Про любовь, зародившуюся в школьном буфете...

Дрон покружил в воздухе и плавно полетел в сторону города. Сизая дымка облаков ненадолго скрыла его от посторонних глаз. Небоскрёбы вырастали в хаотичном порядке тут и там. Узкие ленты магистралей терялись в белёсой мгле и снова проявлялись внезапно в полосе синего просвета. Высотки словно повисали в воздухе, плыли вместе с течением воздуха. Становились похожими на странные столбы, вырастающие в пространстве и снова прятались в плотной пелене тумана. Город зажигал огни медленно. Неохотно. Дневной свет пока полностью властвовал над миром и слепые огоньки лишь сильнее давали понять, что тьма подобралась гораздо ближе, чем это ощущалось. Здания слепили глаза своими неоновыми витринами и вывесками. Вот чего было в достатке и днём и ночью. Лисса прикрыла глаза. Ветер принёс аромат влажных дорог и значит где-то идёт дождь. А может, это уборочные машины стирают дневную пыль с грязного асфальта. В любом случае, было приятно дышать свежестью, хотя мурашки обрушились на открытую шею. Осень пока не дала о себе знать, но предпосылки кружили в воздухе жёлтыми листьями, которые странным образом оказались здесь, на двадцать втором этаже высотки, куда они только что переехали с мамой. Это был не первый город, где они остановились и даже не второй. Воспоминания уже затеплились в голове, но Лисса прервала поток мыслей и громко крикнула в пространство, ожидая, что эхо откликнется и весь город услышит её голос. Но крик потонул в гуле городского шума дорог. Как несправедлива жизнь. И с этим не поспоришь. Дрон вынырнул внезапно слишком близко и Лисса запаниковала. Там, откуда она приехала, такие крохотные и милые беспилотники приносили только беду. Сколько не убегай — судьба тебя настигнет в несколько секунд. Истинная истина… Мама втащила её в квартиру и захлопнула дверцу балкона. Задвинула портьеры. Посмотрела в глаза, обнимая за плечи. — Всё в порядке. Это просто игрушка. Мы в безопасности. Слышишь меня? Лисса слышит. Она слышит, да. Но взрослые ошибаются сплошь и рядом. Они говорят глупые, ничего не значащие слова. А потом приходит смерть и сметает всё на своём пути… Взрослые думают, что они способны защитить детей? Какая самоуверенность… — Я сварганила для нас пиццу, будешь? — мама пытается развеселить её, она тискает дочь тёплыми руками и улыбается. Только в глубине глаз таится какая-то неуловимая тревога. Лисса подыгрывает матери. Пусть думает, что она слишком легкомысленна для своих лет. Дети — они такие… Глазами взрослых. — Давай свою пиццу... В кухне-столовой неуютно. Мама, как могла, протёрла тут всё по-быстрому. Но чувствуется присутствие чужих людей, живших здесь до них. Скоро этот уголок обрастёт вещами новых хозяев, но пока нужно просто забить на всё и жить, словно этот дом твой. — Ты готова к школе? — этот вопрос не приносит радости, но мама смотрит на Лиссу с ожиданием. Словно тишина исчезнет в потоках никому не нужных слов… Никогда такого не будет, мама… Но подыгрывать надо уметь, иначе можно с ума сойти… — Ненавижу школу, — цедит Лисса сквозь зубы, проглатывая кусок пиццы. Готова ли она к школе? Как будто к этому нужна какая-то там подготовка. Серьёзно? Сколько школ она сменила за последний год? И не счесть… Одной больше, одной меньше… Какая, к чёрту, разница! — Ну... ленточки погладила, как ты любишь… И даже юбку подшила… Помнишь, я разодрала её, когда мы бежали за поездом? Мама ничего не хочет помнить. Она уверена, что такого больше никогда не повторится. Здесь, в этом городе, всего лишь двадцать втором по счёту, не будет того, с чем пришлось столкнуться в двадцать первом, двадцатом и так далее… Да, мама, ты права. Тут всё будет по-другому. — Знаешь, — радостно сообщила мама, пытаясь улыбаться