Выстрел в воздух

Что может напугать Потрошителя? Один патрон. Уилл не знает, что служит для него спусковым крючком. Наверняка все: энцефалит, галлюнации, кошмары, заключение, сознательный ужас, вызванный Ганнибалом, он практически знает, что придет и, вероятно, никто из его друзей не останется вживых. Джек придет за Потрошителем гораздо раньше. Он вызывает Алане, лежащей в тысяче осколков, скорую и заходит в дом. Уилл нарочно берет с собой револьвер и только один патрон. Он знает, что защищаться будет бесполезно. Он знает, что Лектер не убежит. Но он совсем не готов застать живую Эбигейл. Он знает, что и ей отсюда не выбраться. Но ради чего сия битва? Он наблюдает, как с кладовой вытекает темная, кровавая лужа. Джек. Уилл улыбается почти безумно, когда встречается с Лектером глазами. Его драгоценная игрушка, прирученный пес выходит из-под контроля. — Уилл, что это? — Ганнибал хмурится на револьвер в его руках, черный, блеснувший опасным блеском. Они почти равны: в руках Ганнибала нож, и Уилл не дает Ганнибалу к себе приблизится. Нет. Это игра по его правилам. Он раскручивает барабан и подносит к виску револьвер. Возможно, он не это сейчас должен делать, но Ганнибал — игрок, и если и тянуть время, то только так. Только так, чтобы у самого Потрошителя затряслись поджилки. Утерять Уилла..? — Эбигейл, не подходи, — предупреждает Уилл, и глаза Ганнибала внимательно следят за ним. С опасением, проглядывающим сквозь острое, опасное любопытство. У нее еще есть шанс убежать. Уилл делает первый щелчок. Пусто. Он видит, как чуть дергается губа Ганнибала. — Ты собираешься разобраться со мной с помощь русской рулетки? — Ганнибал произносит почти с иронией, но Уилл знает, что каждый такой выстрел, — до последнего, — будет держать его в напряжении. — Ты либо бежишь, как было спланировано, либо присоединяешься к игре. Варианта два, — Уилл знает, насколько дорог ему. Что Ганнибал не покинет город без него. Без Эбигейл. Но и игру он теперь не остановит. Уилл прокручивает барабан еще раз и без промедления выстреливает. — Уилл! — Эбигейл, уходи. И Ганнибал ей не мешает. Вселенная уже дважды спасает Уиллу жизнь. Будто издевается над Ганнибалом, который уже на втором выстреле выпускает из рук свой нож. Уилл делает предупреждающее движение рукой, когда тот совершает шаг вперед. Так Ганнибал играет с жизнями каждый раз? Так? — Уилл, это совершенно… — Ганнибал выглядит изрядно побитым, — стараниями Джека, — и все же пытается приблизиться еще раз. — Лишнее? Странно слышать это от тебя, Ганнибал, — Уилл снова вращает барабан с патроном, и это останавливает Ганнибала. — Так ты проверяешь, кто выживет, а кто нет? Судить меня ты точно не будешь, — Уилл спускает крючок в третий раз. Ему ничуть не страшно. Страшно — видеть умирающую Алану, Эбигейл, вынужденную подчиняться, Джека, истекающего кровью, к которому Лектер закрыл доступ. Страшно — тысячи трупов со съеденными «трофеями», страшно — дружить с чудовищем. Страшно — быть подставленным за чужие убийства, быть осужденным, странным. Пустить пулю в себя — не страшно. Пусть это его псих, срыв с эмоций. Достало. И третий раз он избегает смерти. — Я не дам тебе продолжить, — озвучивает свой желанный контроль Ганнибал, и в его голосе сталь. — Уходи, — ничуть не изумляется его тону Уилл, опять занятый револьвером. — Мы не могли уйти без тебя, — просто говорит Ганнибал, и что-то в Уилле слабеет с его голосом. Он медлит стрелять в четвертый раз. — Теперь у тебя только два пути Ганнибал. Полиция скоро будет здесь, — повторяет он. Неужели Уилл не понимает, что ему все равно? Ганнибал успевает приблизиться к нему быстрее, чем Уилл успевает подумать, и крепко сжимает в руке револьвер. Отбрасывает его в сторону. Его руки обнимают Уилла, поддерживают со всей заботой. — Ты предал меня. Хотел удивить меня. Впрочем, как и я. Это понятное желание, — говорит Ганнибал, и в его лице неприятный осадок из преданности, тихой ненависти, и любви, и сожаления разом. Он целует Уилла, и руки самого Уилла наконец смыкаются за спиной Ганнибала. От него пахнет кровью, и потом, и каким-то остаточным парфюмом, но для Уилла этот поцелуй, обескураживающий, тревожный, мрачный, состоящий из извинения и вины, все равно самый лучший. За окнами слышно ФБР. Ганнибал становится на колени.