Сильнее боли

Вечером они приехали к Тэхёну. В прихожей Чонгук замялся, будто не знал, как себя вести. Но Тэхён легко снял с него куртку и тихо сказал: — Проходи. Чувствую себя как дома. Сердце Чонгука предательски дрогнуло. Чонгук кивнул, но внутри его трясло — от ожидания, и от желания. Они сидели за чаем, разговаривали о мелочах, но в каждом взгляде, в каждом движении чувствовалось: воздух между ними слишком плотный, напряжение нарастает. Паузы становились дольше, улыбки — теплее, и уже невозможно было скрывать, что оба думают совсем не о чае. Чонгук задумчиво провёл пальцем по краю кружки. — У тебя дома слишком тихо, — сказал он, не поднимая глаз. — Это намёк, что мне стоит завести собаку? — усмехнулся Тэхён. Чонгук посмотрел на него и прищурился хитро. — Нет. Это намёк, что я могу шуметь за двоих. Тэхён чуть не поперхнулся. Чонгук довольно ухмыльнулся, видя, как тот смутился. — Вот, видишь? Уже получилось. — Ты неисправим, — покачал головой Тэхён, но уголки губ всё равно дрогнули. — Зато честный, — откинулся назад Чонгук. — Хочешь услышать ещё честность? Тэхён приподнял бровь. — Попробуй. Чонгук придвинулся ближе, так, что их колени почти соприкоснулись. Его голос стал тише, серьёзнее: — Мне нравится, что рядом с тобой я не боюсь быть собой. Со всеми моими вспышками, тараканами. С тобой я чувствую себя живым. Тишина навалилась на секунду. Тэхён выдохнул: — Живым — это уже много. — Нет, — Чонгук покачал головой, глядя прямо ему в глаза. — Живым и… влюблённым. В тебя. Слова упали, как камень в воду, и воздух сразу загустел. Тэхён не выдержал. Он потянулся и коснулся его губ. Их поцелуй начинался осторожно, но очень быстро превратился в нечто, что сжигало воздух между ними. Чонгук сам притянул Тэхёна ближе, цепляясь за него так, будто боялся отпустить хоть на секунду. Его дыхание сбивалось, губы дрожали, но желание становилось только сильнее. Тэхён повёл его к кровати, и они опустились на мягкие простыни, не прерывая поцелуев. Сорванные рубашки, скомканные в руках ткани — они сбрасывали одежду торопливо, будто каждая лишняя секунда мешала им чувствовать друг друга. Тэхён целовал Чонгука жадно и в то же время неторопливо, словно хотел оставить след на каждом участке его тела. От губ — к линии шеи, ниже, к ключицам, к груди. Чонгук запрокидывал голову, выгибался, пальцы цепляли простынь — он и не подозревал, что можно так гореть изнутри. — Чонгук… — сорвалось у Тэхёна, когда он прикусил его губу и услышал ответный стон. — Хён… — простонал тот, выгибаясь навстречу его рукам. — Не мучай… Пальцы Тэхёна скользили по его телу, будто проверяя, что он действительно здесь, настоящий. В один момент он опустился ниже, раздвинул бёдра и накрыл поцелуями горячую кожу. — Чёрт… Тэ! — Чонгук сорвался на стон, вцепившись пальцами в простыни. — Боже… Тэхён будто потерял контроль. Он сжимал ладонями крепкие ягодицы, раздвигая их шире, чувствуя, как тело под ним плавится всё сильнее. Его язык ласкал, дразнил, раззадоривал чувствительные стеночки изнутри, толкался всё глубже, пока Чонгук дрожал от удовольствия, выгибался и громко стонал. — Как хорошо, Хён… — простонал он, закусив губу, но стоны всё равно срывались. Когда Тэхён оторвался от расслабленной дырочки, чтобы подняться и потянуться к ящику за смазкой и презервативами, его взгляд горел. Он бросил тюбик рядом, снова наклонился к Чонгуку и прильнул к его губам. Поцелуй был резким, диким — их зубы столкнулись, языки слились. Чонгук сжал его за шею, притянул ближе, отвечая