глазами, — Я уже завтра выхожу на работу! А это значит, что мы закатим пир горой уже через неделю. Я куплю тебе всё, что ты захочешь! Правда-правда. У мамы такие радостные глаза, переливающиеся изумрудами, что хочется поверить ей сразу и до конца. Только вот… так уже было… И не один раз. Эх, мама, мама… Её мысли можно читать как раскрытую книгу. И ничего нового. — Купи себе плащ, — саркастично советует Лисса, — Осень на дворе. — Плевать на одежду, — веселится мама, — Зато квартиру мы себе отхватили прекрасную! У нас есть огромный телевизор! И компьютер… И стол… И другая мебель… А кровать в твоей комнате? А? Теперь тебе не придётся тесниться со мной на диване… Да. Это так. Обстановка немного радует Лиссу. Тут есть всё для жизни. И даже немного больше. Если сравнивать с прошлым… Это прошлое всё время рядом. Оно плескается внутри. Занимает всё пространство памяти. А что нужно делать, когда заканчивается место? Стирать старое, чтобы заполнить новым? Как просто… — Пчёлка, детка, утром тебе придётся самой позавтракать и отправиться в школу. Нужно уже сейчас проложить маршрут в навигаторе. С администрацией школы я договорилась. Тебя будут ждать. Но всё остальное необходимо подготовить сегодня. Ты поела? Я сама вымою посуду. Иди отдыхай. И позаботься о завтрашнем дне, малышка. — Не называй меня этим именем — Пчёлка! Ты же знаешь, я этого не люблю… — не то, чтобы Лисса ненавидела своё полное имя — Мелисса, что в переводе с древнегреческого означает — пчела, но звучит оно слишком глупо. — Это очень милое имя, — не согласна мама. Она встряхивает светлыми волосами и хмурится, показывая тем самым, что недовольна. Но Лисса всегда спорит, потому что так уж повелось в их маленькой семье. Мама утверждает, а дочь — оспаривает. Они всего лишь учатся жить друг с другом. Вот уже четырнадцать лет… — Я спать! — констатирует Лисса, потому что ей хочется побыть одной. Осмыслить своё теперешнее положение и порыться в закромах памяти, отыскивая знакомые моменты. Она привыкла начинать всё с начала. Только не видит в этом никакого смысла. Маленькая спаленка хороша. Она так сильно напоминает ей первый дом, который она помнит, что в груди зарождается непонятное, щемящее чувство. Словно ты сталкиваешься с самим собой в узком коридоре мироздания. Здесь есть даже небольшая ванная комната, с кафельной белизной и образцово-показательной стерильностью. Что само по себе странно. Кто-то явно постарался, чтобы это место было желанным. Кто? И для чего? В зеркале отражается угрюмое толстощёкое лицо. Зелёные глаза яростно пытаются быть серьёзными, но милые мешочки щёк портят это восприятие сразу и навсегда. А если даже самая мимолётная улыбка проберётся в уголки губ, на правой щеке вспыхнет ямочка. И тогда уж угрюмость перерастёт в детскую беззаботную радость. Как обманчива внешность! Чего она только не творит с человеком. Лисса ненавидит своё лицо. И только светлая копна волос её радует. Они восхитительны. Совсем как у мамы… — Чего уставилась! — наезжает на своё отражение девочка, — Сдохни! Зелёные глаза угасают и делаются почти чёрными. Вот тогда пробивается настоящее выражение, полное собственного достоинства и злости. Спать! Завтра она со всем разберётся. Жизнь — она слишком быстротечна для выяснения с ней отношений. Если к ней повернуться задом, она тебе лишь наваляет пенделей. Мало не покажется. Лисса открыла глаза за секунду до будильника и тут же резкий звонок поднял со дна души табун негодования и злости. Ох, как ненавидела она сейчас этот звук! Лисса согласна была бы все свои оставшиеся годы провести в царстве Морфея. Не то, что она была таким уж ярым фанатиком Кристофера Нолана, но ей всегда нравились нестандартные нелинейные сюжеты. Лучшие годы и должны быть