Зависть

Твой взгляд сосредоточен на детских ладошках, охотно сжимающих ломтик свежей выпечки. Теплое, подтаявшее масло, стекающее с горячего пирога, отражает тусклый жёлтый свет в помещении. Ты не чувствуешь этот запах, ты можешь только его представить. Вспомнить. Ты морщишься от неприятного чувства, характер которого пока не можешь определить. Или не хочешь. Фриск совершает первый укус. Хруст подрумянившегося коржа перебивает причмокивание мягкой начинкой. Ты предвосхищенно наблюдаешь за ритмичным движением челюстей, уделяя внимание омерзительным звукам формирования пищевого комка. Ты морщишься, замечая крошки на голубом свитере и смазанную вокруг их рта начинку. Отвратительно. Они уже испачкались. Ты демонстративно вздыхаешь, однако твои легкие не наполняются воздухом. Их попросту нет. Твои мысли перебивает звук глотания. Ты хочешь блевать. Зачем они это делают? Зачем они едят, зная, что в ближайшее время их одним ударом уничтожит очередной монстр? У них просто нет шансов. Ребенок, ростом чуть выше тумбочки, против нации монстров? Пф. Они даже не умеют считать до десяти. Их убьют по щелчку клешней. Это же очевидно. Ты хочешь в это верить. "Че пялишься?" Младший человек осторожно откладывает недоеденный пирог на салфетку и наклоняет голову набок, поддерживая ее ладонью и одаривая тебя резвой ухмылкой. "Ничего. Вытри свое лицо, ты выглядишь отвратительно" Фриск вопросительно приподняли бровь. Ты закатываешь глаза и указательным пальцем обводишь пространство вокруг своего рта. Фриск пожимает плечами, а затем, дотянувшись до салфетницы, вытаскивает одну салфетку и небрежно протирает свой рот. Детская кожа, от резкого контакта с узорчатой текстурой, краснеет, влажные губы и пухлые щеки наливаются кровью. Тебя это завораживает. Легким касанием тощих пальцев ты ощупываешь собственное лицо, но ощущаешь лишь раздражающий холод. У тебя нет сосудов, нет крови, ты состоишь из ничего. Давящее чувство в горле мешает думать, ты выбираешь игнорировать это. ----- Проточная вода, ударяясь о дно раковины, разбрасывается повсюду, и по кухне раздается детский хохот. Фриск никогда не умели нормально пользоваться краном, ты узнаешь в этом себя. Ты вспоминаешь то, как прохладные капли освежающе выстреливали тебе в лицо и мочили твою рубашку. Как влажная ткань прилегала к твоей груди, как некомфортно, но в то же время весело это ощущалось. Ты с трудом вспоминаешь консистенцию воды, да и тепло давно не ощущаешь. Ты знаешь только его отсутствие - холод. Тебе нехорошо. Фриск отряхивает свой свитер, запихивает развязавшийся шнурок в свой пыльный кроссовок и направляется к дверному проёму. Неужели они готовы? Ты очень хочешь, чтобы это было правдой. Продолжительное пребывание в этом месте доставляет тебе моральную боль. Физическая, увы, тебе уже давно чужая. Этот дом больше не твой, тебя забыли и в тебе никто не нуждается. Твои мысли прерывает Фриск, оборачиваясь, ожидая твоего одобрения. Ты нервно сглатываешь, а затем лениво киваешь, твой рот едва расплывается в слабую улыбку. Ты не знаешь, почему улыбаешься. Тебе никогда не нравились люди, ты отреклись от них. Однако, твой взгляд задерживается на юном лице: румяные щеки, веснушчатый нос, глаза, полные решимости. В них есть жизнь. В тебе вновь просыпается то самое чувство, словно пожирающее твои несуществующие органы. Еще немного, и тебе покажется, что твои глаза наливаются слезами. Ты, наконец, опознаешь это чувство. Зависть. Фриск неторопливо перемещается по Руинам, уткнувшись в землю, пиная опавшие красные листья. Стоит ли оно того? Заслуживают ли они смерти только потому, что ты завидуешь их телу, их крови, их ДУШЕ? Ты улыбаешься самим себе. "Эй, партнер. Будь решительными. Все будет хорошо."