Про любовь, зародившуюся в школьном буфете...

Сэм попросил её написать на листочке все данные мамы и принялся за работу. Лисса не знала, сколько прошло времени. Она находилась в каком-то пространственном вакууме, где ничего не было. Ни эмоций ни чувств. И слова Сэма не сразу пробили эту кольчугу. Ему пришлось подойти и тронуть её за плечо: -… это странно… — услышала она, — …я ничего не нашёл… Ну, никаких следов… О чём это он? Что значит — никаких следов? — Мне нужно больше времени, — меж тем говорил Сэм, он поправил очки на переносице и сделался слишком серьёзным, — Не расстраивайся, если нет новостей — это неплохо. По-крайней мере, твоей матери нет в списке погибших… — Что это значит? — воскликнула Лисса, — Ты сейчас проверял погибших? Их что, так много? — Хватает… — хмыкнул парень, он прошёл к дивану и снова взялся за ноутбук. Только теперь Лисса осознала, что всё ещё держит в руках чашку с недопитым кофе, отхлебнула, чувствуя першение в горле. Сказала каким-то не своим голосом, низким и трескучим: — Так что делать дальше? Сэм снова подошёл. Нагнулся к ней. Заглянул в глаза. Он словно пытался найти какие-то слова, но не находил их и молчал. Это молчание так сильно затянулось, что хотелось разбить его чем-то тяжёлым. Любое действие бы сейчас помогло, только вот не слушались руки и ноги. — Ты же понимаешь, что существует только два варианта… — вдруг проговорил Сэм, — Жив человек или же нет… И конкретно от тебя ничего не зависит… Ты способна принять это? Лисса покивала. Защипало глаза, словно в них кинули горсть пепла. Но взгляд Сэма не отпускал, он тянул за собой в воронку. — Твоя мама не могла тебя бросить по собственной воле, поэтому что-то или кто-то заставили её это сделать. Согласна? — Лисса снова кивнула, — Среди погибших твоей мамы я не нашёл. Пока… — Лисса шумно выдохнула, — Надеюсь, что так оно и есть, — продолжил поспешно Сэм, — Сколько угодно таких случаев, когда родители просто где-то гуляют, забыв про своих детей… Но это не про твою маму, да? — Она никогда так не делала! — прервала его девочка. — Всё и всегда бывает впервые… — вздохнул Сэм, — Но я не об этом… Сейчас ты пойдёшь в класс… Лисса замотала головой, но Сэм поспешно заметил: — Я найду твою маму, но ты пойдёшь в класс и попытаешься взаимодействовать с людьми. Если тебе поставят пропуск — тобой заинтересуется учебная служба школы. Они начнут рыть и узнают, что ты осталась одна. Тогда примкнёт опека государства. Если ты просто опоздаешь — тебе сделают замечание и на этом всё. Советую вернуться в класс, ведь камеры видели, как ты вошла в школу. Надеюсь, ты понимаешь, что лучше пока не светиться. Лисса кивнула. Сэм был прав. Только странно, что его эти правила совсем не касались. Сидит он тут и вовсе не собирается идти на уроки. Что, свободное посещение? Или у него какие-то свои привилегии? А ещё она вдруг безоговорочно поверила в этого человека. То ли он заразил её своей решительностью, то ли его глаза умели завораживать… По расписанию была химия. Лисса спустилась на второй этаж, прошла по пустому коридору. Тут и там на стене висели какие-то плакаты. Взгляд совершенно не сосредотачивался ни на чём. В голове гудело и подташнивало, как после американских горок. Девочка осторожно постучалась в дверь кабинета. Вошла, после того, как её пригласили. Осмотрелась. Прямо у доски стояла низкого роста преподавательница, в сером костюме с серебристой булавкой на вороте. Её волосы были собраны в узел на затылке. БОльшую часть лица занимали массивные очки. — Здравствуйте… — прошептала Лисса, охватывая взглядом всю аудиторию. Заприметила в общей массе знакомое лицо своего