лучшими… Вода в кране была холодной, а кофе совершенно безвкусным. Любимая мамочка предоставила её себе самой и смоталась из дому с утра-пораньше. Как же! Ведь это её первый день на новой работе, в новом городе, в новой жизни. Как будто Лисса не испытывает тех же чувств… Этот двадцать второй город страны не станет особенным. Никогда. Всё повторится снова. Всё пройдёт… Лисса рассмеялась вслух, чтобы избежать ненужных воспоминаний. Эти воспоминания ей никогда не понадобятся. Зачем тогда травить душу? Было бы здорово иметь возможность стирать все совершённые ошибки и делать новые. Её головной мозг был бы рад. Но… чего нет — того никогда не будет. Запри свою душу на замок и будь довольна малым. Как мама. Лисса машинально нажала кнопку пульта. На огромном экране плазмы сразу проявились высотные здания очень красивого микрорайона, видимо, мамочка вчера остановила свой выбор именно на этом канале. Звук был выключен до предела, но то, что она увидела на экране, повергло её в шок: Огромный вертолёт завис над пентхаусом белоснежного небоскрёба и, собрав несколько каменных плит, ворвался в квартиру, превращая её в развалины. Прибавив громкость, девочка услышала слова диктора и кадры произошедшего повторились несколько раз. Она видела вертолёт снова и снова. Вот он выныривает из разгромленной комнаты и скользит вниз. А там, на земле, взрывается. «Сотрудники пожарной службы обнаружили обломки вертолёта, которые обрушились после того, как машина врезалась в жилой дом и упала на землю, — услышала она, — Вертолёт врезался в верхнюю часть здания в самом престижном районе города в семь пятнадцать сегодняшнего утра из-за потери видимости в условиях густого тумана. В результате аварии погибли оба пилота, но двадцать жителей дома были эвакуированы без травм… А сейчас новости искусства…» Лисса убавила звук. Да что происходит с этим миром? Даже в этом, двадцать втором городе страны, не всё так прекрасно, как кажется. А она должна делать вид, что ничего страшного не происходит и виноват всего лишь туман. Как всё просто. Как понятно. А теперь нужно идти в школу и притворяться, что всё хорошо. Главное, чтобы было спокойно взрослым. Школьную форму мама привела в порядок и сейчас она висела на плечиках прямо посреди комнаты. Отутюженная белая рубашка с эмблемой солнца на плече и короткая юбочка плиссе в бордовую клетку с подшитым подолом. Когда только мамочка успела? Есть ещё жилетка тёмно бордового цвета. Это парадная форма, хотя учебный год уже наступил… Двадцать второй день осени и столько пропущенных уроков… Сама школа находилась в двух кварталах по прямой улице. Существует, конечно, школьный автобус, но Лисса ещё не в курсе, где и когда её будут забирать. С этим, как говорится, успеется. Настроение было плохим, хотя она чувствовала всеми потрохами чистую ткань одежды и солнце было совершенно летнее. День вообще обещал быть хорошим, только это обещание непонятно, кому и кем данное. Почему-то стояла картинка в голове, как вертолёт таранит огромное окно. Хоть и сказали, что жертв среди жильцов нет, что маловероятно. Уж Лисса-то знает, как может привирать служба новостей. На предыдущем месте даже маленькие дроны выводили из строя целые кварталы домов. Чего уж ждать от вертолётов. А говорили, что двадцать второй город совершенно чист… Улица была тихой и спокойной, хотя вверх тянулись целые колонны новостроек. Небоскрёбы нагромождались друг на друга и словно сходились вверху ровными гранями. Зеркальные окна лишь добавляли всему этому великолепию света. Будто в каждом окне сияло своё собственное солнце. Широкая лента дороги уходила далеко вперёд, скрываемая проезжающими автомобилями. Пока существует путь, всегда есть кому по нему идти. Непреложная истина. Парк начинался