Конец - это только начало.

Нил бездумно смотрел в потолок, одновременно с этим слушая тихое тиканье часовой стрелки. Спокойно, размерно, невыносимо однообразно. Его взгляд немного сфокусировался на одной точке, но спустя какое-то время вновь начал бесцельно бродить по уже надоевшему потолку. Идеально ровному и белому, прямо как в больнице. Джостен их ненавидел. Как и эту жизнь в принципе. Его правая рука вновь и вновь касалась изуродованных, а вместе с тем и бездвижных ног, словно не только её хозяин не мог поверить в то, что теперь они бесполезны, но и она сама. И ведь действительно... Нил в который раз за неделю сглотнул подступивший к горлу ком; в глазах защипало. Теперь он не живёт, и даже не выживает, как раньше, а просто бесцельно существует. Отвратительно. Взгляд коснулся инвалидной коляски, стоявший совсем недалеко от него, и готовой в любой момент поспеть принять в свои объятия нового неудачника по жизни. Нил таковым являлся всю жизнь, но не думал, что когда-нибудь признает это с такой уверенностью. Восемь лет прятаться, чтобы в конечном итоге прийти к такому бесполезному существованию? О да, Нил, ты справился. Джостен знал, что после смерти матери не продержится долго и был прав. Спустя всего полгода его обнаружили, и когда Нил собирался сматывать удочки, поймали в самый неожиданный момент. Лола нашла его в аэропорту, и положив руку ему на плечи, повела на выход. Джостен не мог дёрнуться, иначе обещал быть подстреленным женщиной куда-то между рёбер. Туда, куда давило дуло пистолета. Тогда всё ещё казалось, что он сможет выбраться из тупика, но потом появились её сообщники, и парень понял, что попал в капкан. Дальнейшие действия будут бесполезны. Сейчас бывший беглец думает, что это было бы не таким уж и плохим решением. По крайней мере, парень бы почти не страдал. Дальше была мучительная поездка к отцу, в которой женщина не брезговала истязать любимого сыночка своего любовника, а когда они наконец приехали, его ждала ещё более ужасающая встреча с отцом. Спустя столько лет они вновь находились так близко, но в то же время так далеко. Натаниэль Веснински – его настоящее имя, от происхождения которого он так долго бежал, и в принципе, пытался стереть все следы существования такого человека. В этот раз не получилось. В этот раз Натан Веснински ждал именно сына, который вместе с матерью сбежал и бросил его с долгами. Натаниэль отключил почти все свои эмоции, кроме первородного ужаса, который вызывал в нём старший Веснински. Он был отпечатан в его костях с младенчества. Неудивительно. Натан зашёл куда дальше Лолы, отыгравшись на нём за всё потерянное время, при этом перерезав ему сухожилия на ногах, и если бы не вовремя подоспевший Стюарт, Натаниэль... Нил, скончался бы в том самом излюбленном подвале отца от болевого шока и огромной потери крови. Но не это самое страшное, самое страшное, что Нил повредил себе позвоночник, и теперь вообще не чувствовал свои ноги, при том, что ему провели операцию на восстановление сухожилий. А чтобы знать результат, надо иметь чувство осязаемости своих конечностей. Джостен не имел. Когда он очнулся в больнице, первым порывом было бежать, но как? Он не то, что не мог встать с кровати, он даже не мог двигаться в целом. Это вызывало чувство паники. Из одного дерьма в другое. В то же время видимо кто-то сообщили дяде о его пробуждении, и тот появился около его кровати спустя пятнадцать минут, стараясь максимально аккуратно подбирать слова, подробно рассказывая о его состоянии. Джостен чувствовал, что всё не так хорошо, как тот мог бы говорить, и в сотый раз в своей жизни оказался прав. Ради малого процесса восстановления, ему прописали постельный режим. Спустя два месяца, Нил был готов взвыть. Время летело отвратительно медленно, запах разнообразных медикаментов вызывал тошноту, врачи взглядами сочувственно окидывали его тело, а сам парень хотел выйти в окно, дабы наконец закончить свои мучения. Да, он выжил, но какой ценой? Всё его тело напоминало изрубленный кусок мяса, настолько безобразный, что даже сам Нил иногда предпочитал не смотреть на себя в зеркало. Если до этого он ненавидел свою внешность из-за схожести с отцом, то сейчас он ненавидел её из-за бесполезности и такого мерзкого клейма, которое теперь всю жизнь будет напоминать ему о том, что он пережил. Нил предпочитал повеситься. Или хотя бы вновь начать ходить. Чувствовать свои ноги. Неужели он так много просит? Ещё один месяц пролетел также тягуче медленно, как и все остальные до этого, Стюарт решил, что можно перевезти Нила домой и там поддерживать его состояние, при том, что Джостен хотел бы сделать это куда раньше, чем в это время. В конце концов, настал момент истины, и Нил понял, что больше никогда не сможет ходить. Это осознание до него дошло относительно недавно, но до боли ожидаемо. Врачи не боги, они не могут сделать инвалида в мгновение ока здоровым. В тот момент Джостен разрыдался, почти осязаемо чувствуя, как все его надежды на восстановление рассыпаются прахом, словно их никогда и не было. Сейчас же ему просто всё равно. Или точнее он надеется на то, что ему действительно когда-нибудь станет плевать на своё состояние, но к сожалению, не в это время. Нил хочет двигаться, он хочет бегать. Но не может. Нил чувствовал, что Натан умер, но всё равно победил в их игре кошки мышки.

