Самая лучшая адаптация

      Выдержка из документов Фонда SCP:       Объект №: SCP-████       Класс объекта: не назначен, предварительно Кетер       Особые условия содержания: на данный момент невозможно как эффективное содержание объекта силами Фонда, так и сокрытие информации о нём. Уничтожение агрессивных сущностей, пытающихся покинуть территорию объекта, и охрана периметра осуществляются вооружёнными силами государств, на территории которых расположен SCP-████, при содействии МОГ Пси-42 («Военные сталкеры»). Изучение SCP-████ и порождаемых им объектов и сущностей осуществляется группой с.н.с. Сахарова под прикрытием.       Описание: SCP-████ представляет собой ██-километровую зону вокруг Чернобыльской атомной электростанции. Вся территория характеризуется большим количеством аномальных областей, где искажаются законы физики (далее SCP-████-1). В этих областях во время события «Выброс» (см. Приложение ████-А) образуются аномальные объекты (далее SCP-████-2, полный список в Приложении ████-Б). Также на территории SCP-████ обитают эндемичные мутировавшие организмы (далее SCP-████-3), проявляющие агрессивное поведение по отношению к человеку. За полным списком SCP-████-3 обратитесь к Приложению ████-В.       На данный момент рассматривается теория об искусственной природе объекта. Отправлены запросы на предоставление информации в Глобальную Оккультную Коалицию, Отдел «П» ГРУ, ВАЗ СБУ и Аномальный отдел КГБ.              Стрелок, он же Меченый, медленно опустил АКСУ. Теперь всё было кончено. К зелёному свечению расстрелянных капсул с членами О-Сознания прибавились красные тревожные огоньки. Хозяева Зоны, безумные учёные, сотворившие эту аномальную и радиоактивную язву планеты, наконец-то были мертвы. Но Меченый не чувствовал особой радости: только усталость.       Он медленно обошёл помещение, убеждаясь, что ничего не упустил. Тела в капсулах лежали неподвижно, истекая кровью. Ни один член О-Сознания даже не дёрнулся, когда Стрелок решетил их. Видимо, их сознания действительно витали где-то в ноосфере. Ожидали ли они такого исхода? Смирились ли? Был ли у них запасной план? Или вторжение Стрелка на ЧАЭС, обход поддельного Монолита и отказ от сотрудничества стали для них неприятным и последним в жизни сюрпризом?       Три похода в центр Зоны. Три попытки разгадать его тайну. Стрелок находил друзей, терял их, забирался в места, куда ни один адекватный сталкер не полезет. Потерял и вернул память, успев за это время погоняться фактически за самим собой. И вот он здесь: в секретной лаборатории под ЧАЭС, где в две тысячи шестом и произошёл злосчастный эксперимент, превративший зону отчуждения во что-то более ужасное, Рассматривает капсулы с трупами творцов Зоны. И почему-то не чувствовал ни торжества, ни гордости, ни счастья. День ещё не закончился.       — Неплохая работа, — из тёмного угла, куда не добивало зелёное свечение, вышел человек.       Выглядел он настолько же обыденно, насколько неуместно для Зоны. Джинсы, старый свитер, неприметные очки и трёхдневная щетина на лице, а голос не был похож на голос голограммы, которая полчаса назад разговаривала от лица О-Сознания. Стрелок без раздумий направил на него ствол АКСУ: любой неуместный объект в Зоне опасен.       — Ты ещё кто такой? — спросил он.       Человек в свитере насмешливо взглянул на него и скрестил руки на груди.       — Я тоже из О-Сознания, — произнёс он, как будто не опасаясь выстрела.       Зря?       Меченый надавил на спуск, но услышал только щелчок. Магазин был пуст. Сталкер был уверен, что «осознанец» сейчас расхохочется, как стереотипный злодей или отпустит едкий комментарий.       — Погоди стрелять, я просто хочу поговорить. У тебя много вопросов, Стрелок, а у меня есть ответы, — дружелюбно сказал собеседник. — Всё будет путём.       — Эти и так всё мне рассказали, — Стрелок указал стволом автомата на расстрелянные капсулы.       — А что, если я скажу, что всё это полная туфта? И про учёных, и про эксперименты, и про прочую шляпу? Вернее, не совсем туфта… Давай поговорим на свежем воздухе, — «осознанец» жестом предложил пройти в дверь, находившуюся в противоположном от входа конце помещения.       За дверью обнаружился телепорт. За сегодня Стрелок прошёл через пару десятков таких, так что не особо удивился ни самой аномалии, ни тому, что она перенесла их обоих на крышу Саркофага. Небо всё ещё было красно-розовым после Выброса, по нему расходились странные флуктуации, похожие на прожилки или трещины. Жутковатое зрелище, которое можно увидеть только рядом с центром Зоны. И центр этих «трещин» был не над ЧАЭС, а севернее, где виднелись огромные металлические сферы.       — Надеюсь, ты не думал, что Зона просто возьмёт и исчезнет? — поинтересовался «осознанец».       — Я ещё не всех убил, так что ничего удивительного.       — Говоришь, как киношный маньяк. Как скучно, — собеседник прошёл к краю крыши и посмотрел вниз. — Так вот, что такое Зона?       — Результат неудачного эксперимента с ноосферой, — Стрелок подошёл к нему, перешагивая через мёртвых ворон. — Так сказали твои друзья.       «Осознанец», зябко пожав плечами, обернулся и широко улыбнулся, как будто собираясь рассказать об успешной шалости.       — Знаешь, в чём они соврали, Стрелок? — он выдержал драматическую паузу. — Это был не совсем эксперимент. И он вполне удачный. Ах да, мы на самом деле не учёные. Не все. Один был учёным, уже не помню, кто именно. Может, даже я. Когда мы стали О-Сознанием, стало сложно отделять себя от остальных. Вот стою сейчас и даже не уверен, чья это была идея с лабораториями.       Стрелок понял, что ничего не понял. Только что у него в голове была полноценная картина того, что такое Зона и как она появилась. А теперь последний живой член О-сознания нёс какую-то чушь. И не было ни одной причины ему не верить. На сумасшедшего собеседник не был похож.       — Идея с лабораториями? Что ты несёшь? — сталкер начал терять терпение. — Либо ты объясняешь всё по-человечески, либо я сейчас вставляю новый магазин и окончательно решаю вопрос О-Сознания.       «Осознанец» вздохнул. Преувеличенно, театрально, прежде чем посмотреть на Стрелка как на интересную зверушку.       — Стрелок, ты читал «Пикник на обочине»? Ничто из этого, — он раскинул руки, словно пытаясь обнять всю Зону, — не кажется тебе знакомым?       Меченый оглянулся. К его удивлению, «осознанец» был прав. Но эта мысль почему-то пришла в голову только сейчас. Он, как и многие, в подростковом возрасте читал Стругацких, смотрел фильм Тарковского и даже делал вид, что понял гений режиссёра, хотя на самом деле не понял ни черта. И сходство Зоны с тем, что было в книге, очевидно. Вот только… почему, чёрт возьми, это не приходило в голову ни ему, ни ещё кому-либо из сталкеров?       — Теперь кажется, — он сдался. — Но… почему?       — Это наш прокол. И мы так и не поняли, в чём именно прокололись, — признался «осознанец». — Всё должно быть путём. Мы сделали самую лучшую адаптацию, но что-то получилось не так с пробоем в ноосфере. Ты заметил, что Зона не оказалась на первых полосах газет, а про неё не говорят из каждого утюга, хотя особой тайны из неё не делают? Да и попробуй засекретить всё это. Но всемирного ажиотажа вокруг нашей инсталляции нет.       — Понятнее не стало.       С крыши Саркофага открывался интересный вид на Зону. Были видны аномалии, чётко обозначавшие себя после Выброса. Доносилось эхо выстрелов. Мутанты же ещё сидели в своих норах. Неподалёку догорал Ми-24. Авантюра военных, надеявшихся воспользоваться отключением «Выжигателя мозгов» для прорыва к ЧАЭС, накрылась медным тазом. Уже вторая. Первый раз закончился основанием «Долга», а к чему приведёт этот?       — Ладно, давай по порядку, — «осознанец» не стал спорить. — Ты читал «Пикник на обочине». Наверняка смотрел фильм. Честно скажу, он на любителя. Я даже по твоей физиономии вижу, что ты к таковым не относишься. А ты знал, что был ещё один фильм? Его сняли перед самым развалом СССР, и большей шляпы я не видел. Если я скажу, что за режиссёр снял этот кошмар, ты мне не поверишь. Даже удивительно, что человек, снявший по-настоящему культовое кино, в девяносто первом предпочитал снимать голые сиськи и злобных вояк, а не толковые фильмы. Мы сами не понимаем, как это возможно, хотя мы, между прочим, люди искусства.       — Причём тут фильмы-то? — не выдержал Стрелок. — Ты обещал объяснить всё по порядку, а не заниматься искусствоведением! Я несколько лет пытался добраться сюда не для того, чтобы говорить про Стругацких и фильмы по их книгам!       Для большей убедительности он вытащил из АКСУ пустой магазин и швырнул себе под ноги, а потом вставил новый и дослал патрон. Бредовость этого разговора выводила его из себя. После всего, через что он прошёл, он не хотел поддерживать этот бредовый диалог с одним из создателей и хозяев Зоны.       — Так мы и подходим к самой сути, — «осознанец» не выказал ни малейшего недовольства, если не считать раздражения. Никто не любит, когда его перебивают. — Мы с ребятами решили, что надо исправить эту несправедливость. Так сказать, создать свою адаптацию с блэкджеком и шлюхами. Сохранить узнаваемость оригинала, но добавить немного от себя. Видел те круглые штуки к северу? Это из «Забытого эксперимента» Стругацких. Если читал, то сейчас почувствуешь дежавю.       Собеседник не соврал. Стоило упомянуть «Забытый эксперимент», как Стрелок сразу вспомнил и саму повесть, и некоторые знакомые моменты оттуда. И радиоактивные зоны, и периметр, и мутировавшее зверьё, и сферические генераторы в эпицентре катастрофы. Но чем больше Меченый понимал… тем меньше он понимал. Однако желание застрелить последнего члена О-Сознания отошло на второй план. Несмотря на откровенную абсурдность происходящего, его начало разбирать любопытство.       — Что-то это не похоже на «свою киношку по книге Стругацких», — Стрелок обвёл Зону стволом автомата.       — Ну так мы и не хотели снимать кино. Мы решили сделать свой арт-объект. Инсталляцию. Небольшой перформанс, который не стыдно показать на Выставке. Это должна быть такая инсталляция, которая будет реальнее самой реальности. У меня… Или не у меня… В общем, дядя работал в секретной лаборатории по изучению ноосферы. Когда СССР развалился, лабораторию закрыли и забыли, когда бывшие советские социалистические республики начали делить имущество. А мы её нашли и раскочегарили, — в голосе «осознанца» слышалась неподдельная гордость. — Мы запустили оборудование, немного подкрутили здесь, немного подшаманили там… По итогу мы проделали дырку в ноосфере. Создание правдоподобной инсталляции — это долго, дорого и всё равно ощущения не те. А через пробой мы можем делать реальным даже то, чего не может быть. Поэтому-то аномалии с артефактами и существуют, а мутантов до сих пор не перебили. Мы получили возможность неограниченно творить. И лаборатории тоже мы «натворили»: всё настоящее, не подделка. С того момента, когда мы решили, что Зоне нужны тематические подземелья, лаборатории «ожили». Ты же был в паре штук — выглядят так, будто их действительно построили лет тридцать назад.       Стрелка будто ударили пыльным мешком по голове. Он медленно сел на холодный бетон, пытаясь сложить воедино своё рассыпавшееся мировоззрение. В голове не укладывалась мысль, что всё это — ужасы Зоны, аномалии, мутанты, артефакты, Выбросы, мозг-колба под Янтарём, даже чёртов бой военных с «Монолитом» — это инсталляция безумных фанатов Стругацких. Не эксперимент учёных, создававших суперсолдат или искавших власти над миром. Не происки пришельцев или древних чудовищ из глубин планеты. В конце концов, не вмешательство бога или дьявола. Просто. Чёртов. Арт-объект.       — Правду говорят, что современное искусство — это бред сумасшедшего… — проговорил Стрелок.       Вдруг он истерически расхохотался. Всё это напоминало сон, который снится при лихорадке. Чтобы сотворить радиоактивную аномальную помойку, куда многие идут за наживой, а выбираются живыми единицы, помойку, по которой бродят легенды, которые равновероятно могут оказаться правдой или бредом, помойку, которую он сам исследовал с маниакальным упорством, только лишь из любви к искусству, нужно быть безумцами… или гениями.       — Вот сейчас обидно было, знаешь ли, — обиделся «осознанец». — Мы могли бы и угробить тебя. Мы же творцы, знаешь ли. И Зона — всё ещё наше произведение искусства. А у автора над своим творением полная власть. Наверное.       — И почему же вы этого не сделали? — спросил Стрелок. — Почему не устроили мне бесславную гибель где-нибудь на задворках Припяти?       — А вот поэтому я и позвал тебя на разговор. Ради этого разговора я помог твоей истории дойти до этого момента, — произнёс «осознанец». — Ты слышал о такой концепции, как «смерть автора»?       Стрелок посмотрел на него снизу вверх.       — Понятия не имею. Знаю только, что Пушкин и Лермонтов умерли, а их стихи до сих пор в школе рассказывают наизусть.       — Ладно, на безрыбье и рак рыба. Концепция заключается в том, что когда произведение закончено, то автор как бы «умирает». Его взгляды, ценности, идеи и то, что он хотел вложить в произведение, ничего не значат, — объяснил собеседник. — То есть аудитория видит в произведении такой смысл, который она сама захочет увидеть. Конечно, судить о произведении по словам автора и его личности — профанский подход, но полностью исключать автора — это же полнейшая шляпа. И люди, которые ругали цензоров за высматривание в чужом творчестве того, чего там нет, теперь поддерживают такой подход! Это лицемерие, бескультурье и неуважение к самому Искусству — вот что я тебе скажу!       Поднявшийся ветер лишь подчеркнул негодование «осознанца». Теперь этот неуместный гражданин в джинсах и свитере выглядел ещё неуместнее. Недовольный деятель современного искусства, грозящий небу кулаком и ругающий современников, стоя на крыше атомной электростанции в центре самого опасного места на планете — это слишком абсурдно даже для анекдота.       — Причём тут я и эта ваша «инсталляция»? — спросил Меченый. Он уже не пытался осознать происходящее. Просто плыл по течению. — И почему тебе не нравится такой подход к изучению искусства?       — Да потому, Стрелок, что это чёртова шляпа. Как пример… «Перемен требуют наши сердца»…       — «Перемен требуют наши глаза», — отозвался Стрелок. — Хорошая песня.       «Осознанец» радостно хлопнул в ладоши.       — Вот! Я знал, что ты человек культуры, хоть и чурбан тот ещё! Песня про то, что надо меняться внутри, выходить из круга однообразной рутины, сводящей с ума, даже если вдруг становится страшно что-то менять. А что мы видим на деле? — он сел напротив. — Каждый мамкин «леворюционер» или полоумный цензор видит в песне что-то вроде «Погнали на баррикады, сейчас всё переменим». Примитивно, безвкусно, грубо, топорно, поверхностно! Как будто эти люди засовывают наушники себе в задницу и так слушают музыку. Жопой, а не сердцем!       Стрелок только вздохнул. Так злиться из-за подобной ерунды мог только претенциозный безумец, устроивший локальный апокалипсис и проделавший дыру в ноосфере только ради «самой лучшей адаптации» любимой повести. Обычный день в Зоне.       — И что ты хочешь доказать-то? Зачем позволять мне расстрелять всех твоих дружков? — спросил Меченый.       — Я не хочу ничего доказывать. Я хочу проверить. А что, если я не прав? Что, если законченному произведению не нужен автор? — «осознанец» вскочил на ноги. — Что, если только так оно и может жить в сердцах аудитории, и его неправильные, альтернативные и даже идиотские понимания — такая же часть жизненного цикла, как создание автором и восприятие аудиторией? Критика, адаптации, интерпретации, подражательство, идейные наследники, полемизирующие произведения — всё это существует только благодаря тому, что существует оригинальное произведение. Даже наша адаптация — самая лучшая адаптация — тоже не дословная копия Зоны из «Пикника на обочине». Мы во многом наследуем, а в чём-то полемизируем. Например, выкинули инопланетян к чёрту, но без «Пикника» не было бы никакой Зоны.       — Не совсем понимаю… — Стрелок тоже встал. Сидеть на бетоне становилось холодно.       «Осознанец» подошёл к краю крыши и поднял лицо к небу, которое уже начало принимать свой естественный цвет. Необычайно быстро, если учесть, что после Выброса не прошло и часа. Хотя, быть может, такова воля последнего живого автора, имеющего власть над своей инсталляцией.       — Ты задавался вопросом, что будет с Зоной без О-Сознания? Будет ли сама Зона? Какой она будет? Будет ли всё путём? Или же она просто изменится, потому что пробой в ноосфере всё ещё существует, а значит, что каждый человек на планете чуть-чуть причастен к созданию Зоны? Что происходит с произведением после смерти автора? Продолжает ли оно свою жизнь или же критики и авторы производных и полемизирующих произведений просто насилуют труп? — он обернулся к Стрелку. — И проверить это можно только одним способом.       Он раскинул руки и сказал что-то ещё. Налетевший ветер заглушил слова, но Меченый прочитал всё по губам. А потом «осознанец» сорвался с крыши и полетел вниз. Удара с такой высоты, само собой не было слышно. Стрелок остался наедине со своими мыслями и последними словами собеседника.       Он медленно прошёл по крыше к пролому, через который был виден заваленный обломками зал. В дальнем конце слабо светился Монолит. Тот самый Монолит, голограмму которого Стрелок отключил перед тем, как отправиться к О-Сознанию.       Пришлось повозиться, чтобы попасть в тот самый зал. Плана электростанции у него не было. Повезло ещё, что «монолитовцы» на пути не попадались. Но, изрядно поплутав, он всё же добрался до огромного зала и подошёл к кристаллу, что испускал свечение. Легенда Зоны, Исполнитель Желаний, мечта каждого сталкера. Нужно просто коснуться и загадать желание. Стрелок провёл ладонью по шероховатому материалу. В голове промелькнул ряд образов. Меченый, осыпаемый золотыми монетами и бетонными блоками. Меченый, жаждавший уничтожить человечество и исчезнувший вместе с ним. Меченый, пожелавший, чтобы Зона исчезла, и ослепший. В конце концов, Меченый, превратившийся в статую — чем не бессмертие?       Стрелок не стал загадывать желание. Он вытащил нож и, примерившись, приступил к вандализму. Аномальное лезвие оставляло следы даже на главной загадке Зоны. Он чувствовал себя туристом, который пишет слово из трёх букв на древних руинах. И, чёрт возьми, ему нравилось это ощущение.       Спустя несколько минут он отошёл на пару метров и посмотрел на дело рук своих. На некогда чистой поверхности Исполнителя Желаний теперь красовалась надпись. Те слова, что произнёс последний представитель О-Сознания, прежде чем отправиться в последний полёт.      

«Теперь всё путём?»

      Из докладной записки Совету О5:       …Согласно показаниям ЛПИ-████-12 «Стрелок», к появлению SCP-████ причастна Связанная Организация «Теперь всё путём?». Личности, создавшие объект, предположительно, мертвы…       …Для более эффективного изучения SCP-████ и поиска эффективных условий содержания прошу организовать подставной научно-исследовательский институт. Также считаю необходимым назначить ЛПИ-████-12 «Стрелок» ответственным за проведение полевых исследований ввиду его опыта пребывания на территории SCP-████ и уникальных знаний о происхождении объекта.       С.н.с. Сахаров       «Одобрено единогласно. Обезопасить, удержать, сохранить.» – О5-█.