совсем рядом со школой. Ещё издали Лисса увидела верхушки деревьев с такой невообразимой палитрой оттенков листвы, что закружилась голова. Огромный забор территории школы тянулся вдаль, пока хватал взгляд. Здесь встречалось много людей: школьники, родители, учителя. Все куда-то спешили и не обращали внимания на Лиссу, что радовало её безмерно. Оставалось найти свой класс, но сначала нужно отметиться у директора. Такое с ней было миллион раз и Лисса с тоской погрызла губу. Всегда трудно начинать сначала. Единственная радость — привычка. Хотя чувство психологического дискомфорта буквально сжирало её изнутри, а зона комфорта была утрачена навсегда. Никто ничего не спросил, когда Лисса прошла внутрь здания школы. Она всего лишь одна из… Не взирая на форму, исключительно не здешнюю. Но девочки завсегда носят короткие юбки и белые рубашки. А что там на эмблеме — никому дела нет. Это всё равно либо солнечные лучи, либо лунная дорожка. Дизайнерское решение далеко не заходит и ума много не требует. Проходя мимо столовой, девочка заметила небольшую толпу школьников старшего возраста. Они явно были заняты чем-то интересным. Шум не превышал ста децибел, но этого было достаточно, чтобы заинтересовать Лиссу. Непонятно, о чём шёл спор, но один парень вдруг запрыгнул на стол и принял позу боксёра. Толпа схлынула, освобождая место вокруг стола. Никто не решился принять вызов. Раздался резкий свисток и столовую заполнили надзиратели. Они живо разогнали всех детей по классам. Лисса не успела ничего заявить, как ей перехватили запястья и потащили по коридору. Правила всегда одинаковы. Толпу создавать нельзя. Нигде. Ни при каких обстоятельствах. Иначе срабатывает сигнал тревоги и надзиратели разгоняют публику. Такие блюстители порядка были везде. В школах, на рабочих местах, городских улицах и площадях. В метро и даже торговых центрах. Городская система напоминала грибные споры, что опутали своими сетями каждый уголок. Не было места, куда не проникала камера. Люди как-то свыклись с мыслями о том, что за ними постоянно следит невидимое око. Сторон, как обычно у медали, было две. Но из двух зол всегда выгоднее выбрать меньшее. Пусть за тобой постоянно следят угрюмые смотрители, но зато защитить тебя смогут оперативно и немедленно. Блюстители порядка, они же надсмотрщики, часто сперва хватают, а потом разбираются, кто виноват. В каждой системе непременно есть слабые и сильные стороны. Со временем будут найдены самые благоприятные воздействия. Но к этому можно идти долго и не всегда безболезненно. Глупо, но благими намерениями вымощена дорога в ад. И с этим не поспоришь. Лисса и не собиралась спорить. Она ждала, когда её отпустят. Разбираться с толпой никто не будет, но ведь с отдельной личностью совладать гораздо проще. Меж тем её быстро доставили в кабинет директора, усадили в приёмной на стул. Как будто она и без надзирателей не способна справиться. Блюстители порядка ретировались вон так быстро, что она не успела рассердиться. — Ваш идентификационный номер не зарегистрирован системой сегодня, а появились вы в нашем городе вчера, — заявил высокий человек в форме, а Лисса его не сразу и заметила. Даже вздрогнула. Такую форму — синюю с чёрными ремнями портупеи, — носили низшие чины общей иерархии военной системы. Лично сама Лисса сталкивалась с этими людьми довольно-таки часто, когда мама забывала сразу зарегистрировать их в отдельной системе города. Но они путешествуют по стране слишком часто. Поневоле запамятуешь… — Мама должна была это сделать… проверьте ещё раз, — доброжелательно заметила Лисса, — А я буду учиться в этой школе с сегодняшнего дня. Надсмотрщик достал уловитель, быстро набрал что-то на дисплее. Задумчиво покрутил портупею на плече. — Есть, — сказал