тем же. — Ты даже не представляешь… — выдохнул Тэхён сквозь поцелуи, его голос дрожал от сдерживаемого желания. — Как долго я этого хотел. Чонгук тяжело выдохнул, едва удерживая стон: — Тогда не останавливайся… пожалуйста. Он скользнул пальцами, смазанными тёплым гелем, внутрь — сразу двумя на всю длину, тут же находя нужный комок нервов и надавив на него. Чонгук резко втянул воздух, а потом выгнулся, закричав: — Твою мать! Да, вот так!.. — Вот так, мой хороший, — Тэхён предвкушающе улыбнулся, пока его пальцы пропадали в узком отверстии. Он раздвигал их, словно ножницы. Стенки легко поддавались, выдавая готовность парня под ним. Недолго думая, он добавил третий палец, ускоряя движения, чувствуя, как мышцы жадно принимают его. Ноги Чонгука разъезжались, а желание получить больше полностью отключало разум. — Хён… быстрее… Я готов, слышишь? Прошу! — его голос дрожал. — Нетерпеливый, — усмехнулся Тэхён, но в его глазах горело то же нетерпение. Он стянул с себя боксёры, закинул Чонгуку ноги на плечи и, встретившись взглядом, прошептал: — Сейчас поймёшь, каково это — быть моим. Он толкнулся сразу на всю длину, наслаждаясь тем, как вскрикнул под ним Чонгук. — А-а… Тэ!.. — Дыши, малыш… — шептал Тэхён в его ухо, целуя его губы и висок. — Всё хорошо. Я с тобой. Узкие горячие стенки плотно сжали член, вызывая эйфорию. Тэхён замер лишь на полминуты, прикрыв глаза от наслаждения, чтобы дать привыкнуть к себе, а затем сразу набрал быстрый темп. Чонгук откинул голову, вцепился в крепкие бёдра Тэхёна. Как же ему было хорошо… Долгожданное чувство наполненности сотрясало его изнутри. Их стоны наполняли комнату, простыни скользили под ними, тело Чонгука выгибалось навстречу каждому толчку. — Боже!.. — выкрикнул он, и Тэхён крепче сжал его бёдра, вбиваясь до конца. — Тебе хорошо? — спросил Тэхён, целуя его так, что перехватывало дыхание. — Дааааааааааа! — выкрикнул Чонгук, закатив глаза от очередного попадания по простате. Их движения становились всё более отчаянными. Грубыми толчками Тэхён входил до самого конца, наслаждаясь тем, как его жадно сжимают изнутри. Он опустил взгляд вниз и простонал, захваченный видом перед собой. Чонгук подмахивал бёдрами, жадно принимая каждое движение, словно хотел получить всё до последнего миллиметра. Его громкие стоны смешивались с хриплым дыханием Тэхёна, создавая безумный, завораживающий ритм. Вдруг Тэхён резко вышел из него, вызвав разочарованный выдох. — В коленно-локтевую, — приказал он. Чонгук без пререканий подчинился и тут же снова почувствовал его внутри — на всю длину. Тэхён трахал его сзади, медленно выходя почти полностью, а затем одним быстрым толчком заполняя вновь. Он вбивался размашистыми толчками, чувствуя приближающийся оргазм, хватал Чонгука за бёдра, натягивал на себя, пока тот в погоне за наслаждением толкался навстречу. Чонгук ощущал внутри последние мощные толчки и пульсирующий от оргазма член, отчего сам излился на простынь, а после завалился на бок без сил. Он растекался от долгожданного удовольствия, что разрядами проходило по телу. Тэхён рухнул рядом, тяжело дыша, закинул руку на талию Чонгука и притянул его ближе, прильнув к губам в затяжном нежном поцелуе, от которого по телу младшего пробежали мурашки. Несколько минут они лежали в уютной тишине, постепенно приходя в себя. Тэхён обнял Чонгука крепче, ладонью мягко скользя по обнажённой коже, и прошептал: — Люблю тебя, малыш. Чонгук улыбнулся сквозь сбившееся дыхание и ещё сильнее прижался к нему: — А я тебя больше.