соседа по парте, немного успокоилась. Марк напряжённо уставился на неё, будто на диковинку какую. На последней парте, в соседнем ряду, маячили Кот и Хан. А она и не знала, что они с ней в одном классе. Как-то не заморачивалась. — В чём дело? — сердито процедила учительница, — Почему опаздываете? — Извините, — смутилась Лисса. Она не знала, можно ей уже пройти на место или так и стоять перед классом истуканом. Химичка поправила причёску и, не торопясь, прошла к своему столу. Уселась. Пододвинула к себе планшет, произнесла низким голосом: — Назовите вашу фамилию. — Кавецкая… — тихо проговорила девочка, — Лисса… — Так что же вас задержало? — осведомилась учительница. Странно, но в классе стояла зловещая тишина, даже звуки с улицы не улавливались ушными раковинами. — Извините, — уже громче сказала Лисса, — Я новенькая. Заблудилась… Химичка сдёрнула свои очки и подслеповато прищурилась. Её лицо оказалось совсем молодым и милым, если бы не роговая оправа. — Я поставила вам замечание и в следующий раз вы будете наказаны. Садитесь… Лисса выдохнула и поспешила на место, стараясь не смотреть на Кошака, который пытался мимикой передать ей какую-то информацию. Потом. Они поговорят на эту тему после. — Что-то случилось? — шёпотом обратился к ней Марк, пока химичка объясняла типы химической связи и окислительно-восстановительные реакции. Чтобы не разреветься, Лисса начала проговаривать про себя глупый детский стишок, что-то там про божью коровку, которая была слишком любопытной и ввязывалась в дурацкие истории. — Чего молчишь? — ткнул её в бок Марк, — Мать пропала? А у кого-то явно язык за зубами не держится. Интересно даже: у Кошака или Хана? А может и у обоих вместе. Когда только успели… — Тебе-то что! — зло отреагировала девочка. И тут же словила отдачу: — Кавецкая! — прикрикнула химичка. Промаршировала к парте, придерживая рукой булавку, — Вы же не хотите попасть в список неблагонадёжных учеников? — почти ласково спросила она. Лисса извинилась. Понятное дело, что это риторический вопрос. Учительница глянула на неё и отошла. Пронесло. В другой раз она попросит её идентификационный номер и Лисса получит наказание. Обычно это не так страшно, всего лишь вызовут родителей и отправят их к директору разбираться. Но именно сейчас такого бы не хотелось. Пока не нашлась мама… — Надеюсь, ничего серьёзного не произошло… — прошептал Марк, вздохнув, — У нас тут бывали случаи, когда пропадали люди. — И что, находились? — решилась на диалог Лисса, чтобы перебить плохие мысли. Лицо Марка разгладилось и карие глаза сделались тёплыми. — В основном — да, — благожелательно заметил он, — В большинстве случаев… Знаешь, бывает, что не срабатывает уловитель и человека помещают в камеру… для дальнейшей идентификации личности. Если с номером всё в порядке, человека отпускают. — Тебе-то откуда знать? — удивилась Лисса, — Сам, что ли, там был? — Не обязательно же получить весь опыт, — усмехнулся Марк, — Достаточно примеров. Лисса вздохнула. Перевела взгляд на учеников, стараясь понять, что за тему втирает им сейчас химичка. Что-то там про закономерности протекания реакций и роли химии в жизни человека. Такая ерунда… Потом взгляд перекинулся на сидящего сбоку от неё парня в следующем ряду. Каково же было её удивление, когда она наткнулась на вполне себе знакомое лицо Женечки. Вот и вся братия собралась и этот пижон тоже здесь. А в первый день она его и не заметила. На сей раз Женечка-хорёк пытался её о чём-то спросить. Он привлёк внимание покашливанием. Потом показал глазами на бумажный шарик, возле парты. И когда только успел… Девочка посмотрела на учительницу, та как