он. Спрятал прибор, не обращая внимания на девочку, быстро прошагал к двери и смылся с глаз. Лисса выдохнула. Осмотрелась. Приёмная была обычной. Лично сама Лисса именно так бы и обставила зал для посещения. Как ещё это назовёшь? Она сосчитала до пяти и подошла к двери, на которой было написано: Директор Постучавшись, девочка вошла. Она слышала, как прозвенел звонок на урок, но ей было плевать на это с высокой колокольни. Учиться она всё равно не собиралась лет так пять как. За столом сидел пухлый человек с залысинами на черепе. Общее впечатление было неприятным, но Лисса забила на это. Мужчина посмотрел на неё сквозь увеличительные линзы очков и поджал тонкие губы. — Кавецкая Лисса прибыла к месту назначения… — проникновенно проговорила Лисса, чтобы у директора не было сомнений на её счёт. — Кавецкая Мелисса… — уточнил мужчина. Он вдруг быстро поднялся и забегал по кабинету. Лисса не любила слишком шустрых людей. Они пугали её своей неудержимой энергией. Лично ей самой иногда в лом было просто встать, не говоря о пробежках от стены до стены. — Меня зовут Лисса, — откашлявшись, упрямо сообщила Лисса, — это имя является в древнегреческой мифологии персонификацией ярости и безумия. — Вы можете придумывать что угодно, но необязательно говорить об этом, — директор остановился в полуметре от неё и посмотрел прямо в глаза, — Меня не интересуют ваши чувства и мысли. Номер подтверждён и идентификация личности установлена. У вас восьмой класс «А». Можете пройти в двадцать второй кабинет. Всего доброго. Директор поспешно уселся на своё место и отгородился от Лиссы экраном монитора. Девочка хмыкнула, но послушно вышла. Её меньше всего занимали мысли о том, где и как она будет учиться. Если бы можно было вырубить систему с пинка, она бы вообще занялась чем-нибудь более приятным. Что ей какая-то там учёба? Но с системой не поспоришь… Пройдя по коридору, она наткнулась на двадцать второй номер и постучалась в дверь. Можно было, конечно, сразу войти, только никогда не знаешь, чем это будет грозить. Если учитель окажется со своими тараканами в голове, Лиссе сразу запишут замечание, а это даст повод системе обратить на неё внимание. Вот чего бы не хотелось — так того бы не хотелось. — Моё имя Лисса, я — новенькая, позаботьтесь обо мне, — громко сообщила девочка, оглядывая класс. У неё не было страха. Она так хорошо выучила школьную жизнь, что ничем удивить её невозможно, как ни пытайся. Никто и не пытался её удивить. Все просто смотрели на неё как на обезьянку в цирке. Учитель — молодой мужчина приятной наружности, улыбнулся ей одобрительно. Дескать, не волнуйся, детка, со всеми такое случается. Ну да, ну да. Рано или поздно мы все сталкиваемся с неизбежным. Лисса старалась не смотреть на учащихся. Всё равно они для неё лишь размытые пятна лиц. Пока она всех запомнит, пора будет бежать отсюда со всех ног. К чёрту тогда личности. — Садись с Марком, — ткнул куда-то в сторону учитель и Лисса заметила лишь одно свободное место рядом с симпатичным мальчишкой. Его светлая чёлка прикрывала левый глаз, а другой смотрел насмешливо и доброжелательно. Лисса хмыкнула погромче и опустилась за парту — небольшой стол с сидением из пластика. Синий цвет так и лез в глаза, но было плевать. Она всё равно останется здесь лишь на учебный год. Наверное. На этом можно и закончить. — Почему ЛИса? — проговорил шёпотом мальчишка, — Это Алиса? Лисса мотнула головой, не посмотрев на соседа, она потихоньку оглядывалась вокруг, чтобы существование не было таким уж скучным. Учитель положил перед ней учебный планшет и принялся что-то рассказывать на непонятном языке. Через пять минут Лисса догадалась, что она попала на английский. Ничего личного, но Лисса никогда не учила