Однажды осенью

Прошла неделя. С тех пор как Тэхён позволил Чонгуку приблизиться, всё вокруг будто поменялось. Теперь утро начиналось не с неловкого молчания, а с лёгкой улыбки. Они вместе отвозили Хансу в садик, иногда завтракали по пути, обсуждали погоду, планы, смеялись над детскими фразами. Вечером гуляли по побережью, пока город засыпал. Чонгук редко прикасался — только тогда, когда Тэхён позволял. И это доверие становилось их новым дыханием. Хансу привык к нему — теперь каждый раз, когда Чонгук появлялся, малыш с визгом бросался в его объятия. Тэхён пытался не замечать, как часто стал ловить себя на том, что ждёт этих встреч. Но в это же время, за их тихим счастьем, кто-то другой двигался по своим следам. Хосок стоит на тёмной парковке, у чёрного внедорожника. Перед ним — мужчина, весь взмыленный, в помятой одежде, руки связаны пластиковыми стяжками. На лице — страх. Хосок поднимает телефон и набирает номер. — Нашёл, — произносит он спокойно. — Кто он? — голос Чонгука по ту сторону звучит холодно. — Тот самый, — отвечает Хосок. — Парень, из-за которого всё началось. Из-за которого Тэхёна выгнали из дома. Пауза. — Привези его ко мне. — Чонгук даже не спрашивает, как. Ночь. Подвал особняка Чонгука освещён одним ламповым светильником. Хосок втаскивает мужчину вниз, усаживает на стул. Тот дрожит, отводя взгляд. Чонгук стоит у стены, руки в карманах, лицо без эмоций. — Сними, — коротко бросает он. Хосок стягивает мешок с головы пленника. Мужчина морщится от света, потом с трудом фокусирует взгляд. — П-простите… я… не думал, что всё зайдёт так далеко… — Зайдёт далеко? — голос Чонгука низкий, ровный, но от него мороз по коже. — Ты сломал жизнь человеку. Омеге, который тогда даже не понимал, что происходит. Мужчина сглатывает, опускает глаза. — Это была вечеринка… все были пьяны… я… я не хотел… Хосок резко отходит в сторону, сжимая кулаки. Чонгук подходит ближе, кладёт ладонь на стол рядом с лицом парня. — Не хотел? — тихо повторяет он. — А потом просто исчез, да? Улетел во Францию, оставив после себя человека, которого выкинули из дома, унизили, заставили выживать с ребёнком. Мужчина молчит, и по его щекам медленно катятся слёзы. — Кто тебе помог замять это дело? — Чонгук выпрямляется, в глазах холод. — Назови имя. — Я… не могу… — шепчет тот. — Ошибаешься, — говорит Чонгук спокойно, — можешь. Хосок подходит ближе и кладёт на стол папку. — Тут всё, что нужно, Гук. Доказательства, фото, копии переписок. Всё у нас. Чонгук открывает папку и мельком просматривает. — Отлично. Значит, теперь — ты расскажешь всё сам. Хосок наблюдает за ним со стороны. Он знает этот взгляд — тот самый, который Чонгук включает, когда решает не оставлять дела наполовину. И где-то глубоко внутри Хосок чувствует странное удовлетворение. Он сделал, что нужно. Он нашёл виновного. И теперь — всё в руках Чонгука. Лампа всё так же мерцает, воздух пропитан тишиной и напряжением. Чонгук сидит напротив пленника, холодный и сдержанный. Хосок стоит рядом, наблюдая, как тот парень — теперь уже взрослый, но всё ещё жалкий — избегает взгляда Чонгука. — Начинай, — коротко говорит Чонгук. — Всё. С самого начала. Парень долго молчит, потом, будто сломавшись, начинает: — Мы… мы учились вместе. Я тогда был его парнем… Он был добрым, наивным… все его любили. Он глотает, дрожит. — Я… был идиотом. Хотел показать друзьям, что могу подчинить себе даже самого чистого омегу в школе. Они смеялись, говорили, что я слишком мягкий. Я… я поддался. На вечеринке… я сделал то, о чём жалею всю жизнь. Хосок сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. Чонгук молчит, его взгляд — ледяной. — После… друзья снимали всё. Смеялись. Один из них… его кузен… показал видео его родителям. Сказал, что Тэхён сам… что он… хотел. Парень задыхается. — А родители поверили. Просто выгнали его. Даже не спросили. Даже не посмотрели в глаза. Чонгук медленно встаёт. — Ты разрушил ему жизнь, — тихо говорит он. — И даже не попытался вернуть ему имя, достоинство, покой. — Я пытался… — бормочет парень. — Я хотел поговорить с ним, но отец… отправил меня учиться за границу. Сказал, чтобы я забыл. — Забыл? — Чонгук делает шаг ближе. — Забыл, что совершил преступление? Что ребёнок остался без семьи? Что теперь он боится любого прикосновения? Голос его срывается на хрип. Хосок тихо кладёт руку ему на плечо, будто напоминая, что нельзя сорваться. Мужчина на стуле плачет, закрыв лицо ладонями. — Я… я всё расскажу. Кто был тогда, кто снимал. Всё… только, пожалуйста, не