раз шла к своему месту. Пришлось изловчиться, чтобы достать скатанную бумажку. Жаль, что сейчас невозможно общаться в чате на ученических планшетах, которые выдают на всех уроках. Это запрещено. Хочешь посоветоваться — подними руку и озвучь проблему перед всеми. Тебе помогут. Наверное. Теперь приходится переговариваться по старинке. Записочки писать и шептаться, как во времена бабушек и дедушек. Лисса осторожно развернула комок, неровные строчки так и запрыгали перед глазами: Тобой заинтересовались смотрители! Лисса недоуменно глянула в сторону Женьки. Что это значит? Марк, который ненавязчиво сунул нос в записку, прошептал: — Сдаётся мне, скоро здесь появятся надзиратели… — И что это значит? — поспешно спросила Лисса. — Увидим… — одними губами произнёс Марк, следя за учительницей из-под длинных ресниц. — Думаешь, им что-то известно про мою маму? Поэтому они появятся? — шёпотом осведомилась девочка. — Скорее да, чем нет, — кивнул Марк. Лисса закусила губу, пытаясь расслабиться, но тело всё равно превратилось в натянутую пружинку. Ткни и лопнет. Когда в дверь класса постучались требовательно и громко, она вздрогнула. Марк сжал её запястье. Химичка торопливо продефилировала в нужном направлении, поцокивая каблуками, как копытами. Приоткрыла дверь, выглянув наружу. По её спине ничего вычислить было невозможно и Лисса просто застыла, не обращая внимания, что Марк вцепился ей в руку. Только через минуту учительница прикрыла дверь и оглядела класс, остановив взгляд на Лиссе. — Кавецкая… — совсем другим тоном позвала она, показалось, что преподавательница переживает больше, чем показывает, — Вас вызывает директор. С вещами. Марк отпустил её руку и заглянул в глаза, словно пытался поделиться своей уверенностью. Да где там… Лисса побледнела и её затрясло. Вести о маме? Всё явно плохо… Под нескончаемую тишину, Лисса выбралась из-за парты и медленно двинулась к выходу. Только барабанной дроби не хватало. Но и без того её мозг пронзали бесцеремонные колокольчики. Или это стучала кровь? Приёмная директора была словно на другом полушарии Земли. Ноги казались ватными и неповоротливыми. Почти на грани обморока, Лисса подошла к знакомому закутку у лестницы. Вот и кабинет... Она лишь вчера выходила отсюда вполне себе счастливым человеком. Как быстро всё меняется и как отвратительно медленно тянутся секунды, превращая её жизнь в кошмар. Место секретаря пустовало. Двери, на которых виднелась золотистая надпись: «Директор», были плотно прикрыты. Постучавшись дрожащей рукой, Лисса вошла. На стуле перед директорским столом сидела седовласая женщина плотного телосложения со стрижкой под мальчика. Она сразу обратила взор к Лиссе, вопросительно оценивая вошедшую. Директор тут же подхватился, забегал кругами, словно только и ждал появления девочки. Лично Лиссе женщина отчаянно не понравилась. Было в ней что-то неприятное, то ли огромная родинка над верхней губой, то ли мышиного цвета волосы. — Кавецкая? — проговорил директор и обошёл Лиссу кругом, — Не понимаю, почему надо было молчать… Ида Васильевна, перепоручаю её вам… — он сделал приглашающий жест рукой, — Поговорите с ней сами. Женщина откашлялась, прикрывая рот рукой. Её выцветшие глаза сделались участливыми: — Присаживайся, детка, — проговорила она мягким голосом. Лисса огляделась. Свободных мест было много, но ближнее к женщине находилось в другом конце комнаты. Хмыкнув, Лисса всё же осталась на месте, спросила тревожно: — С мамой что-то случилось? — Ну что сразу о плохом? — улыбнулась женщина, но её улыбка была какой-то деревянной, — Конечно, твою маму найдут и всё будет в порядке. Уланы умеют