***

Чонгук проснулся первым. Сначала он просто лежал, уставившись в потолок, пытаясь осознать, что всё случившееся — не сон. Тело приятно ломило от усталости, но внутри царило лёгкое, непривычное ощущение — будто что-то тяжёлое наконец-то спало с его плеч. Он повернул голову. Рядом спал Тэхён — спокойно, с чуть растрёпанными волосами и мягко приоткрытыми губами. Чонгук невольно усмехнулся, прикусил губу и осторожно провёл пальцами по его щеке. Тэхён пошевелился, распахнул глаза и хриплым утренним голосом пробормотал: — Так и будешь на меня смотреть? Чонгук фыркнул, но покраснел, словно подросток. — Просто думаю… что мне чертовски повезло. Тэхён улыбнулся, притянул его ближе и обнял за талию. — А я думаю, что всё только начинается. Чонгук прижался к нему, но не удержался от подколки: — Значит, доктор, вы теперь официально встречаетесь со своим пациентом? Тэхён приподнялся на локте, навис над ним и прошептал прямо в губы: — Теперь я твой мужчина. А всё остальное не имеет значения. Их губы снова встретились — медленно, лениво, с наслаждением. Поцелуй плавно перерос в смех, в лёгкую возню под одеялом. Спустя немного времени, уже на кухне, Чонгук сидел на столешнице и наблюдал, как Тэхён жарит яйца. — Ты готовишь как муж, — поддел он, болтая ногами. — А ты сидишь и смотришь, как ребёнок, — парировал Тэхён. — Похоже, нам придётся привыкать к этим ролям. Чонгук улыбнулся, но вдруг стал серьёзным: — Я хочу к этому привыкнуть. К тебе. К нам. Тэхён обернулся, задержал на нём взгляд и мягко кивнул: — Тогда считай, что мы уже начали. И в этот момент Чонгук понял: впервые в жизни он вошёл в настоящие отношения. Настоящие и свои.

***

После завтрака Тэхён неожиданно предложил прогуляться. Чонгук сначала удивился — его утро обычно начиналось с тренировок или работы, — но сама мысль показалась удивительно приятной: просто идти рядом, без графика и давления. Они вышли из квартиры. День был солнечным, воздух — прозрачным и тёплым. Чонгук сунул руки в карманы, но всё время ловил себя на том, что ему хочется коснуться Тэхёна. Будто между ними тянулась невидимая нить, с каждым шагом притягивавшая всё сильнее. — Ты всегда такой молчаливый по утрам? — спросил Тэхён, чуть склонив голову. — Обычно я молчу, потому что рядом нет человека, с кем можно поговорить, — признался Чонгук и усмехнулся. — Ну и потому, что всё время думаю о тренировках. — А сейчас о чём думаешь? Чонгук задержал взгляд на его лице, на мягкой улыбке. — О том, что впервые за долгое время мне не хочется торопиться. Никуда. Тэхён улыбнулся шире и переплёл пальцы с его рукой. — Привыкай. Я люблю жить медленно. Они шли по набережной. В какой-то момент к Чонгуку подбежала группа подростков с просьбой о фото. Он привычно включил свою «звёздную» улыбку, легко шутил, позировал, но краем глаза заметил: Тэхён наблюдает за ним со стороны, чуть прищурившись, словно разгадывая. — Что? — спросил Чонгук, когда ребята ушли. — Смотрю, как ты меняешься, когда люди тебя узнают, — тихо сказал Тэхён. — Становишься жёстче, будто надеваешь маску. — Это привычка, — пожал плечами Чонгук. — Я показываю только то, что хотят видеть. — А со мной? Какой ты со мной? Он замер, потом наклонился ближе и едва слышно прошептал: — Настоящий. Тэхён не ответил словами — просто чуть крепче сжал его ладонь. Вечером они сидели в маленьком кафе у окна. Тёплый свет ламп, тихая музыка, пар из кружек. Чонгук поймал себя на том, что улыбается — просто так, без причины. — Это странно, — сказал он. — Словно мы давно знакомы. Тэхён посмотрел на него спокойно, уверенно и кивнул: — Может, так и есть, — мягко улыбнулся он. — Иногда души узнают друг друга раньше, чем разум успевает понять.

