Хищевеном

Саламандра медленно открыл глаза и первое, что он увидел, это ухмыляющаяся физиономия Малахита. — Ну ты, братец, и загулял. Еле успели тебя спасти. А если Амальгама узнает? — Ты же ей не скажешь, — Саламандра скорее утверждал, чем спрашивал. — Нет, конечно — Тогда не узнает. Малахит насмешливо фыркнул. В поле зрения появился Квант, более серьёзный, чем его брат. — Как себя чувствуешь? — спросил учёный яутжа. — Как после шоковой заморозки. Что произошло? — Тебя действительно заморозили. Вернее, это произошло спонтанно, так как ты оказался в космичеком вакууме. — Ничего не помню… — А как с уманкой кувыркался тоже не помнишь? — ухмыльнулся Малахит. — Иви… Она забрала Венома и ушла… — Ага и по ходу решила избавиться от тебя, как от ненужного свидетеля или нерадивого партнёра. Видно, ты плохо её удовлетворил… Саламандра гневно рыкнул и сделал выпад рукой, стремясь ухватить зеленошкурого братца за шею, но Малахит ловко ушёл от захвата. — Перестань его доводить, — заметил Квант. — Саламандра здесь не виноват. И Иви тоже. Просто так вышло... — Амальгаме это объяснишь. Кстати, она сейчас здесь, на базе. —Малахит перевёл взгляд на чёрношкурого брата. —Заняла твою каюту… Саламандра тут же спохватился с кушетки и бросился к выходу. — Эй, куда же ты голышом? — насмешливо щёлкнул ему вдогонку Малахит, и Саламандра машинально подцепил лежащее на стуле полотенце. Чёрношкурый яутжа торопливо пересёк третью палубу и поднялся на офицерский уровень. Перед дверями своей каюты он на мгновение приостановился. Глубокий вдох, выдох. Наконец успокоившись, он вошёл во мрак помещения. Прежде чем он её увидел, Саламандра ощутил её запах. Такой родной, головокружительно-заманчивый. Желанный. Яутжа медленно приблизился к кровати, на которой поверх тёмного покрывала из шкуры р’кхина светлел силуэт спящей самки. Она лежала на боку в небрежной позе полной расслабленности. Изящный изгиб плеча, глубокая врадина талии и округлое бедро, переходящее в пологий склон чуть изогнутого колена. Настоящая античная статуя спящей нимфы. Даже плотно сжатые жвала с острыми бивнями не портили общего впечатления. Скорее наоборот — неудержимо манили к себе Саламандру. Самка явно ощутила постороннее присутствие и тут же проснулась, резко спохватившись с кровати. Но увидев Саламандера, с мягким воркованием бросилась ему на шею. — Ты вернулся! — Она радостно замурлыкала, точно большая кошка. Удивительно, как это у неё обворожительно получалось, мгновенно заводя Саламандру ответным импульсом. Он тоже непроизвольно заурчал, погладив ладонью по гибкой спине. Всё таки Амальгама невероятно к себе притягивала, хотя характер у неё был далеко не сахар. Но не по отношению к Саламандре. Чёрношкурый красавчик привлекал многих самок, но особая искра проскочила лишь когда он впервые увидел эту милую альбиноску с нравом матриарха жёсткотелых… — Квант не пустил меня к тебе, — пожаловалась самка, потёршись жвалами по плечу яутжа. — Сказал, что ты в тяжёлом состоянии. Я за тебя волновалась. Саламандра впервые видел обычно дерзкую и неприступную Амальгаму такой обеспокоенной и взволнованной. Яутжа ничего не ответил. Он ласково провёл ладонью по глянцевых тёплых отростках самки и, склонив голову, скользнул кончиками жвал по мелким чешуйкам серебристо-белых скул. У Амальгамы не было классических приметных крапинок, но их присутствие можно было уловить в лёгком радужном мерцании. Издали самка казалась просто белой, но вблизи она превращалась в настоящий бриллиант с переливающимися гранями. Саламандре нравилась эта метаморфоза, лицезреть которую мог только он один, ведь вряд ли кто отважится так близко подступиться к строптивой самке, обладающей не только острыми коготками, но ещё и стремительной реакцией профессиональной охотницы. Лишь Саламандра оказался достоин подобной привилегии. Яутжа не удержался от соблазна и скользнул змеиным языком по нежным чешуйкам. Амальгама мягко мурлыкнула. Она повернула голову и тут же оказалась захвачена в жаркий плен крепкими жвалами… * * * В космосе нет точного определения понятий дня и ночи. Каждая космическая станция, база или корабль самостоятельно решают для себя временные интервалы или же синхронизируются с главной материнской планетой. На базе ликвидаторов, где командовал Малахит, время соответствовало часовому поясу столицы Яутжа-Прайм. Впрочем, особой роли это не играло, так как жизнь на базе подчинялась графику дежурств и рабочих заданий. В любое время суток этот космический остров оставался стабильно активным, постоянно провожая или встречая своих воинов-ликвидаторов. И только офицерский уровень, куда уставшие яутжа возвращались для личного времяпровождения, окутывали тишина и покой. Кто-то отдыхал после трудного задания, а кто-то наоборот – готовился к новой работе, методично проверяя снаряжение. Тишина царила и за дверьми каюты Саламандры. Густой полумрак помещения смутно разгоняли красные блики подсветки. Они играли яркими сполохами на металлических поверхностях, пробегали глянцем по изгибам чешуйчатых тел и безвозвратно гасли в складках теней. Жаркий воздух полнился влажным духом и тягучими ароматами, сплетаясь в ядрёный коктейль феромонов. Но недавняя буря страстей уже стихла, растворившись туманом усталости с нотами сладкого удовлетворения. Саламандре не спалось. Пока его тело расслабленно млело в объятиях любимой самки, разум помимо воли возвращался к той другой, что несколько последних дней была его случайной попутчицей. Ничем не примечательная обычная уманка. Она оказалась не так проста, как можно было ожидать от безобидной мягкотелой. Подумать только, она хитростью выманила у Саламандера симбионта и едва не убила его самого. Что это, умановское коварство или воздействие на Иви сверхсилы Налла? Пожалуй, этого уже никто не узнает. Хотя, надо ли? Как бы там ни было, но повторно они теперь вряд ли встретятся. Случайное приключение, начавшееся с аварийной посадки на планете уманов наконец-то завершилось, и всё вновь вернулось на свои места. За исключением его корабля, который теперь не подлежит ремонту. Малахит уже вызвал техническую бригаду утилизаторов, чтобы они убрали все следы. Это была уже скорее традиция, чем необходимость беречь свои технологии от чужого захвата. Но раса яутжа по-прежнему старалась не оставлять своих следов для изучения другими инопланетянами, чего не скажешь в обратном направлении. Но суть не в этом. История знакомства Саламандры с иногалактическим симбионтом наконец завершилась. Ему теперь не нужно больше бороться за власть над собственным телом и пререкаться со строптивым и хитрым подселенцем. Саламандра снова мог быть самим собой. Сожалел ли он о чём-то? Вряд ли. Ведь это было всего лишь обычное приключение, каких в жизни Саламандры случалось немало и ещё больше его ждало впереди. И только память будет хранить минувшие события, скрупулёзно вписав их в летопись прошлого. И может быть иногда, расслабив тело и отпустив сознание, Саламандра вспомнит аморфное чёрное нечто, что подселилось в его организм, и любопытную учёную уманку, которая не побоялась оставить всё ради новых открытий.