делать свою работу… Меня волнует только то, что ты сразу не сообщила. Наверное, ты надеялась, что она вернётся? Лисса вздохнула. Она вообще ни о чём не думала. Откуда ей знать, как решать такие проблемы? В любом случае — за дело взялись военные. Если сейчас маму не найдут, то это будет по-меньшей мере странно. Главное, чтобы она была жива. Если никаких несчастных случаев не произошло, то не всё потеряно. — Ладно, мы потом поговорим, — заспешила вдруг женщина. Она поднялась и подошла к Лиссе. Пожамкала её за плечо, — Не расстраивайся, детка, у нас в интернате очень хорошие условия. И школа не хуже… До Лиссы фраза доходила медленно. Она глубоко задумалась, пытаясь хоть что-то понять. Что имела в виду эта гидра в юбке, фельдфебель безусый? — Да, милая моя, — покивала женщина, — Кстати, давай познакомимся, — она протянула руку, — Меня зовут Ида Васильевна.., Комитет Государственной Думы по просвещению и опеки над несовершеннолетними, который занимается законодательным обеспечением в сфере общего, среднего профессионального и дополнительного образования, направил меня сюда за тобой. О! Условия у нас самые лучшие! — быстро заговорила женщина, когда Лисса с ужасом уставилась на неё, игнорируя протянутую ладонь, — Это временно, детка! Мы же не можем оставить тебя одну. Этому противоречит девиз государства, — женщина подняла указательный палец и продекламировала, — «Мудрость заключается в том, чтобы воспитывать не словами, а поступками, создавая атмосферу доверия, позволяя детям быть собой и готовить их к самостоятельной жизни, а не к исполнению родительских амбиций». Наше славное государство — это квинтэссенция опыта, помогающая переосмыслить жизнь, найти мотивацию или успокоение за несколько секунд. Ну что, ты готова? — Но почему я должна куда-то идти? — воскликнула Лисса, — Мне нравится эта школа. И дом у меня есть. Я вполне себе могу о себе позаботиться! — она глянула в сторону директора, но тот сделал вид, что его ничего не касается. — Детка, я вполне понимаю твои амбиции… Но и нас ты должна понять! Где это видано, чтобы ребёнок сам о себе заботился? У нас такое богатое государство… — женщина смело взяла Лиссу за руку и та лишь позорно замерла, вместо того, чтобы выдернуть пальцы из этой несанкционированной хватки. Ах, нет же, напротив… — санкционированной… — Не называйте меня — деткой! — разозлилась Лисса, — Это произвол, что вы делаете! Я буду жаловаться правительству. — Это ваше право, — вдруг перешла на казённый язык дамочка, — Но сначала вы пойдёте со мной. У нас очень много планов на сегодняшний день, а воз и ныне там. Я что, лишь к вечеру вас оформлю? Мы теряем время, — последнюю фразу она сказала специально для директора. Тот, не мудрствуя лукаво, нажал кнопку под столом и помещение наполнилось надзирателями. Лисса не совсем помнит, что было за этим. Она возмущалась и рвалась из цепких рук, но на неё совершенно не обращали внимания. Почти на весу девочку вынесли из школы и затолкали в чёрный микроавтобус Mercedes Sprinter. Она немного пришла в себя уже в салоне, где её пристегнули ремнями безопасности. Сбоку и сзади сидели надзиратели в синей форме. Чёрные портупеи глянцево поблёскивали. И что дальше? Они даже не позволили взять самые необходимые ей вещи! Тупые ублюдки! — Вот видишь, к чему приводит упрямство… — вздохнула Ида Васильевна, сидящая рядом с ней, — Зачем надо было прибегать к таким лишним мерам, когда договариваться — это главная задача. Ты в порядке, детка? Конечно она не в порядке! Смешно было бы думать по-другому! Но ответить надо было и Лисса ядовито заметила: — Договариваться? А вы пробовали? В любом случае — это применение силы. Против ребёнка. Я подам на вас в суд! — Ах, боже мой, — рассмеялась женщина, — Мнишь себя неизвестно кем и не понимаешь, что ребёнок не в праве подавать заявления. Только с попечителями. А теперь мы — твои попечители. Наш интернат. Который взял на себя ответственность временно выполнять свои функции. Ничего. Скоро ты поумнеешь, — пообещала она и отвернулась, закончив разговор. Лисса пока расслабилась. Ей нужно подумать. Всё взвесить и принять решение, что делать дальше. А сейчас она станет тихой и незаметной "овечкой", которая сперва оценит обстановку. Лезть на рожон — чертовски глупо. Уж она-то знает… Ехали уже долго, а Лисса обдумывала ситуацию. Плохо то, что окна в микроавтобусе забраны чёрными рольшторами. И не подлезешь… Даже непонятно в какой район её везут... — Я могла бы забрать свои вещи, оставшиеся дома, — кротко сообщила она, — Почему мне этого не позволили? Там мой телефон! А что если мне позвонит мама? — Не волнуйся, деточка, — уже более миролюбиво улыбнулась ей казённая дама, — У нас всё есть. Ты ни в чём не будешь нуждаться! И о маме не волнуйся! Как только она появится или мы сами найдём её — ты узнаешь об этом первой. Наше Государство всегда заботится о своих гражданах, а уж тем более — детях. Наша прямая обязанность — создавать лучшие условия для счастливого детства... Лисса отключилась от тошнотворных речей. Пусть болтает, коль делать больше нечего. Сейчас надо затаиться и оглядеться. На месте будет видно, кто чем живёт и так ли уж всё прекрасно, как на словах этой идиотки. Время покажет. А его теперь у Лиссы в избытке. *** По ощущениям интернат Лиссе не понравился сразу после того, как они проехали ворота и микроавтобус остановился. — Выходим, милочка, — распорядилась Ида Васильевна, — Дальше мы пойдём пешком. Здесь недалеко… Лисса огляделась. Забор по периметру заканчивался вверху колючей проволокой. Словно тюрьма. Интересно, эта колючая проволока нужна для того, чтобы никто не навредил детям или наоборот, чтобы дети не смогли навредить остальному обществу? Вот дилемма… — Сначала я проведу тебя в административный комплекс, — сказала женщина, — Необходимо тебя зарегистрировать, ведь только тогда ты сможешь получить обед и всё остальное. Лисса хмыкнула. Волновало то, что сбежать отсюда будет трудной миссией. Но она попробует. Нужно только усыпить бдительность местных надзирателей. А там посмотрим… Административное здание состояло из панельной коробоки в два этажа, с небольшими глазницами окон, забранными решётками. Что, кто-то пробовал выходить таким странным путём? Вот умора! Асфальтовые дорожки уходили во все стороны, разбавляя парковую зону, что располагалась по всему периметру. Вдали виднелись ворота в глубь территории и там гнездились странные строения с покатыми крышами. Видимо, в том месте находились дома, где жили дети. Интересно, есть ли тут школа или нужно куда-то добираться. Как это осуществляется? Меж тем, Ида Васильевна вела Лиссу прямо к крыльцу с огромными дверями в центре. Административное здание выглядело вполне прилично, если не присматриваться. Но отколотые местами панели говорили сами за себя — не очень-то местные власти заботятся о своих домочадцах, что ни говори. Церемония оформления оказалась быстрой и неинтересной. Лиссу просто идентифицировали по личному номеру специальным прибором — уловителем. Надзиратель был расторопным и провёл идентификацию оперативно. Ей повесили на шею пропуск со специальным штрихкодом. Теперь она может находиться на территории интерната и передвигаться свободно. А также она была поставлена на довольствие. Теперь дело оставалось за малым — Ида