трогай меня. Чонгук опускает взгляд. — Я не трону, — говорит он ровно. — Но ты расскажешь всё — и подпишешь признание. Потом я сам решу, что делать с тобой и остальными. Он отворачивается, и только тогда в голосе его звучит боль: — Тэхён даже не знает, что я узнал. И я не уверен… что смогу ему сказать. Хосок молча кивает. В его глазах — сочувствие, и в то же время понимание: теперь Чонгук не отпустит. Поздний вечер. Дождь снова стучит по окнам, будто повторяя ритм сердца, которое не может успокоиться. Тэхён сидит на диване, держа на коленях книгу, но взгляд его пуст — он просто смотрит в одну точку, слушая, как за стеной спит Хансу. Внезапно — звонок в дверь. Он вздрагивает. Смотрит на часы — почти полночь. Осторожно подходит, заглядывает в глазок. Чонгук. Мокрый до костей, без зонта, стоит, не двигаясь. Тэхён открывает дверь, растерянно: — Чонгук?.. Что ты… Он не успевает договорить. Чонгук делает шаг внутрь и просто обнимает его. Сильные руки, запах дождя и горечи. Без слов. Тэхён замирает, не понимая, что происходит, и шепчет: — Эй… что случилось?.. Чонгук только сильнее прижимает его, будто боится, что если отпустит — Тэхён исчезнет. — Прости… — выдыхает он наконец. Голос низкий, сломанный. — Прости за всё, что тебе пришлось пережить. За всех, кто причинил тебе боль. Тэхён медленно отстраняется, в глазах — удивление и тревога. — Откуда ты… знаешь?.. Молчание. Только шум дождя. Чонгук смотрит в его глаза, и этот взгляд — словно удар током. — Потому что я нашёл того, кто это сделал, — тихо произносит он. Тэхён бледнеет. Его дыхание сбивается. Пальцы дрожат. — Что?.. — шепчет он едва слышно. — Ты… что ты сделал?.. Чонгук пытается дотронуться, но Тэхён отходит назад, вцепившись в дверной косяк. — Ты не должен был… — голос дрожит. — Это моё прошлое. Моё! Я сам с ним живу! — Ты живёшь, но ты не свободен, — Чонгук смотрит на него твёрдо. — Я не мог просто стоять и знать, что тот, кто тебя сломал, спокойно ходит по земле. — А ты думаешь, мне легче от этого? — срывается Тэхён. — Ты не понимаешь… я всю жизнь пытался забыть. Я не хочу, чтобы ты… Он не успевает договорить — слёзы сами катятся по щекам. Чонгук делает шаг ближе и шепчет: — Тогда позволь мне быть тем, кто поможет тебе начать заново. Тэхён опускает взгляд. Его губы дрожат, но он не отталкивает. Между ними — только дыхание, тишина и дождь за окном. Он тихо произносит: — Я не знаю, смогу ли… — Тогда я подожду, — отвечает Чонгук, не отводя глаз. И в этот момент, впервые за долгое время, Тэхён просто падает ему в объятия — не как влюблённый, а как человек, который наконец-то позволил себе не быть сильным. Маленький свет над плитой, пар от чашки чая, тишина, нарушаемая только дождём за окном. Тэхён сидит напротив Чонгука — чуть ссутулившись, обхватив ладонями кружку. На его лице — усталость, но не физическая. Та, что копилась годами. Он долго молчит. Потом выдыхает: — Ты хотел знать, что случилось тогда… Чонгук не отвечает. Просто кивает, глаза мягкие, внимательные. Тэхён улыбается — грустно, почти невесело. — Мы были ещё школьниками. Я… думал, что люблю его. Он был старше, умел говорить красиво… Я верил каждому слову. А потом была вечеринка. Обычная. Только вот после неё… всё стало не таким. Он делает глоток чая, пальцы чуть дрожат. — Я не помню всё до конца. Помню смех. Камеру. Потом боль. — Его друзья снимали всё. И среди них был мой двоюродный брат. Он… рассказал родителям. Они даже не спросили, что случилось. Просто сказали, что я позор семьи. Тэхён усмехается, но в этом нет ни грамма веселья. — Я тогда просто взял рюкзак и ушёл. А через две недели узнал, что беремен. Чонгук замирает. Глаза дрожат, челюсть сжимается. Но он не перебивает. Тэхён продолжает, тихо: — Мне помог только один человек — Чимин. Он тогда учился в университете, работал ночами, чтобы помочь мне снять комнату. А потом появился Сокджин. Он сдал мне свою старую квартиру почти за копейки. Если бы не они… я бы не справился. Он усмехается, глядя в кружку. — Родился Хансу. Мой свет. Мой смысл. И с тех пор я живу ради него. Чонгук тянется через стол и берёт его за руку. Тэхён не отдёргивает. Только смотрит на их сцепленные пальцы и шепчет: — Я не хотел, чтобы ты знал. Не хотел, чтобы кто-то знал. — Но теперь ты знаешь всё. Чонгук тихо отвечает: — Я не боюсь твоего прошлого, Тэхён. Я боюсь только одного — потерять тебя. Тэхён поднимает взгляд. В его глазах — впервые за долгое время не боль, а что-то тёплое. Что-то, похожее на надежду.