Путь сквозь шрамы

Сознание возвращалось медленно, вытесняя остатки тяжелого, бессонного сна. Первым, что ощутил Шуай, было тепло. Твердое, живое тепло под его щекой. И ровный, глухой стук сердца под тонкой тканью рубашки. Он замер, не открывая глаз, пытаясь осознать свое положение. Он лежал, повернувшись на бок, и всем телом прижимался к Чи Чену. Его голова нашла уютную выемку между плечом и грудью, а рука бессознательно легла на его живот. Он медленно приподнял веки. Утренний свет робко пробивался сквозь шторы, выхватывая из полумрака знакомые черты. Чи Чен спал на спине, его дыхание было ровным и глубоким. Шуай не двигался, боясь разбудить его. Он смотрел на его профиль, на высокий лоб, прямую линию носа, расслабленные во сне губы. И его взгляд зацепился за нижнюю губу. За тем самым местом, где ясно виднелся небольшой, запекшийся след являвшийся свидетельством его вчерашней ярости и слабости одновременно. В тишине комнаты его разум терзали вопросы: «Неужели я хочу отказаться от него? От этого человека, который, даже получив пощечину и укус, все равно лег спать рядом со мной? Не выгнал, не оттолкнул, а открыл свои объятия?» «Что вообще значат для него все эти «Ли» по сравнению с тем, что происходит между нами?» Он лежал так несколько долгих минут, парализованный этой тихой, уязвимой близостью. Он чувствовал только горькую нежность и полную растерянность. Потом, осторожно отодвинулся и как вор сполз с постели. Тепло мгновенно сменилось утренней прохладой. Он быстро собрался, не глядя на спящую фигуру на кровати. На кухне он нашел клочок бумаги и ручку. Он написал коротко: «Ушел в клинику. Не жди к ужину.» Он оставил записку на холодильнике, прижав её магнитом, чтобы ее заметили и вышел, захлопнув дверь. Шуай, подпитываемый стыдом за свою минутную слабость утром, сознательно обострил конфликт. Он выбрал тактику язвительных, колких нападок, чтобы доказать самому себе, что все еще контролирует ситуацию. День прошел в привычной суматохе, поток пациентов был чуть больше обычного. Вечером Чи Чен нашел его в гостиной. Шуай полулежал на диване, делая вид, что читает. Когда Чи Чен приблизился, Шуай поднял на него взгляд. В его глазах играли дьявольские огоньки. - Подойди сюда - сказал Шуай с игривостью. Чи Чен приподнял бровь, но подошел. Шуай протянул руку и кончиками пальцев коснулся его поврежденной губы. Прикосновение было легким, почти нежным. - Смотри, что я с тобой сделал. Красиво, да? Как метка. И прежде чем Чи Чен успел что-то ответить, Шуай резко потянул его за руку, заставив потерять равновесие и рухнуть на диван. В следующее мгновение Шуай оказался сверху, упираясь коленями по бокам от его бедер, собственнически глядя на него. - Я тоже кое-что умею. Сердце Чи Чена бешено заколотилось, ему это понравилось. Понравилась эта внезапная уверенность, эта попытка доминировать. Его губы тронула улыбка. - Ох уж этот внезапный порыв доминирования - он провел рукой по его бедру, чувствуя, как тот вздрагивает. - Это от осознания, что я так чертовски привлекателен с твоими следами на себе? Шуай фыркнул, но не слез. Они смотрели друг на друга один снизу вверх с насмешливым вызовом, другой сверху вниз с упрямостью. - Надеюсь, твой следующий «бизнес-партнер» будет осторожнее с поцелуями. А то ты скоро на собеседованиях будешь появляться с пластырем на лице. Не очень презентабельно. - Не беспокойся о моем лице, доктор Цзян. Меня больше волнует твое - на нем снова появилось то самое хитрое выражение, которое еще больше красит его самые совершенные черты. Удар был точен и попадал прямо в цель. Шуай сглотнул, чувствуя, как закипает от злости. Он ненавидел его за это спокойствие, за эту способность всегда находить его самые больные места. - Спасибо. А то я уже начал волноваться, что ты переключил свой «сервис» на кого-то другого. Устал от одного и того же «клиента»? Чи Чен лишь усмехнулся. - Не льсти себе, Сяо Шуай. Мое внимание не безграничный ресурс. Но пока что ты забираешь его целиком, не оставляя ни капли на сторону. Так день за днем между ними началась странная игра. Они оттаивали, сбрасывая слой за слоем обиды и недоверия, не с помощью нежностей, а с помощью колкостей, двойных смыслов и игр на равных. Шуай позволял себе больше дерзости, а Чи Чен отвечал тем же, поддразнивая его.