Васильевна должна была отвести её в корпус для детей и отдать в распоряжение классной воспитательницы. Погодка испортилась внезапно. Ещё четверть часа тому назад нещадно палило сентябрьское солнце, а сейчас небо заволокло тучами — на город надвигалась гроза. Ветер растрепал волосы Лиссы, поднял пыль и забросал еловыми иголками асфальтовую дорожку. — Идём живее, — поторопила её Ида Васильевна, — У меня куча неотложных дел, а я тут вожусь с тобой уже целую вечность! — Кто вас заставляет-то? — не сдержалась Лисса. Надо бы умерить свой пыл. Пусть пока что все думают, что она смирилась с ситуацией и спорить с великим планом "Барбаросса" не будет… Ну, не получилось вот промолчать… Ветер стих и на землю обрушились первые капли дождя, Ида Васильевна достала из сумки зонт, поглядывая на небо, раздражённо ответила: — Ты ещё заработаешь себе замечаний на целый год вперёд. Поостереглась бы для начала. Первое впечатление можно произвести только один раз. Учти. Как поставишь себя, так к тебе и будут относиться. Она взяла Лиссу за руку и потянула в сторону ворот. Зонт царапал девочке макушку, но женщина совершенно на это наплевала. Через ворота можно было пройти по специальному электронному ключу, который был только у Иды Васильевны. Лисса сделала себе мысленную заметочку. Перед глазами открылась небольшая территория с такими же дорожками и вереницей пронумерованных одноэтажных домиков. Покатые крыши были недавно покрыты новеньким ондулином. По-крайней мере, выглядели они хорошо. Дождь усилился, когда они заскочили на крыльцо второго по счёту домика. Ида Васильевна отряхнула зонт, сложила его и тогда открыла двери. Небольшой холл открылся перед глазами, а сбоку стояли узкие шкафчики для одежды, прямо как в детском саду. Только вот картинок распознавательных на шкафчиках не было, лишь номера. Лисса отметила, что число не перевалило за второй десяток. Стало быть, дом предназначен для двадцати человек. Ни больше. Им навстечу вышла дородная дама лет сорока, с высокой причёской белокурых волос. Из узкого воротника торчала тонкая шея, а шарики серёжек мелодично позвякивали в такт её шагам. Черное платье женщины выглядело как униформа прислуги. Только вот белого передничка не хватало. — Мирра Давыдовна, — обратилась к ней Ида Васильевна, — Принимайте новенькую. Она не обедала. А мне нужно бежать! Женщина с причёской высокомерно поджала тонкие губы. Произнесла с достоинством: — Обед у нас уже закончился и сейчас все отдыхают… К сожалению, я не могу нарушить общий режим. И, таким образом, новенькая сразу будет знать, что можно делать, а что нельзя. — Ладно, Мирра Давыдовна, — пошла на попятный Лиссина спутница, — делайте с ней, что положено. А я спешу откланяться. Ида Васильевна кивнула Лиссе и ретировалась с бешеной скоростью. Лисса даже позавидовала такой быстроте реакции. Вот она слишком нерасторопна. Так ей всегда мама говорила… И снова дурацкие мысли закружились в голове. Как мама посмела её бросить?! По-меньшей мере, нужно быть уже не на этом свете, чтобы так легко отдать её на растерзание органам опеки… Нет! Всё что угодно может пережить Лисса, только бы мама была жива! Просто эмоции начинают зашкаливать… — Как тебя зовут, новенькая? — услышала Лисса и подняла глаза. Она не смела осмотриваться при воспитательнице, но яркие плакаты так и лезли в глаза. Везде дурацкие лозунги, призывающие к чести, совести и долгу перед отечеством. Так приторно всё это! До жути… Женщина всё ещё ждала от неё ответа и Лисса тихо проговорила, сложив руки домиком и напрягая голос до высокого фальцета: — Меня зовут Мелисса Кавецкая. Я здесь временно. У меня есть мама…