***

– Как тебе идея посмотреть какую-нибудь комедию? Нил промолчал, даже не удосужившись поднять взгляд на своего дядю. С первого дня после того, как Джостен очнулся, Хэтфорд выглядел измученно, как в принципе и до сих пор. Работа, клан, ФБР, на голову свалившейся инвалид племянник, и правда, почему бы ему не быть таким измученным? – Или ты хочешь что-то более боевое? Стюарт правда старался сделать всё возможное, чтобы Нилу было комфортно жить в его доме, но Нил не был в состоянии оценить все прелести спокойной и размерной жизни. Его мучали фантомные боли, да и реальных было хоть отбавляй. Может быть, у него депрессия. Или просто Джостен не был готов общаться с людьми в данный момент своей жизни. Делиться душевными переживаниями, разрушенными мечтами и надеждами. Матери, которая не дала бы ему киснуть по пустякам [если бы это был пустяк] уже давно не было, а Нил сам по себе не был социальным человеком, который стремился к общению. Он давно вырос, предпочитая оставаться парнем загадкой, чем лёгкой мишенью для людей такого же сорта. Таких же измученных и брошенных жизнью. Искалеченных. В бегах он натыкался на многих, и не все из них выбирались в нормальную жизнь. Последнего такого подростка на его глазах зарезали ножом, когда тот попытался украсть у более сильного противника сумку с нужными им для выживания вещами. Нила спас пистолет, иначе он тоже мог бы стать неудачной жертвой. Хотя не факт, что Джостен проиграл бы, с его то навыками, но беглец предпочитал решать всё быстро и без крови. Если он мог обойтись без кровопролития, то такие ситуации заканчивались относительно мирно. Нил не хотел становиться как его отец, убивая всех подряд и без причин, те люди тоже заслуживали жизни. Они старались выжить. Нил уже был готов сдаться. Всё-таки потеря чувствительности в нижних конечностях не была просто шуткой, особенно для него. Глаза защипало. Он вновь ушёл в мысли, забывая о своём окружении. Стюарт не должен видеть его слёз. Парень не настолько ему доверял, даже если тот и являлся его спасителем. Семьёй. Такое странное слово - семья. Существующее точно не для него. Стюарт глухо вздохнул, но Нил услышал, и в подавленном состоянии всё-таки посмотрел на дядю. – Так нельзя, Нил, – Стюарт долго привыкал к тому, что его племянник решил сменить свои инициалы, но с пониманием к этому отнёсся, и даже помог сменить их в документах, обозначающие личность Джостена. –тебе нужно чем-то заняться, ты усугубляешь ситуацию, не давая себе и шанса наладить новую жизнь. Нил зажмурился. Наладить? А точно ли это вообще можно назвать жизнью? – Я в порядке, – эти слова сорвались с губ так легко, так привычно. – Нет, ты совершенно не в порядке, хватит лгать, Нил, хотя бы самому себе, – это неожиданно больно кольнуло по сердцу, словно в него воткнули тысячу маленьких игл. Жизнь парня состояла из лжи и бега. Он бежал и прятался, выживал как мог, плёл столько ложных наводок, сколько мог, лишь бы его не обнаружили, но теперь ему просто говорят перестать заниматься тем, чем он занимался половину своей жалкой жизни? Это даже звучало нелепо и смешно. Стюарт не останавливался, продолжая свой монолог: – Пойми, я пытаюсь помочь, мне не нужно, чтобы ты взял и отбросил своё прошлое, мне нужно, чтобы ты попытался попробовать принять себя сейчас таким, какой ты есть. Да, это тяжело, особенно когда ты привык к тому, что можешь ходить, чувствовать свои нижние конечности, но ведь и в таком состоянии не стоит забывать заботиться о себе, ты жив и это главное. – Хватит, – Нил не хотел этого слушать. Не сейчас, он ещё не готов к таким разговорам. Хэтфорд старший с печалью во взгляде остановился, но подошёл к лежащему Джостену. Слишком близко. Нил попытался отодвинуться, но в этот момент его перестали слушаться даже руки. Всё как будто было настроено против него. Стюарт протянул к нему свою руку, нежно касаясь лба. – Завтра я отвезу тебя на прогулку. Нил хотел было возразить, но не успел. Мужчина стремительно покинул его комнату, поставив бывшего беглеца перед фактом. Джостен с силой ударил кулаком по кровати, бросая свой отчаянный взгляд на инвалидную коляску.

