этих условий. Сегодня — уже нет? — Рынок изменился, — пожал плечами второй партнёр. — Если хотите стабильности, платите. Все повернулись к Чонгуку. Он сидел молча, руки сцеплены в замок, взгляд опущен на стол. Но когда поднял глаза, в комнате стало будто холоднее. — Нет, — его голос прозвучал твёрдо, как удар стали. — Мы не будем плясать под ваши игры. — Чонгук-си… — начал один из иностранцев, но тот резко перебил: — Мы заключили сделку на равных условиях. Пять процентов — это не торг, это шантаж. Юнги чуть усмехнулся, добавив тихо: — А нас шантажировать не любят. Чонгук наклонился вперёд, его руки легли на стол, и он произнёс с ледяной спокойностью: — Или вы выполняете условия, которые подписали. Или я разрываю контракт. Гулкая тишина заполнила комнату. Партнёры переглянулись — в их взглядах мелькнула тень раздражения, но и осторожность тоже. Они знали, с кем разговаривают. Юнги откинулся на спинку кресла, словно утомлённый ребёнок, и хмыкнул: — Решайте. У вас сутки. Потом вылетайте домой без договора. Чонгук встал первым, не дожидаясь ответа, и направился к двери. Его шаги звучали гулко, а за ними, словно эхо, пошёл Хосок. Юнги остался добирать бумаги, скользнув взглядом по лицам ошарашенных иностранцев. Его улыбка была почти дружелюбной, но в ней чувствовалось предупреждение. — Не советую испытывать их терпение, — сказал он мягко, и, забрав папку, вышел следом. Холодный запах металла и пыли висел в воздухе склада. Под потолком тускло мигали лампы, свет от них падал на ряды аккуратно сложенных ящиков. Чонгук и Хосок шли медленно, сопровождаемые охраной, которая осталась у входа. Они проверяли партию — всё лежало на местах, документы сходились, но в тишине между ними витала не только работа. Хосок первым нарушил молчание: — Всё чисто. Ни подмены, ни брака. Можно отправлять дальше. Чонгук кивнул, но взгляд его был не на ящиках. Он остановился у одного из стеллажей, провёл рукой по холодному металлу и вдруг тихо сказал: — Хосок-… я решил. — Что именно? — брат скользнул на него внимательным взглядом. — Я хочу добиться его. — Чонгук говорил уверенно, без лишних слов, будто подписывал приговор. — Завоевать его сердце. Какими бы трудными ни были пути. Хосок чуть прищурился. — Ты о баристе? Чонгук не отвёл взгляда, коротко кивнув. — О Тэхёне. В глазах Хосока мелькнуло лёгкое удивление, но затем он усмехнулся и хлопнул брата по плечу. — Если это то, чего ты хочешь, то я рядом. Ты знаешь. Чонгук на миг смягчился — редкое выражение, которое он позволял себе только рядом с братом. — Спасибо, хён. Хосок отвернулся, будто снова проверяя наклейки на коробках. Его улыбка оставалась, но в глубине глаз блеснула тень иной мысли. Он вспомнил, как недавно в кафе на него сбежал с лестницы высокий, красивый мужчина с мягкими глазами. Сокджин. Хосок ничего не сказал — лишь глубже вдохнул холодный воздух склада и тихо пробормотал: — У каждого своя цель, Гуки. У каждого своя. Но вслух он добавил только: — Делай шаг за шагом. Омега с ребёнком — не игрушка. Но если твоё чувство настоящее… он почувствует. Чонгук сжал кулак и твёрдо кивнул. — Я сделаю всё, чтобы он почувствовал. Утро встретило город дождём. Узкие струйки стекали по крышам машин, асфальт блестел, отражая неоновые вывески и редкие огни фар. Чёрный внедорожник стоял у подъезда, тихо урча мотором. Чонгук сидел внутри, наблюдая за входом через запотевшее стекло. Его пальцы лениво барабанили по рулю, но глаза оставались сосредоточенными. Он ждал. И вот дверь подъезда распахнулась. Тэхён вышел, укрывая сына под большим зонтом. На нём было простое пальто, чуть сбившиеся с плеч ремешки рюкзака. Хансу держал в руках маленький игрушечный зонт, больше похожий на игрушку, чем на защиту от дождя. Чонгук вышел из машины, расправив плечи. Дождь тут же коснулся его чёрных волос, но он словно не замечал холодных капель. — Доброе утро, — его голос прозвучал спокойно, но в нём сквозила та мягкость, которую он позволял себе только рядом с этим омегой. Тэхён остановился, нахмурился, прижимая Хансу ближе. — Вы?.. Что вы тут делаете? — Жду, — честно ответил Чонгук. — Вас. Он сделал шаг ближе, наклонился чуть вперёд, заглядывая в глаза. — Садитесь. Я отвезу вас. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но его перебил радостный визг. — Машина! Машина! — Хансу замахал ручкой, глядя на чёрный внедорожник. — Поехали, папа, поехали! Чонгук опустился на корточки и встретился взглядом с мальчиком. — Хочешь покататься? Хансу серьёзно кивнул, ещё крепче вцепившись в руку отца. — Да! Тэхён устало прикрыл глаза, понимая, что сопротивляться этому детскому восторгу бессмысленно. Он вздохнул, сдался и коротко бросил: — Ладно. Только до садика. Чонгук молча распахнул заднюю дверь, пропуская их внутрь. Хансу с радостью заскочил первым, плюхнулся на сиденье, тут же прижимаясь к окну, чтобы разглядывать дождь с новой высоты. Тэхён сел рядом, всё ещё настороженно поглядывая на альфу. Чонгук обошёл машину, сел за руль и завёл мотор. Салон наполнился лёгким запахом кожи и древесного аромата его парфюма. Хансу не удержался и воскликнул: — Вау! Большая машина! А Чонгук, глядя в зеркало заднего вида, поймал взгляд Тэхёна. — Я же говорил, что нам будет удобнее вместе. Тэхён хотел что-то возразить, но ребёнок вцепился ему в руку и радостно зашептал: — Папа, давай всегда с этой машиной! Когда машина остановилась у садика, дождь всё ещё моросил мелкими холодными каплями. Тэхён быстро вышел, обошёл с другой стороны и помог Хансу выбраться. Мальчик радостно поскакал к двери, держа в руках свой любимый рюкзачок с динозавром. — Папа, пока! Я сегодня буду рисовать тебя! — крикнул он и, помахав ручкой, скрылся за дверью группы. Тэхён улыбнулся, но в глазах скользнула тень усталости. Он обернулся к машине — Чонгук стоял, прислонившись к капоту, сложив руки на груди, под дождём, будто тот его не касался вовсе. — Спасибо что подвезли, — коротко сказал Тэхён, поправляя шарф. — Дальше я пешком. Чонгук нахмурился. — Пешком? Под дождём? — Мне недалеко, — отозвался он, уже делая шаг. Альфа подошёл ближе. — Я отвезу. — Не нужно. — Я не спрашиваю, — сказал Чонгук спокойно, без давления, но так твёрдо, что спорить стало бессмысленно. Тэхён вздохнул. — У вас что, хобби такое — навязываться? Чонгук едва заметно улыбнулся. — Только если мне нравится человек. Омега замер, на мгновение потеряв дар речи, а потом резко отвернулся, делая вид, что ищет что-то в сумке. — Не начинайте. У меня день и так… сложный. Чонгук молча подошёл ближе и протянул руку. — Тогда хотя бы зонт возьми. Тэхён поднял взгляд — в его руке действительно был большой чёрный зонт, который он зачем-то держал всё это время. — А вы? — спросил Тэхён, глядя на промокшие волосы альфы. — У меня — капюшон, — коротко ответил тот. Но стоило Тэхёну открыть зонт, как Чонгук вдруг шагнул ближе — и стал рядом под тем же куполом. Между ними осталось всего пару сантиметров. — Вы же сказали, что у вас капюшон, — пробормотал Тэхён. — Передумал, — спокойно ответил Чонгук. Они шли рядом под одним зонтом — Тэхён с опущенными глазами, стараясь не смотреть на него, и Чонгук, будто невзначай подстраивающий шаг, чтобы плечи чуть касались. Улица была тихой, лишь редкие машины проносились мимо. Тэхён всё чаще чувствовал на себе взгляд — тёплый, внимательный, но не навязчивый. — У тебя тяжёлая работа? — тихо спросил Чонгук. — Нормальная, — ответил Тэхён, не поднимая головы. — Клиентов много, кофе рекой. Главное — чтобы никто не приставал. — А я, значит, приставал? — с лёгкой усмешкой спросил он. — А вы сами как думаете? — огрызнулся Тэхён, но уголки губ предательски дрогнули. Чонгук рассмеялся — коротко, глухо, низко. Этот смех почему-то заставил сердце Тэхёна сбиться с ритма. Когда они подошли к кофейне, Тэхён остановился и быстро сказал: — Спасибо. И… не стоит так часто появляться. Люди могут неправильно понять. — А ты — правильно? — спросил Чонгук, глядя прямо в глаза. Тэхён не ответил. Просто шагнул в сторону, пряча смущение под привычной холодностью. — Мне на работу. Чонгук кивнул, глядя, как он исчезает за дверью. И только когда дверь за Тэхёном закрылась, он тихо произнёс: — Всё равно не перестану.