***

Они вернулись домой уставшие, но с каким-то необычным светом внутри. Чонгук сразу скинул кроссовки и бросил их у двери. — Ты у себя дома или у меня? — фыркнул Тэхён, нагнувшись, чтобы аккуратно поставить обувь. — У себя, — ухмыльнулся Чонгук. — Но если ты собираешься читать мне лекции про порядок, можешь сразу переезжать. Тэхён закатил глаза и прошёл в гостиную. — С таким характером жить с тобой будет непросто. — А кто сказал, что я тебя звал жить? — приподнял бровь Чонгук. Тэхён обернулся, уголки его губ дрогнули. — Ты только что сам выдал себя. Чонгук смутился, отвёл взгляд и пробормотал: — Ладно, может и звал… в мыслях. Тэхён тихо рассмеялся и опустился на диван. — Тогда я подумаю. Чонгук, делая вид, что обиделся, сел рядом и положил голову ему на плечо. — Не издевайся. — А если я начну? — мягко спросил Тэхён, проводя пальцами по его волосам. — Тогда я укушу, — буркнул Чонгук, но уже смеялся. Они включили фильм, но через полчаса Чонгук только раздражённо ёрзал. Тэхён заметил. — Что с тобой? — Тебе реально нравится смотреть, как другой мужик раздевает девушку? — с ноткой ревности выдал Чонгук. Тэхён повернулся к нему. — Ты серьёзно? Ревнуешь к фильму? — Ага. Имею право, — нахмурился Чонгук, но глаза блестели. Тэхён усмехнулся, потянулся и поцеловал его, прерывая любые слова. — Запомни: у меня перед глазами только один мужчина. — Он слегка прикусил его губу. — И этот мужчина сейчас ведёт себя как обиженный подросток. Чонгук покраснел и отвёл взгляд. — Просто… впервые так. Тэхён не стал поддразнивать дальше — лишь крепче прижал его к себе. — Привыкай. Теперь ты мой. И в тот вечер Чонгук понял: да, он действительно не один.

***

Чонгук долго не решался, но всё-таки приехал. Дом, в котором прошло его детство, казался меньше, чем в воспоминаниях. Каждая стена, каждая дверь отзывались эхом прошлого, но он шёл вперёд. Мама ждала его в гостиной. На её лице смешались тревога и облегчение. — Ты пришёл… — прошептала она, словно боялась, что он исчезнет снова. Чонгук смотрел на неё молча, пока слова не прорвались сами: — Знаешь… я так много лет надеялся, что кто-то защитит меня. Что ты окажешься рядом. Но этого не было. А я ведь был ребёнком, мама. Маленьким, напуганным, беззащитным… И всё это время мне приходилось одному держать удары. Эта обида жгла меня изнутри… до дрожи. Глаза женщины наполнились слезами. Она закрыла лицо ладонями. — Я догадывалась. Я видела, что что-то не так… Но не могла признать это. Боялась. Потому что если бы признала — пришлось бы разрушить всю нашу жизнь. Проще было делать вид, что я ничего не замечаю… Прости меня. Чонгук закрыл глаза, глубоко вдохнул. Всё, что он носил в себе годами, выходило наружу. — Я простил. Уже давно. Но рана осталась. И мне пришлось самому её лечить. — Он сделал шаг ближе. — Я не хочу возвращаться сюда. Этот дом для меня — слишком больное место. Но я могу помогать тебе. Только… на расстоянии. Она всхлипнула и кивнула, будто соглашаясь на любые условия, лишь бы сын не исчез окончательно. Чонгук развернулся и вышел. На крыльце, прислонившись к перилам, его ждал Тэхён. Он не спрашивал ничего, только смотрел внимательно. — Ну? — мягко произнёс он. Чонгук глубоко выдохнул и неожиданно улыбнулся. — Я сделал это. И дышится так легко. Тэхён подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Я горжусь тобой. Это и есть твоя победа. Они молча обнялись. В этом объятии было всё: прожитая боль, сила и начало новой жизни. Иногда нужно признать свой страх, прожить его и отпустить. Потому что впереди — только лучшее, — подумал Чонгук, крепче прижимаясь к Тэхёну.