***

Первое, что Нил понял, когда оказался в шумной обстановке огромного стадиона: понятие прогулки у него и Стюарта, кажется, разительно отличается. Второе: его постепенно начинала одолевать паника. Да, он находится в отдельной комнате, скорее всего зарезервированной дядей на них двоих, но это не отменяет того факта, что вокруг было слишком шумно и многолюдно. Огромное прозрачное стекло позволяло рассмотреть всю гоночную трассу, раскинувшуюся на большом участке земли, а также стадион, полный людей, гонщиков, готовившихся к гонкам, и в конце концов, маленькую частичку волнения Нила. Что они здесь делают? Как будто Стюарт решил поиздеваться над ним, иначе как это можно ещё назвать, если только не издёвкой? В мотоспорте используются ноги, (упустим тот факт, что тут задействуется всё тело) –  у него ноги не работают. Кажется, в какой-то момент этой жизни они свернули не туда. Джостен глубоко вздохнул. Ладно, по крайней мере, за этим стеклом никому не должно быть видно его самого. Даже если Нил закрыл лицо маской, он не чувствовал себя достаточно способным раскрыться этому миру. Чёрт, да ему просто надо остаться в своём замкнутом пространстве, куда попасть не сможет никто. Кажется у него действительно проявлялись некоторые признаки депрессии. Дверь позади открылась, и Нил смог лицезреть опрятно одетого дядю, несущего две коробки попкорна. Джостен не совсем уверен, что это то, что подходит под просмотр столь опасного вида спорта, как гонки. Хотя с другой стороны, кому, наверное, какая разница? – Ну что, привык к обстановке? Нил в безмолвном молчание посмотрел на говорившего, но тот предпочёл сделать вид, что ничего не заметил. – Скоро начнётся, гарантирую, тебе понравится. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. – Вообще, я не любитель подобного вида отдыха, – Джостен скривился. Тогда действительно, что они тут забыли? – но мистер Фиршен посоветовал занять тебя чем-то, что могло бы привлечь твоё внимание, поэтому ты не можешь винить меня в том, что я притащил тебя сюда без твоего на то согласия. Мистер Фиршен – лечащий врач Нила. Нил постучал пальцем по подлокотнику коляски, недовольно поджав губы. Можно было бы обойтись чем-то менее заметным и тихим. Огромный экран начал показывать обратный отсчёт, и стадион заревел ещё громче. Фанаты – страшная сила. Семь секунд спустя, уже готовые байкеры рванули вперёд, оставляя за собой громкий шум моторов. Нил несколько ошеломлённо вздохнул. Это было только начало, но как будто не менее впечатляюще. Гонщики старались обогнать друг друга, естественно дабы победить, но Нил как будто окунулся в другую вселенную. Не сразу конечно, постепенно, когда уже начался третий по счёту круг. На экране поочерёдно