иностранные языки в школе. Мозг её препятствовал любым знаниям. Уж такая она уродилась у мамы. Постепенно она осознала, что в классе три ряда парт и все они заняты мальчишками и девчонками под завязочку. Городская администрация хорошо работает в этом направлении, не придерёшься. Закон о всеобуче совершенен до абсурда. Каждый ребёнок, достигший пяти лет, обязан учиться. За самовольство — отмена идентификационного номера и забвение. — Ты любишь книги? — услышала она от соседа по парте и наткнулась на насмешливый взгляд карих глаз, — Читала «Фобию» Лангрэ*? Книги никогда не интересовали Лиссу. Ей было слишком скучно читать какие-то выдуманные истории, проникаться героями и строить свои собственные гипотезы. Жизнь всё равно гораздо интереснее книг. И вот с этим не поспоришь ни при каких обстоятельствах. — А что такое "фобия"? — спросила Лисса, предвкушая удивление соседа… Как его там… Марк? — Фобия — страх, — усмехнулся Марк, — Но дело не в этом, просто я обожаю собирать фобии людей. Ты даже не представляешь, какие странные фобии существуют. Обхохочешься. Лисса снова хмыкнула и стала прислушиваться к словам учителя, который в это время спрягал неправильные глаголы в английском языке. — Представляешь, есть арахибутирофобия, — снова зашептал ей сосед по парте, — Это фобия боязни арахисового масла. Человек считает, что арахисовое масло прилипнет к его нёбу и вызовет удушье. — И что? — обозлилась Лисса, — Тебе смешно? — Конечно, — лицо мальчишки стало вдруг хмурым, — А тебе не смешно? — Нет! — громко сообщила Лисса и учитель глянул на неё с неприкрытым возмущением. Он подошёл к парте и уставился на Лиссу внимательными глазами. Спросил тихо: — Тебе что-то не нравится, Лисса? С чем же ты не согласна? Лисса зло глянула на Марка. Ну почему надо доводить человека до такого состояния, когда вмешивается учитель? Глупо как-то… — Я со всем согласна, — прошептала девочка, — просто вырвалось… — Хорошо, — покивал учитель, — Тогда Лисса сейчас выйдет к доске и проспрягает неправильный глагол «be». — Я не могу, — запротестовала Лисса, — У меня фобия на мел. — Что? — удивился учитель и осмотрел класс, который начал веселиться слишком явно. Даже послышались различные язвительные высказывания, — Тише! — заткнул всех мужчина, — Разве бывает такая фобия? — Бывает. — Марк вдруг поднялся и обвёл всех учеников взглядом, — Это очень страшная фобия. Человека может настичь паническая атака… — Ладно, — учитель явно не хотел никаких лишних осложнений, — В следующий раз спрошу тебя устно. Подготовься. А теперь откройте свои планшеты и запишите домашнее задание… Звонок перебил учителя и все тут же загалдели вокруг. Учитель ретировался к двери так быстро, словно боялся опоздать к обеду. Лисса знала, что когда звонит звонок, урок мгновенно переходит в перемену. А на перемене властвуют ученики. Если ты не собираешься в толпы, то вполне себе можешь существовать. А ещё лучше быть самому по себе. Одиночки — самые безобидные создания. Так гласит закон. — Эй, Лисса, ты куда? — окликнул её Марк, когда Лисса хотела отправиться в буфет. Есть не сильно хотелось, но было интересно понаблюдать за школьной системой в расслабленной обстановке. Влекло найти парня, который так рьяно взобрался на стол и сразу собрал толпу вокруг себя. Но она даже не запомнила как он выглядел. Единственное, что она уловила: его натянутые скулы и колючий взгляд яростных глаз. Так смотреть может только вожак стаи… — Да почему ты меня игнорируешь-то? — схватил её за запястье Марк, — Я же просто хочу подружиться! Лисса отмахнулась от назойливого соседа и побрела по коридору, стараясь избежать столкновений с наиболее бедовыми учениками. Марк усмехнулся и проводил девочку взглядом... «Фобия» Лангрэ* — выдумано автором.