сменились картинки, со всех сторон показывая чуть ли не каждого байкера, а Джостен залип на одного конкретного. Скорее всего, самый низкий участник из всех, облачённый в полностью чёрную мотоэкипировку, скользящий на своём байке по трассе так плавно, словно это его второй дом. Уверенность действий этого человека впечатляла. Сердце Джостена забилось чаще, однозначно от адреналина, который он получал на данный момент во время просмотра соревнований. Наблюдать подобное в живую, куда интереснее и увлекательнее, чем просто слышать. Хотя Нил спокойно мог бы вспомнить прошлое, где он отрывался от преследователей на автомобиле, но... Это казалось не тем. Нил не следил за временем, но когда опомнился, было уже окончание всего столь увлекательного процесса. Как дядя рассказал ему, здесь участвовали две команды, соревнуясь за возможность выйти на следующий этап. Черепахи против Лисов. Всего по 9 игроков с каждой команды соревновались друг против друга. Лисы победили со счётом 5 – 6. Нилу понравились Лисы. И нет, не настолько, чтобы фанатично просить автограф у гонщиков, но Стюарт решил иначе, поэтому спустя десять минут, они уже находились рядом с комнатой отдыха игроков, в сопровождении какого-то странного мужчины. Джостен хотел сбежать от всего этого, но не мог чисто физически. Сегодня не его день. Нил прикрыл глаза, абстрагируясь от окружающего его мира. Слишком неловко быть в такой ситуации, особенно когда он даже не знаком с правилами мотогонок. Хреновый из него фанат. Мужчина, который их сопровождал, тем временем вёл переговоры с, вроде как, тренером Лисов, прося его игроков дать личные автографы. Нил стена, Нил плитка, Нил, блять, в конце-концов, просто Нил, который присутствовал в этом месте не по своему желанию. Но, в конце концов, ему пришлось открыть глаза. И в тот же миг, когда он это сделал, Нил увидел шокирующую сцену, которая заставила его мозг отключиться на несколько секунд.

***

– Помнишь нашу первую встречу? Джостен тяжело вздохнул, но со смирением произнёс краткое да. Это невозможно забыть, точно не тогда, когда Эндрю, мать вашу, Миньярд, с голым торсом пришёл и расписался на его одежде, пригласив на общие тренировки. Кажется, в тот день он поссорился с Аароном, что сподвигло его на столь бурные действия. Не в характере Эндрю, но, по крайней мере, сейчас Нил мог точно сказать, что благодарен тому дню, когда Стюарт решил вывести племянника на прогулку. Это казалось лучшим решением Хэтфорда старшего для Нила в этой жизни, потому что у него появился Эндрю, ах да, а ещё рубашка, на которой тот расписался. Как сообщил блондин ему позже, самый лучший автограф – это имя его малышки, которое скрывает за собой свою тёмную историю. Daemon somniorum.